Фэнтези-форум. На грани миров.
Доброго времени суток! Окунитесь в мир фантазий! На нашем форуме созданы все условия для благоприятного общения между форумчанами. Вы сможете прочитать фанфики и ориджи, поделится своими. Создать и поучаствовать в ролевых играх. Обсудить новинки: книги, кино, музыка, аниме, манги. Развлечения на любой вкус и цвет ^_^
Войдите или зарегистрируйтесь.

Фэнтези-форум. На грани миров.

Окунись в мир фантазий! Творчество, фанфики и ориджи форумчан. Ролевые, игры, общение, новые знакомства. Развлечения на любой вкус и цвет ^_^
 
ФорумПорталЧаВоПоискКонкурсРегистрацияВход

Поделиться | 
 

 Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
На страницу : Предыдущий  1, 2, 3  Следующий
АвторСообщение
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:51 pm

ДОРОГОСТОЯЩАЯ ОШИБКА

Утром Эрагон и Бром притащили из конюшни свои седельные сумки и стали укладывать пожитки, готовясь к отъезду. Джоад вышел с ними попрощаться, а Хелен смотрела на них, поджав губы и не сходя с крыльца. Лица у обоих стариков были мрачны, когда они в последний раз пожали друг другу руки.
— Мне будет тебя не хватать, старина, — сказал Джоад.
— И мне тебя тоже, — тихо ответил Бром, качнув седой бородой. Потом повернулся к Хелен и сказал: — А тебе спасибо за гостеприимство, госпожа моя. — Хелен вся покраснела от досады, но Бром продолжал как ни в чем не бывало: — Муж тебе достался хороший, ты уж о нем позаботься. На свете немного таких смелых и решительных людей, как он. Но даже самым смелым и решительным нужна поддержка любимых. — Бром снова поклонился и совсем тихо прибавил: — Это всего лишь пожелание, госпожа моя.
Глаза Хелен сверкнули презрением и обидой, она резко повернулась и исчезла в доме, громко хлопнув дверью. Джоад только вздохнул и провел рукой по волосам, словно желая себя утешить. Бром и Эрагон еще раз горячо поблагодарили его за помощь, вскочили на коней и выехали со двора.
Стража у южных ворот Тирма пропустила обоих, даже не взглянув в их сторону. Когда они уже ехали за городской стеной, прячась в ее глубокой тени, Эрагон заметил, как в траве что-то шевельнулось. Это был Солембум. Прижавшись брюхом к земле и раздраженно дергая из стороны в сторону хвостом, он внимательно следил за Бромом и Эрагоном своими непонятными глазами. Когда они уже отъехали порядком от города, Эрагон вдруг спросил:
— А кто они, эти коты-оборотни?
— С чего это ты вдруг волшебными котами заинтересовался? — полюбопытствовал Бром.
— Я слышал, как в Тирме о них говорили. Но ведь, по-моему, на самом деле их не бывает, правда? — Эрагон старательно изображал незнайку.
— Очень даже бывают. В годы наивысшей славы Всадников коты-оборотни были известны не меньше, чем драконы. Их держали при себе короли и эльфы — и все же эти коты всегда оставались совершенно независимыми и делали все, что им заблагорассудится. Впрочем, о них всегда было довольно мало известно, и, по-моему, в последнее время их племя стало весьма малочисленным.
— А они действительно волшебные? И умеют пользоваться магией? — спросил Эрагон.
— Никто точно этого не знает, но они совершенно определенно умеют, когда захотят, творить чудеса. А еще они каким-то образом оказываются в курсе всего, что происходит в мире, и даже умудряются в наиболее интересных событиях участвовать. — Бром накрыл голову капюшоном, спасаясь от холодного ветра.
— А что такое Хелгринд? — спросил Эрагон чуть погодя.
— Сам увидишь, когда мы до Драс-Леоны доберемся. Когда Тирм совсем исчез из виду, Эрагон мысленно связался с Сапфирой, и сила его зова была так велика, что даже Кадок услышал его и стал нервно прядать ушами.
Сапфира стрелой ринулась к ним, пронзая облака, и вскоре Эрагон и Бром услышали, как свистит ветер в могучих драконьих крыльях. Солнце просвечивало сквозь темные перепонки крыльев так, что были видны темные вены. Всколыхнув воздух и разметав траву вокруг, Сапфира приземлилась, и Эрагон тут же бросился к ней, сунув поводья своего коня Брому, который лишь рассеянно кивнул: он явно что-то обдумывал.
— Желаю приятного полета, — пробормотал он затем, точно очнувшись, и ласково посмотрел на Сапфиру: — Рад тебя видеть, — сказал он ей с улыбкой.
«И я тебя», — услышал Эрагон мысленный ответ Сапфиры.
Потом вскочил ей на спину и крепко ухватился за шею. Дракониха тут же взмыла в небеса. Ветер был попутный, и Сапфира летела так, что только ветер свистел в ушах. «Держись крепче», — предупредила она и, взревев, сделала в воздухе мертвую петлю. Эрагон завопил от восторга, размахивая руками и держась только за счет крепко прижатых к бокам драконихи ног.
«Я и не знал, что могу удержаться на тебе, когда ты выкидываешь такие кульбиты в воздухе, а я не привязан!» — сообщил он ей, сияя от восторга.
«Я тоже не знала», — призналась Сапфира и тоже засмеялась, если издаваемые ею звуки можно было назвать смехом. Эрагон крепко ее обнял, и они полетели уже прямо над дорогой, чувствуя себя настоящими хозяевами воздушных просторов.
К полудню Эрагон опять в кровь ободрал себе ноги из-за того, что полетел на драконе без седла. Лицо его онемело от холодного ветра, руки ничего не чувствовали, хотя спина Сапфиры и была очень теплой. Когда они наконец приземлились, чтобы перекусить, Эрагон тут же закутался в одеяло и уселся на солнышке, пытаясь согреться. Пока они с Бромом ели, он спросил Сапфиру:
«Ты не против, если дальше я поеду на Кадоке?» Честно говоря, ему хотелось расспросить Брома о его прошлом.
«Только потом обязательно все мне расскажи», — потребовала Сапфира, и Эрагон совсем не удивился тому, что она поняла его намерения: совершенно невозможно было что-либо скрыть от нее. Когда они перекусили, Сапфира улетела, а Эрагон поехал рядом с Бромом на Кадоке. Через некоторое время он не выдержал:
— Знаешь, мне давно хотелось с тобой поговорить, еще в Тирме, но тогда я решил этот разговор отложить…
— Что тебя волнует? — спросил Бром. Эрагон ответил не сразу.
— Видишь ли, происходит много такого, чего я совершенно не понимаю. Кто такие те, кого ты называешь «друзьями»? И почему тебе пришлось скрываться в Карвахолле? Я доверяю тебе полностью, беспрекословно следую за тобой, подчиняюсь всем твоим приказам, но, согласись, и я имею право кое-что знать о тебе. Кто ты в действительности? Какова твоя цель? Что ты украл в Гиллиде и что это за «туатха дю оротхрим», которой меня стоило подвергнуть? Мне кажется, после того, что мы пережили вместе…
— Ты нас подслушивал? — прервал его Бром.
— Всего один раз, — признался Эрагон.
— По-моему, прежде всего тебе следует научиться как следует вести себя. — Бром с мрачным видом подергал себя за бороду. — Почему ты решил, что эти слова касаются именно тебя?
— Сам не знаю, — пожал плечами Эрагон. — Просто какое-то странное совпадение: ты скрываешься в Карвахолле, а я как раз нахожу драконье яйцо, и тут весьма кстати оказывается, что ты довольно много знаешь о драконах… Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне это кажется простым совпадением. Были и еще кое-какие догадки, на которые я сперва решил не обращать внимания, но теперь мне это кажется в высшей степени очевидным. Вот скажи, например, как это тебе сразу же удалось догадаться, что на ферме побывали разза-ки? И почему они удрали, стоило тебе к ним приблизиться? И уж прости, но я ничего не могу с собой поделать: мне все время кажется, что ты имел самое непосредственное отношение к тому, что я нашел драконье яйцо! Да, мы с Сапфирой считаем, что ты слишком многого нам не рассказал, и подобное неведение порой кажется нам просто опасным.
Темные морщины, точно тучи, предвещающие грозу, собрались у Брома на лбу, он натянул поводья и остановил Сноуфайра.
— Значит, ждать ты не желаешь? — спросил он. (Эрагон, решив не сдаваться, только головой помотал.) Бром вздохнул: — Упрямый ты. Но это бы еще ничего, если б ты не был еще и чрезмерно подозрительным! Впрочем, я вряд ли стал бы тратить на тебя время, если б ты оказался иным… (Эрагон не был уверен, что это похвала, но промолчал.) Бром раскурил трубку, неторопливо выпустил в небо несколько колец дыма и наконец промолвил: — Хорошо, я кое-что расскажу тебе, но ты должен понять, что я не могу поведать тебе всего. — Эрагон уже открыл было рот, чтобы возразить, но Бром решительно остановил его: — Это вовсе не потому, что я хочу что-то скрыть, просто я не имею права открывать кому бы то ни было чужие тайны. Ты сразу и сам поймешь, что в мой рассказ будут вплетены совсем другие истории, и тебе придется говорить с другими людьми, чтобы узнать то, чего не смогу рассказать тебе я.
— Ну хорошо, тогда расскажи, что можешь, — попросил Эрагон.
— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Бром. — Ведь для моего молчания имелись весьма веские причины. Я хотел защитить тебя твоим же неведением от тех сил, которые готовы разорвать тебя на куски. Как только ты узнаешь о них и о тех целях, которые они преследуют, тебе никогда уже не знать покоя. И придется выбирать, чью сторону ты примешь. Ну что, по-прежнему сгораешь от любопытства?
— Я же не могу всю жизнь прожить в неведении, — тихо промолвил Эрагон.
— Ответ достойный… Хорошо. В Алагейзии давно уже идет жестокая война между Империей и варденами. Впрочем, разногласия между ними начались и того раньше. А сейчас они вовлечены в поистине титаническую схватку, центром и целью которой… являешься ты.
— Я? — не веря собственным ушам, переспросил Эрагон. — Но это же невозможно! Я не имею ни к тем, ни к другим никакого отношения!
— Пока что не имеешь, — сказал Бром, — однако само твое существование — уже достаточная причина для войны между ними. Вардены и слуги Империи сражаются друг с другом не за власть в этой стране. Их цель — прибрать к рукам следующее поколение Всадников, первым из которых являешься ты. Тот, кто станет командовать Всадниками, станет и безусловным повелителем Алагейзии.
Эрагон тщетно пытался осознать смысл сказанного Бромом. Невероятно! Столько людей, оказывается, заинтересованы в нем и в его драконе! Ему даже в голову прийти не могло, что король и вардены дерутся из-за него. И разумеется, у него тут же возникли возражения:
— Но ведь известно же, что все Всадники погибли, кроме Проклятых, которые перешли на сторону Гальбаторикса. Да и они, наверное, теперь уже мертвы. И ты еще в Карвахолле говорил: вряд ли в Алагейзии кто-то знает, что на свете еще остались драконы.
— Насчет драконов я соврал, — сухо признался Бром. — Но даже если бы самих Всадников уже и не было на свете, то во власти Гальбаторикса остается еще три драконьих яйца — теперь, правда, всего два: из третьего уже вылупилась Сапфира. Король забрал эти три яйца в качестве трофеев во время последней великой битвы с Всадниками.
— Значит, скоро появятся два новых Всадника, и оба будут верными слугами короля? — спросил Эрагон, и от этого вопроса у него почему-то похолодело внутри.
— Вот именно, — сказал Бром. — Они вот-вот появятся и могут стать смертельно опасными для теперешнего правителя Алагейзии, так что Гальбаторикс отчаянно пытается отыскать тех, ради кого драконы готовы будут проклюнуться из принадлежащих ему яиц. А вардены, со своей стороны, стремятся либо убить подобных кандидатов, либо выкрасть драгоценные яйца.
— Но откуда же в Спайне взялось то яйцо, из которого вылупилась Сапфира? Как его сумели отнять у короля? И откуда тебе все это так хорошо известно? — Вопросы так и сыпались из Эрагона.
— Ты слишком много хочешь сразу узнать! — грустно усмехнулся Бром. — Только это уже совсем другая история, и действие ее разворачивалось задолго до твоего рождения. Тогда я был значительно моложе, но вряд ли мудрее. И я всем сердцем ненавидел Империю — причины этой ненависти я пока тебе раскрывать не стану, — мечтая любым способом нанести ей ущерб. Это страстное желание привело меня к одному ученому по имени Джоад. И Джоад рассказал мне, что в одной старинной книге нашел описание тайного хода, ведущего в замок Гальбаторикса. Я, конечно, тут же познакомил Джоада с варденами — ибо именно их я и называл своими «друзьями», — и они устроили кражу драконьих яиц.
«Значит, все-таки вардены!»
— Однако что-то у них там не получилось, и вор сумел похитить только одно яйцо. По некоторым причинам он бежал вместе с поклажей и более к варденам не вернулся. Они искали его, но тщетно, и тогда на поиски драгоценного яйца были посланы мы с Джоадом. — Глаза Брома затуманились, он словно что-то высматривал в далекой дали, а когда снова заговорил, голос его звучал как-то странно. — Многие бросились тогда искать это яйцо, и нам пришлось очень спешить, чтобы опередить раззаков и Морзана, последнего из Проклятых и самого преданного из слуг короля.
— Морзан! — воскликнул Эрагон. — Ведь это же он выдал Всадников Гальбаториксу! Да ему теперь, наверное, тысяча лет! — Эрагону стало не по себе при мысли о том, сколько может прожить Всадник.
— Ну и что? — приподнял бровь Бром. — Да, он стар, но все еще очень силен и жесток. Он одним из первых перешел на сторону короля и стал самым верным его помощником. Поскольку наши с ним отношения уже были окрашены кровью, то охота за драконьим яйцом превратилась в наш личный поединок. Когда же все концы сошлись в Гиллиде, я поспешил туда, чтобы в открытую сразиться с Морзаном за право обладать яйцом. О, это была страшная битва! Но мне все же удалось одержать победу. Однако мы с Джоадом каким-то образом потеряли друг друга. У меня не было времени его разыскивать, и я, заполучив яйцо, поспешил с ним к варденам, и они попросили меня воспитать того, кто по выбору будущего дракона станет первым новым Всадником. Я согласился и решил пока что скрыться в Карвахолле, где до этого несколько раз бывал, рассчитывая, что в нужный момент вардены непременно свяжутся со мной сами. Но вестей от них так и не получил.
— Но как же тогда яйцо Сапфиры оказалось в Спайне? Или у короля выкрали еще одно яйцо? — спросил Эрагон.
— Ну, это-то маловероятно, — проворчал Бром. — Оставшиеся два яйца Гальбаторикс охраняет так, что было бы чистым самоубийством попытаться их выкрасть. Нет, Сапфиру у варденов забрали, и я, по-моему, знаю, кто и как это сделал. Чтобы сохранить яйцо, гонец, должно быть, воспользовался магией, чтобы добраться до меня, но был перехвачен слугами Империи. А потом, как я подозреваю, вместо гонцов варденов были направлены раззаки. Не сомневаюсь, Гальбаториксу очень хотелось меня разыскать, ведь я нарушил столько его грандиозных планов!
— Но, значит, раззакам, когда они прибыли в Карвахолл, еще ничего не было известно обо мне, — с изумлением констатировал Эрагон.
— Верно, — подтвердил его догадку Бром. — И если бы эта задница Слоан держал свой рот на замке, они, возможно, так ничего бы о тебе и не узнали. И все могло бы сложиться иначе. Между прочим, я до некоторой степени именно тебя должен благодарить за спасение своей жизни: если бы раззаки не были так заняты твоими поисками, они вполне могли бы застать меня врасплох, и тогда уж точно Брому-сказителю пришел бы конец. Они, правда, хорошо знали, что днем я все еще легко могу справиться даже с двоими, так что, скорее всего, собирались ночью прибегнуть к какому-нибудь яду или колдовству, а уж потом как следует меня допросить.
— А ты сообщил варденам, что нашел меня?
— Да. И уверен, что они хотели бы как можно скорее с тобой встретиться.
— Неужели ты собираешься отвезти меня к ним?
— Нет, — покачал головой Бром, — пока что не собираюсь.
— А почему? Ведь находиться под их защитой куда безопаснее, чем охотиться за раззаками в компании необстрелянного Всадника.
Бром фыркнул и любовно оглядел Эрагона.
— Вардены — люди опасные, — сказал он. — Если мы прямо сейчас направимся к ним, ты непременно сразу же попадешь в прочные сети их политических интриг. А их предводители вполне могут послать тебя на какое-нибудь задание — даже зная, что ты это задание выполнить не в силах, — просто для того, чтобы доказать всем, сколь они сильны. Я хочу, чтобы ты был во всех отношениях подготовлен ко встрече с ними. Во всяком случае, пока мы преследуем раззаков, мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то может отравить воду, которую ты пьешь. Короче говоря, это пока что наименьшее из двух зол. А кроме того, — прибавил Бром с улыбкой, — неужели ты не доволен нашими уроками и тренировками? Кстати, «туатха дю оротхрим» — это просто один из этапов обучения Всадника. Он называется «испытание мудрости глупца». Я помогу тебе отыскать — а возможно, даже и убить — этих раззаков, потому что они в той же степени мои враги, что и твои. Но затем тебе придется делать выбор.
— Какой выбор? — осторожно спросил Эрагон.
— Если ты убьешь раззаков, то единственным способом избежать гнева Гальбаторикса для тебя будет вступление в ряды варденов и просьба о защите. Или же можно бежать в Сурду. Или же, наконец, вымолить у короля помилование и присоединиться к его войску. Впрочем, даже если ты и не убьешь раззаков, тебе все равно вскоре этот выбор делать придется.
Эрагон понимал, что надежнее всего было бы присоединиться к варденам, однако же ему совсем не улыбалось всю жизнь, как они, бороться с Гальбаториксом и его Империей. Так что он решил сперва как следует обдумать сказанное Бромом.
— Но ты мне так и не объяснил, откуда тебе так много известно о драконах, — заметил он.
— И впрямь ведь не объяснил! — хитро усмехнулся Бром. — Но это подождет до следующего раза.
«Но почему все-таки именно я должен стать Всадником? — думал Эрагон. — Что во мне такого особенного?»
— Ты знаком с моей матерью? — вдруг выпалил он.
— Да, мы встречались, — кивнул Бром.
— Какая она была? Старик только вздохнул.
— В ней всегда чувствовались достоинство и гордость, — с затаенным восхищением сказал он. — Как и в Гэрроу. Вообще-то именно гордость и послужила причиной ее падения… С другой стороны, гордячкой она никогда не была. И всегда старалась помочь всяким беднякам и неудачникам, даже если сама находилась в затруднительном положении.
— Значит, ты хорошо ее знал? — озадаченно спросил Эрагон.
— Достаточно хорошо, чтобы тосковать о ней, когда ее не стало.
Кадок послушно шагал по дороге, а Эрагон, отпустив поводья, все пытался вспомнить, когда это Бром казался ему всего-навсего дряхлым деревенским сказителем. Впервые в жизни он понимал, до чего же был тогда глуп и как мало знал.
Разумеется, он все рассказал Сапфире. Полученные от Брома сведения очень ее заинтересовали, но одна лишь мысль о том, чтобы стать предметом обладания короля Гальбаторикса, вызвала у нее отвращение. Вывод она, правда, сделала совершенно неожиданный, сказав Эрагону: «Ну, разве ты не рад, что не остался в Карвахолле? Подумай только, сколько интересных приключений ты бы тогда пропустил!» Эрагон только застонал в притворном отчаянии.
Днем они устроили привал, и Эрагон отправился за водой, пока Бром готовил еду. В лесу было сумрачно и сыро, Эрагон совершенно замерз, пока искал какой-нибудь ручей или родник.
Ручей оказался довольно далеко от их стоянки. Присев на корточки, Эрагон некоторое время смотрел, как весело играет струя, пробиваясь меж валунов, потом опустил в воду пальцы, и от ледяной воды они тут же онемели. А воде совершенно безразлично, что будет с нами, людьми, или с каким-то еще народом, вяло думал Эрагон, этот ручей бежит себе и горя не знает… Наконец ему стало так холодно, что зубы стали стучать, и он встал, собираясь идти назад.
И тут его внимание привлек какой-то необычный след на другом берегу ручья у самой воды. След был очень крупный и имел весьма странную форму. Заинтригованный, Эрагон перепрыгнул на тот берег, стараясь попасть на большой плоский камень, поросший мохом, но поскользнулся и, чтобы удержаться на ногах, схватился за какую-то ветку. Но ветка сломалась, и он упал, выставив вперед руку, чтобы не удариться о камень лицом. И тут же почувствовал, как хрустнуло его правое запястье, и острая боль пронзила всю руку.
Стиснув от боли зубы и бормоча проклятья, он скорчился на земле, изо всех сил стараясь не завыть от боли. В глазах у него потемнело.
«Эрагон! — тут же донесся до него мысленный зов Сапфиры. — Что случилось?»
«Кажется, руку сломал… очень глупо вышло… я упал…»
«Сейчас прилечу», — заявила Сапфира.
«Нет… я вполне дойду и сам. Не прилетай, не надо… Здесь слишком густой подлесок… Ты себе крылья поранишь».
Она тут же послала ему мысленное изображение леса, растерзанного ее когтями, но согласилась не прилетать.
Эрагон со стоном поднялся на ноги и увидел в нескольких шагах от себя тот самый след, четко отпечатавшийся на влажной земле. Это был след огромного неуклюжего башмака, подбитого гвоздями. Эрагон тут же вспомнил следы, оставленные вокруг груды тел на площади в Язуаке. Ургал! Вот черт! Эрагон даже сплюнул от досады, страшно жалея, что не захватил с собой меч или лук. Впрочем, луком-то он все равно бы сейчас не смог воспользоваться из-за сломанной руки. Резко вскинув голову, он мысленно возопил:
«Ургалы, Сапфира! Ургалы! Позаботься о безопасности Брома!»
Перепрыгнув через ручей, Эрагон бросился к лагерю, на ходу вытаскивая охотничий нож. За каждым деревом или кустом ему мерещился враг. «Надеюсь, поблизости только один ургал», — думал он, влетая в лагерь. И едва успел присесть: над головой у него просвистел страшный хвост Сапфиры.
— Прекрати! Это же я! — возмутился он во весь голос.
«Опля!» — довольным тоном откликнулась Сапфира, выставив перед собой крылья, точно стену.
— «Опля?» — совсем рассердился Эрагон. — Да ты же меня убить могла! И где Бром?
— Я здесь, — проворчал Бром прямо у него над ухом. — Скажи своей сумасшедшей драконихе, чтобы она немедленно меня выпустила.
«Сейчас же отпусти его! — велел Сапфире Эрагон. — Ты ему сказала?»
«Нет, — подобострастно промолвила она. — Ты же велел позаботиться о его безопасности, а говорить ему ничего не велел». Она подняла крылья, и Бром, вконец рассерженный, выбрался наконец из своего «заточения».
— Я видел свежий след ургала! — сообщил ему Эрагон.
Бром еще больше помрачнел.
— Седлай коней. Мы немедленно уезжаем отсюда. — Он потушил костер, но, видя, что Эрагон не двинулся с места, спросил: — Что у тебя с рукой?
— Кажется, я ее в запястье сломал, — сказал Эрагон и покачнулся.
Бром выругался, сам оседлал Кадока и помог Эрагону взобраться в седло.
— Руку надо поскорее уложить в лубок. Постарайся ею не двигать.
Эрагон взял поводья в левую руку и услышал, как Бром говорит Сапфире:
— Сейчас почти темно, и ты вполне можешь лететь прямо над нами. Тогда, в случае чего, ургалам придется дважды подумать, прежде чем напасть на нас.
«Да уж, пусть лучше сперва подумают!» — грозно проворчала в ответ Сапфира, поднимаясь в воздух.
Стремительно темнело, но они все погоняли измученных лошадей. Рука у Эрагона распухла и стала багровой, боль была невыносимая. Вдруг Бром остановился и сказал:
— Слушай.
И Эрагон услышал далеко за спиной звук охотничьего рога. Ему стало страшно.
— Они, должно быть, нашли то место, где мы останавливались, — сказал Бром, — и, наверное, драконьи следы заметили. Теперь уж точно за нами погонятся. Ургал просто не может позволить загнанной дичи скрыться. — И тут же они услышали еще два охотничьих рога. На этот раз ближе. По спине у Эрагона пробежал озноб. — Нам остается только бежать, — покачал головой Бром и посмотрел вверх, призывая Сапфиру.
Она стрелой спустилась с небес и приземлилась рядом с ними.
— Оставь Кадока, и быстро летите прочь, — велел Эрагону Бром. — С Сапфирой ты будешь в безопасности.
— А ты? — запротестовал Эрагон.
— Со мной ничего не случится. Ступай же!
У Эрагона не хватило сил спорить с Бромом, и он вскочил Сапфире на спину, а Бром пришпорил Сноуфайра и помчался прочь, ведя в поводу Кадока. Сапфира полетела за ним следом, держась совсем низко над землей и чуть не задевая крыльями лошадей.
Эрагон, одной рукой обхватив шею Сапфиры, тихо подвывал от боли — каждое резкое движение драконихи вызывало в сломанной руке острую боль. Звук охотничьего рога слышался уже совсем рядом, и на Эрагона волнами накатывал ужас. Бром ломился сквозь заросли кустарника, что было сил понукая вконец измученных лошадей. Рога еще раз вострубили в унисон буквально у него за спиной, потом вдруг смолкли.
Прошло несколько минут. «Где же ургалы?» — думал Эрагон. Снова прозвучал рог — но теперь уже далеко. Эрагон вздохнул с облегчением, прижимаясь к шее Сапфиры, а Бром наконец-то перестал гнать коней.
«Но мы чуть не попались!» — мысленно сказал Эрагон Сапфире.
«Да, но нельзя останавливаться, пока…» Сапфира не успела договорить: охотничий рог прозвучал на этот раз прямо под ними. Эрагон даже подпрыгнул от неожиданности, а Бром возобновил свою бешеную гонку. Рогатые ургалы, хрипло вопя, мчались за ним, быстро сокращая разделявшее их расстояние. Еще немного — и они настигнут Брома!
«Нужно что-то делать!» — встревожился Эрагон.
«Что именно?» — спросила Сапфира.
«Спускайся и садись прямо перед ургалами!»
«Ты что, спятил?» — возмутилась Сапфира.
«Немедленно спускайся! Я знаю, что делаю, — приказал Эрагон. — Времени больше ни на что не осталось. Иначе они возьмут Брома в плен!»
«Ладно, будь по-твоему».
Сапфира, быстро обогнав ургалов, развернулась и приготовилась садиться, а Эрагон призывал на помощь свои магические силы, чувствуя уже знакомое сопротивление. Он так напрягся, что на шее у него мелкомелко дрожал какой-то мускул.
Ургалы уже приготовились схватить Брома, когда он крикнул Сапфире: «Давай!» — и та, резко сложив крылья, камнем упала на землю, подняв целую тучу пыли и щебня.
Рогатые монстры такого явно не ожидали. Они что-то встревоженно завопили и попытались затормозить, то и дело налетая друг на друга. Впрочем, они быстро восстановили порядок в своих рядах и обнажили мечи, готовясь сразиться с Сапфирой и ее наездником. Их морды были искажены ненавистью, и они омерзительно скалили зубы. Эрагон пересчитал чудовищ: двенадцать. Интересно, лихорадочно пытался сообразить он, почему ургалы не обратились в бегство при виде дракона? Он был уверен, что они побегут без оглядки, как только Сапфира преградит им путь. «Неужели они намерены напасть на нас?» — с замиранием сердца думал Эрагон.
И был потрясен до глубины души, когда самый крупный ургал сделал шаг вперед, сплюнул и заявил:
— Нашему хозяину хотелось бы побеседовать с тобой, человеческое отродье! — Он говорил каким-то нутряным, рыкающим басом, но вполне понятно.
«Это ловушка, — предупредила Эрагона Сапфира, прежде чем он успел что-нибудь ответить, — не слушай его».
«Давай хотя бы выясним, что ему еще велели передать нам», — предложил Эрагон, он прямо-таки сгорал от любопытства, но старался держать себя в руках.
— А кто ваш хозяин? — спросил он. Ургал презрительно фыркнул:
— Его имя не заслуживает того, чтобы его называли столь жалкому существу. Он правит небом и землей. Ты для него просто козявка. Однако же он велел доставить тебя к нему живым. Радуйся, иначе от тебя уже одно мокрое место осталось бы!
— Никуда я с вами не пойду! Вы мои заклятые враги! — заявил Эрагон, вспоминая Язуак. — Не знаю уж, кому ты служишь, шейдам или каким-то другим выродкам, но я не имею ни малейшего желания вступать с твоими хозяевами в переговоры.
— Ты совершаешь большую ошибку! — прорычал ургал, показывая страшные клыки. — От моего хозяина тебе не уйти. Он тебя все равно настигнет. А если ты вздумаешь сопротивляться, то всю оставшуюся жизнь будешь немилосердно страдать, мечтая поскорее умереть.
Интересно, думал Эрагон, кому все-таки удалось собрать диких ургалов в единое войско? Неужели в Алагейзии действует некая третья, весьма мощная и независимая, сила, а не только вардены и король Гальбаторикс?
— Оставь свои советы при себе! — крикнул он ургалу. — А своему хозяину передай, что я с удовольствием осмотрел бы, как вороны будут клевать его внутренности!
Физиономии ургалов исказились от злобы, а вожак зарычал, обнажив клыки.
— Мы силой приволочем тебя к нему! — Он махнул рукой, и ургалы бросились на Сапфиру.
Подняв правую руку, Эрагон коротко крикнул: «Джиерда!» — что означало: «Ударь!»
«Нет!» — воскликнула Сапфира, но было уже поздно.
Чудовища остановились, точно споткнувшись, а на ладони Эрагона вспыхнуло неведомое пламя, языки которого, превратившись в ярко светившиеся копья, полетели прямо в ургалов, насквозь пронзая чудовищ, отбрасывая их назад и с силой ударяя о стволы деревьев.
Вскоре все ургалы бесчувственными мешками уже валялись на земле, а Эрагона охватила вдруг такая усталость, что он не в силах был удержаться в седле и свалился под ноги Сапфире. Мысли путались, в ушах стоял звон, и, с трудом различая морду наклонившейся над ним драконихи, он наконец понял, что означали слова Брома о том, что в колдовстве можно зайти и «слишком далеко». Энергия, необходимая, чтобы победить и отшвырнуть прочь двенадцать ургалов, потребовалась немыслимая. Эрагон в ужасе чувствовал, что слабеет, и тщетно пытался сохранить ясность мыслей.
Краешком глаза он заметил, что один из ургалов уже пытается встать, опираясь на меч. Эрагон хотел было предупредить Сапфиру, но у него не хватило сил. «Нет…» — слабо шевельнулась мысль и тут же угасла. Ургал стал очень осторожно подкрадываться к Сапфире, вот он уже благополучно миновал ее хвост и приготовился нанести удар прямо в шею. «Нет!» — мысленно вскричал Эрагон, и Сапфира резко обернулась. Ее страшная морда оказалась прямо перед противником. Она злобно зарычала, выпустила огромные когти… и вскоре все вокруг было залито кровью разорванного надвое ургала.
В последний раз свирепо щелкнув окровавленными челюстями, Сапфира вернулась к Эрагону, осторожно взяла зубами его безвольное тело, еще разок рыкнула и взлетела. Эрагона со всех сторон обступила сплошная полная боли чернота. Шелест драконьих крыльев и мерный полет усыплял, и Эрагон перестал сопротивляться дурноте и боли, погрузившись в какой-то тупой транс.
Когда Сапфрира наконец опустилась на землю, Эрагон едва сознавал, что еще жив, но все же слышал, не разбирая слов, что Бром с драконихой о чем-то спорят. Вскоре договоренность, видимо, все же была достигнута, потому что Сапфира снова взлетела.
И тут Эрагона наконец одолел благословенный сон, накрывший его точно теплым одеялом.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:51 pm

ИДЕАЛЬНОЕ ЗРЕНИЕ

Эрагон свернулся под одеялом в клубок, открывать глаза не хотелось. Он снова задремал, но, поняв вдруг, где находится, страшно удивился: как он попал сюда? Потом решил укрыться получше и еще поспать, но согнуть правую руку что-то мешало. Он вытащил ее из-под одеяла и тут же почувствовал острую боль. На руке красовался довольно неуклюжий лубок, и Эрагон вспомнил: ургалы! Он тут же сел и огляделся.
На небольшой полянке, где Бром разбил лагерь, никого не было. Поодаль от Эрагона горел костер, и над огнем исходил ароматным паром котелок с тушеным мясом. На ветке совсем рядом застрекотала белка. Лук и стрелы лежали рядом с Эрагоном, но когда он попытался встать, лицо его исказилось от боли. Болело, казалось, все тело, а еще он чувствовал себя ужасно слабым и несчастным.
Где же все? — лениво размышлял он. Он попытался мысленно связаться с Сапфирой, но она почему-то не отвечала. Чувствуя нестерпимый голод, он набросился на мясо и съел все, но все еще был голоден и решил поискать что-нибудь съедобное в седельных сумках, хотя бы горбушку хлеба. Но на поляне не оказалось ни седельных сумок, ни самих лошадей. «Это неспроста», — подумал Эрагон, стараясь подавить тревогу.
Он немного побродил по поляне, потом снова вернулся на прежнее место и лег, завернувшись в одеяло. Потом сел, набросив одеяло на плечи и прислонившись спиной к дереву, и стал смотреть, как проплывают над головой облака. Прошел час, потом второй, третий, но ни Бром, ни Сапфира так и не появились. «Господи, хоть бы с ними ничего не случилось!» — с беспокойством думал Эрагон.
День тянулся так медленно, что Эрагон совсем загрустил и, чтобы развлечься, стал осматривать окружавший поляну лесок, но быстро устал и присел отдохнуть под елкой, склонившей вершину над выступающим из земли большим камнем. В центре камня имелось углубление размером с тарелку, полное чистой влаги — там скопилась утренняя роса.
И, глядя на эту воду, Эрагон вдруг вспомнил, что говорил ему Бром об умении видеть в магическом кристалле. «А что, если попробовать? Вдруг мне удастся увидеть Сапфиру? — подумал Эрагон. — Правда, Бром предупреждал, что такое видение отнимает много сил, но я ведь гораздо сильнее Брома…» Эрагон глубоко вздохнул и закрыл глаза, мысленно представив себе Сапфиру и стараясь сделать ее образ как можно реальнее. Усилий для этого действительно потребовалось значительно больше, чем он ожидал. Наконец, произнеся магические слова: «Драумр копа!» — он открыл глаза и уставился на воду.
Поверхность воды вдруг застыла, точно замороженная некоей невидимой силой. Все, что отражалось в ней раньше, исчезло, вода была абсолютно прозрачна. И в ней плавало изображение Сапфиры. Она летела в каком-то белом пространстве, на спине у нее сидел Бром, борода его вилась на ветру, а на коленях он держал меч.
Эрагон, чувствуя усталость, позволил изображению померкнуть. «Ну что ж, — думал он, — по крайней мере с ними ничего не случилось». Он несколько минут отдохнул и снова склонился над водой. «Роран, как ты там?» — мысленно обратился он к брату. И, поддавшись внезапному порыву, вновь произнес заклинание.
Вода снова застыла, затем на ее поверхности возникло изображение: Роран, сидящий на каком-то, видимо, стуле в абсолютно белом пространстве. Роран сильно изменился и стал еще больше похож на Гэрроу. Эрагон удерживал его изображение, сколько хватило сил. «Интересно, Роран сейчас в Теринсфорде? — думал он. — Во всяком случае, место это явно мне не знакомо».
Использование магии вконец истощило его силы, лоб покрылся каплями пота, он с трудом переводил дыхание. Пришлось остаться сидеть под той же елью, поскольку до лагеря ему было сейчас явно не дойти. Эрагон сидел, бездумно наслаждаясь покоем, но вдруг сознание его пронзила некая мысль, сперва показавшаяся ему абсурдной: «А что, если попробовать увидеть то, что я придумал сам, или то, что мне снилось? Интересно было бы взглянуть, что способно явить мне мое собственное воображение?» Он даже улыбнулся, предвкушая подобное зрелище.
Мысль эта оказалась настолько соблазнительной, что устоять он не смог и снова склонился над водой. «Ну, и чей же образ мне вызвать?» — задумался он. Перебрав несколько вариантов, он отверг их один за другим, но тут вспомнил приснившуюся ему прекрасную женщину в темнице.
Мысленно представив себе красавицу, он произнес заклинание и стал ждать, внимательно глядя на воду. Ждал он долго, но на поверхности воды так ничего и не появилось. Разочарованный, он хотел уже завершить действие магии, как вдруг черная, как чернила, тьма затянула поверхность воды. Во тьме поблескивал свет — одна-единственная свеча освещала каменные стены темницы, а женщина из его сна лежала, свернувшись клубком, на лежанке в углу. Вдруг она подняла голову, откинула назад темные тяжелые волосы и посмотрела прямо на Эрагона. Он так и замер. И такова была сила ее взгляда, что по спине у него пробежал холодок. Взгляды их на мгновение встретились, но тут же женщина вся обмякла и потеряла сознание.
Поверхность воды вновь стала светлой и прозрачной. Эрагон отпрянул от камня, хватая ртом воздух.
— Этого не может быть! — в страшном волнении воскликнул он. («Нет, она не настоящая, она же мне просто приснилась! Как она могла узнать, что я смотрю на нее? И как мне удалось представить себе какой-то донжон, в котором я никогда не был? — Эрагон даже головой потряс, словно пытаясь избавиться от наваждения. — Неужели тот сон был пророческим?»)
Мысли его были прерваны знакомым ритмичным хлопаньем крыльев. Он бросился назад и увидел, как на поляну садится Сапфира с Бромом на спине. Только теперь меч его был в крови, борода тоже перепачкана кровью, лицо страшно искажено.
— Что случилось? — спросил Эрагон, опасаясь, что старик ранен.
— Он еще спрашивает! — сердито воскликнул Бром. — Ничего особенного: я просто пытался исправить то, что ты натворил! — И он с силой взмахнул мечом, с меча так и полетели брызги крови. — Ты знаешь, к чему на этот раз привели твои «фокусы»?
— Я не позволил ургалам схватить тебя! — гордо ответил Эрагон, чувствуя холодок в желудке.
— Да, это точно, — проворчал Бром, — но твоя выходка чуть тебя не убила! Ты же два дня проспал! Там было двенадцать ургалов. Двенадцать! Но где тебе было об этом задуматься! Ты бы их с удовольствием и прямо в Тирм зашвырнул! Обрадовался! Между прочим, вполне достаточно было бы залепить каждому из них камнем по башке. Нет, тебе этого было мало, ты решил всех наземь свалить, да только зачем-то в живых оставил… Видимо, чтобы потом они могли очухаться и удрать. А я целых два часа их выслеживал. Только трое все равно удрали, даже Сапфира мне помочь не смогла!
— А я и не собирался их убивать, — заносчиво заявил Эрагон, чувствуя себя очень маленьким и жалким.
— В Язуаке ты думал иначе.
— Ну, тогда у нас выбора не было, и я еще совсем не умел магией управлять. А на этот раз было бы чересчур…
— Ах, чересчур! — вскричал Бром. — Тебе не покажется, что «было бы чересчур», когда ургалы до нас доберутся! Они ведь и не подумают проявлять подобное «милосердие». И зачем, скажи, ну зачем ты себя-то им показал?
— Ты же сказал, что они обнаружили следы Сапфиры. Так не все ли равно, если они и меня увидели? — попытался оправдаться Эрагон.
Бром воткнул лезвие меча в землю и сердито сказал:
— Я сказал, что они, возможно, нашли ее следы. Наверняка я этого не знал. Они вполне могли решить, что преследуют каких-то случайных путников, которых стоит ограбить. Но теперь-то они, естественно, все поняли. Еще бы: ты ведь приземлился прямо у них перед носом! А поскольку ты милостиво даровал им жизнь, они теперь разбежались во все стороны, как тараканы, и распространяют весьма вредные для нас слухи. Возможно, слухи эти вскоре достигнут и королевского дворца. — Бром негодующе воздел руки. — Мальчишка! Да ты после этого не заслуживаешь звания Всадника! — Он поднял с земли меч, подошел к костру и, вытащив откуда-то из кармана тряпицу, принялся яростно оттирать лезвие.
Эрагон стоял как статуя, не зная, что сказать. Он попытался мысленно спросить совета у Сапфиры, но та отвечала лишь: «Поговори с Бромом».
Эрагон нерешительно подошел к костру и спросил:
— Тебе будет легче, если я скажу, что мне очень жаль? Бром вздохнул и сунул меч в ножны.
— Нет, не будет, — проворчал он. — Своими переживаниями ты уже ничего не исправишь. — Он ткнул Эрагона в грудь пальцем и сурово на него посмотрел: — Ты сделал на редкость неудачный выбор, парень, и теперь твои необдуманные действия могут иметь самые опасные последствия. И, между прочим, ты сам чуть не умер. Чуть не умер, Эрагон! Пойми это! И постарайся отныне думать как следует, прежде чем начнешь действовать. Именно для этих целей у нас в голове мозги, а не камень! Эрагон, совершенно пристыженный, только кивнул. Но, чуть погодя, все же сказал:
— А вообще-то все не так уж и плохо. Ведь ургалы и так обо мне знали, им даже приказано было взять меня в плен.
От удивления Бром даже глаза выпучил, забыв о трубке, которая так и осталась нераскуренной торчать у него во рту.
— Ничего себе «не так плохо»! Да все, оказывается, даже хуже, чем я думал! Сапфира сказала мне, что ты разговаривал с ургалами, но о приказе пленить тебя не упоминала. — Торопливо, глотая слова и запинаясь, Эрагон пересказал Брому свой разговор с ургалами, и тот задумчиво протянул: — Значит, у них теперь даже вожак есть? Вот уж не думал!
— Есть, — кивнул Эрагон.
— А ты, значит, решил оставить его требования без внимания, наговорил ему грубостей и напал на его подчиненных? — Бром покачал головой. — М-да-а… Плохо дело. Зря ты их всех не перебил! Теперь тебе твоего проступка не простят. Что ж, поздравляю: ты только что приобрел на редкость опасных врагов!
— Но я ведь уже сказал, что ошибся и мне очень жаль, что так вышло! — надулся Эрагон.
— Вот именно, ошибся! — сверкнул глазами Бром. — Но больше всего меня тревожит тот, кого ургалы называли своим «хозяином».
— Как же нам теперь быть? — жалким голосом спросил Эрагон.
Помолчав, Бром сказал:
— Понадобится по крайней мере недели две, чтобы твоя рука хоть немного зажила. Что ж, это время можно потратить с большой пользой: вбить тебе в башку хоть немного здравого смысла. Полагаю, это было отчасти и моей ошибкой: я научил тебя, как обращаться с магическими заклинаниями, но не объяснил, когда следует их применять. А это, как я уже говорил, требует большой осторожности, тебе же ее явно не хватает. Учти: вся магия Алагейзии не пойдет тебе на пользу, если ты не будешь знать, когда и в каком количестве ее следует применить.
— Но мы ведь по-прежнему держим путь в Драс-Леону, верно? — спросил Эрагон. Ему очень хотелось сменить эту неприятную тему.
— Можно, конечно, и продолжить поиски раззаков, но даже если мы их и найдем, это ничего не даст, поскольку ты нездоров. — Бром принялся расседлывать Сапфиру. — Ну что, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы ехать верхом?
— По-моему, да.
— Значит, сегодня мы успеем проехать еще несколько миль.
— А где же Кадок и Сноуфайр? Бром махнул рукой куда-то в сторону.
— Там, неподалеку. Я привязал их, пусть немного травки пощиплют.
Эрагон, собрав свои вещи, последовал за Бромом к лошадям и услышал голос Сапфиры, которая нравоучительным тоном заметила:
«Если бы ты сперва объяснил мне, что хочешь сделать, ничего бы не случилось. Я бы предупредила тебя, что ни в коем случае нельзя оставлять ургалов в живых. Хотя, если честно, я согласилась выполнить твою просьбу, потому что и сама отчасти была уверена, что это правильное решение».
«Я не хочу говорить об этом!» — оборвал ее Эрагон.
«Ну как хочешь», — презрительно фыркнула она.
Они тронулись в путь, и каждая кочка или колдобина заставляли Эрагона скрипеть зубами от боли. Если бы он был один, то наверняка бы уже сдался, но рядом ехал Бром, и жаловаться он не осмеливался. Тем более что Бром уже и так действовал ему на нервы, расписывая всякие грядущие ужасы с участием ургалов, магии и Сапфиры, а также шейдов и драконов-предателей. «Ему отлично удается роль палача, — думал Эрагон мрачно, — мало мне сломанной руки, так он мне еще и душу терзает!» На вопросы Брома он то и дело отвечал невпопад и совсем приуныл.
Наконец остановились на ночлег, и Бром, искоса на него глянув, негромко проворчал:
— Это еще только начало!
И Эрагон понял, что разочаровал старика своей слабостью.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:52 pm

МАСТЕР КЛИНКА

Следующий день был для обоих значительно более легким. Эрагон за ночь набрался сил, чувствовал себя хорошо и смог правильно ответить на большую часть вопросов, которые Бром задавал ему во время занятий. Успешно справившись с одной особенно трудной задачей, Эрагон вкратце рассказал Брому о своих упражнениях с лужицей воды и о том, что сумел вызвать образ неизвестной женщины, находящейся в заточении. Бром озадаченно подергал себя за бороду и спросил:
— Ты говоришь, она была в темнице?
— Да.
— А лицо ее ты видел?
— Не очень ясно. Там было почти темно, но могу сказать точно: она — красавица! И вот что странно: я легко рассмотрел ее глаза. И, клянусь, она смотрела прямо на меня!
Бром покачал головой:
— Насколько мне известно, те, чей образ вызван с помощью магии, обычно об этом не знают.
— А ты хотя бы догадываешься, кто она такая? — спросил Эрагон с неожиданной для него самого страстью.
— Как тебе сказать… — уклончиво ответил Бром. — У меня, пожалуй, есть кое-какие соображения на сей счет, но ни в одной из своих догадок я не уверен. М-да-а, любопытный у тебя был сон… Интересно, как это тебе удалось вызвать образ человека, которого ты видел только во сне? И ты говоришь, что даже заклятия при этом не произносил? Сны, конечно, иногда соприкасаются с миром духов, но все же… Нет, здесь что-то другое!
— Видимо, чтобы понять, как это получилось, нам сперва нужно объехать все тюрьмы и донжоны и найти эту женщину! — воскликнул Эрагон, про себя полагая, что это весьма неплохая идея.
Бром только рассмеялся и тронул коня.
Занятиям они посвящали почти все время, проведенное в пути, часы сливались в дни, затем в недели. Из-за сломанной правой руки Эрагону пришлось тренировать левую, и вскоре он не только отлично правил конем, но и даже по вечерам, как всегда, фехтовал с Бромом.
К тому времени, как они перебрались через горы и вышли на равнину, весна уже захватила всю Алагейзию. Кругом распускались первые весенние цветы, голые ветви деревьев были покрыты набухшими почками и бутонами, сквозь прошлогоднюю траву бодро пробивались острые стрелы молодой зелени. Птицы, вернувшись из теплых краев, готовились к свадьбам и вили гнезда.
Бром и Эрагон держали путь на юго-восток по берегу реки Тоарк, что вилась в каменистых отрогах Спайна, становясь все шире и полноводней по мере того, как в нее вливались текущие с гор многочисленные ручьи и речушки. В том месте, где река была не менее лиги шириной, Бром указал Эрагону на илистые островки, торчавшие из воды.
— Теперь совсем близко озеро Леона, — сказал он, — не более чем в двух лигах отсюда.
— Думаешь, успеем туда до темноты? — спросил Эрагон.
— Можно попробовать.
В сумерках было трудно разглядеть тропу, но им помогал шум бегущей рядом реки, направляя их. А когда взошла луна, стало видно и совсем хорошо.
В лунном свете озеро Леона казалось тонким листом кованого серебра, прибитым к равнине. Вода в нем была абсолютно неподвижна, ее оживляла только яркая лунная дорожка, переливавшаяся на поверхности озера. Сапфира уже сидела на скалистом берегу, она искупалась и теперь сушила крылья, то и дело взмахивая ими. Эрагон бросился к ней, и она сообщила:
«Вода — просто прелесть! Такая холодная, чистая! И тут довольно глубоко, надо признаться».
«Может быть, завтра я тоже искупаюсь», — ответил ей Эрагон и вместе с Бромом принялся устраиваться на ночлег под небольшой купой деревьев. Вскоре все уснули.
На рассвете Эрагон вскочил первым, мечтая наконец полюбоваться озером при свете дня. Покрытая белесым туманом, вода чуть морщилась там, где ее поверхности касался ветерок. Более всего Эрагона восхитила величина озера. Он даже присвистнул от восхищения и помчался к воде.
«Сапфира! Ты где? Давай повеселимся!» — мысленно позвал он свою подругу.
Не успел он вскочить драконихе на спину, как она взмыла над озером и стала плавными кругами подниматься все выше и выше, но даже с такой высоты противоположного берега было не видно.
«Ну что, искупаться не хочешь?» — весело спросил Эрагон. Сапфира по-волчьи оскалилась, посоветовала ему: — «Держись!», потом сложила крылья и спикировала прямо в волны, вспарывая водную гладь когтистыми лапами. Вода взметнулась сверкающим фонтаном, и Сапфира, точно лебедь, поплыла по озеру, Эрагон даже восхищенно присвистнул. Проплыв немного, дракониха плотнее прижала крылья к бокам, вытянула шею и нырнула, пронзая светлые воды, точно копье.
Эрагону показалось, что они пробиваются сквозь толщу льда, от холода у него перехватило дыхание, и он чуть не соскользнул со спины драконихи, особенно когда она развернулась на глубине и стала подниматься на поверхность. Для этого ей хватило трех мощных гребков, и она вынырнула, вся в алмазных водяных брызгах и пене. Эрагон, что-то восторженно бормоча, принялся вытряхивать воду из ушей, а Сапфира легко развернулась и поплыла к берегу, используя мощный хвост в качестве руля.
Они немного погрелись на солнышке, и Сапфира предложила еще разок окунуться. Эрагон не возражал, но заранее набрал в легкие побольше воздуха и покрепче обнял дракониху за шею. На этот раз они скользнули под воду не так стремительно. Вода была прозрачна и светла, и видно было далеко во все стороны. Сапфира угрем крутилась и извивалась в воде, принимая самые фантастические позы, и Эрагону казалось, что он сидит верхом на морском змее из древних сказаний.
Когда в его легких уже совсем не осталось воздуха, Сапфира, изящно изогнув спину, устремилась вверх и вылетела из воды, точно снаряд, подняв тучу брызг и резко развернув крылья. Два мощных взмаха — и она уже набрала высоту.
«Вот здорово! — восхитился Эрагон. — Просто замечательно!»
«Да! — с удовольствием согласилась с ним Сапфира. — Хотя жаль, что ты не можешь надолго задерживать дыхание».
Эрагон был мокрый насквозь и на ветру быстро продрог. К тому же у него сильно заболела сломанная рука, так что Сапфира устремилась к их стоянке.
Когда Эрагон немного подсох, они с Бромом вновь оседлали коней и двинулись в путь по берегу озера. Настроение у обоих было приподнятое, Сапфира весело носилась над ними, время от времени ныряя в озеро.
Перед обедом Эрагон, заблокировав лезвие Заррока с помощью магии, готовился к очередному уроку фехтования, заранее высматривая какой-нибудь холмик или валун, которые могли бы обеспечить ему преимущество во время поединка. Его внимание привлек здоровенный сук, лежавший возле костра.
Эрагон быстро нагнулся, схватил сук и бросился на Брома. Лубок сильно мешал ему, да и Бром легко отбил его удар, тоже схватив палку. Эрагон присел, и лезвие меча Брома просвистело у него над головой. Зарычав, он с еще большим напором бросился в атаку.
Теперь сражение шло на ровной земле, и каждый стремился вновь захватить высоту. Эрагон, ловко отскочив в сторону, нанес Зарроком удар совсем низко над землей, чуть не подрубив Брому колени. Но Бром ловко парировал и, хоть на минуту и потерял равновесие, тут же вскочил на ноги. Эрагон снова бросился на него, стараясь нанести более сложный удар. От скрещивавшихся в воздухе клинков искры так и летели. Брому удавалось блокировать все удары Эрагона, но лицо у него было весьма напряженным и сосредоточенным. Казалось, он начинает уставать. Однако противники не сдавались, самым безжалостным образом продолжая атаку.
Но через некоторое время Эрагон почувствовал, что характер схватки переменился. Удар за ударом он завоевывал преимущество! Бром парировал все слабее, он уже отступал. Наконец Эрагону удалось легко блокировать его удар, и он увидел, что на лбу и на шее старика пульсируют набухшие от напряжения вены.
Почувствовав себя увереннее, Эрагон стал еще быстрее орудовать мечом, плетя ударами вокруг Брома настоящую сеть, а потом неожиданно нанес ему сокрушительный удар плоскостью клинка, выбив меч у него из рук и быстро приставив острие к горлу.
Оба так и застыли, с трудом переводя дыхание, острие красного Заррока упиралось Брому в кадык. Потом Эрагон медленно поднял руку и отступил. Впервые ему удалось одержать верх над Бромом, не прибегая к особым уловкам. Бром медленно поднялся с земли, сунул в ножны свой меч и, все еще тяжело дыша, сказал:
— На сегодня хватит.
— Но мы ведь только начали! — удивился Эрагон. Бром покачал головой:
— Я больше ничему не смогу научить тебя в искусстве владения мечом. Из всех противников, с которыми мне довелось сразиться, только трое оказались способны нанести мне поражение так легко, и я сомневаюсь, что кто-то из них способен был сделать это одной лишь левой рукой. — Он печально улыбнулся. — Я, конечно, уже не молод, но кое-что еще могу и признаюсь честно: ты на редкость талантливый фехтовальщик.
— Неужели теперь мы перестанем упражняться по вечерам? — разочарованно спросил Эрагон.
— Ну нет! Так легко ты от меня не отделаешься, — засмеялся Бром, вытирая пот со лба. — Но теперь можно будет порой и один или даже два вечера пропустить. Ты сделал большие успехи, но помни: если когда-нибудь тебе на беду свою доведется сразиться с эльфом — кем бы он ни был, воином или музыкантом, мужчиной или женщиной, — заранее приготовься к поражению. Эльфы, подобно драконам и прочим волшебным существам, во много раз сильнее людей. Возможно, даже сама природа впоследствии пожалела о том, что сделала их такими могущественными. Самый слабый эльф способен легко одолеть тебя. Между прочим, столь же опасны и раззаки. Они ведь тоже не люди и устают гораздо медленнее, чем мы.
— А есть ли способ стать им равным по силе? — спросил Эрагон. Он сидел, по-турецки скрестив ноги и привалившись к боку Сапфиры.
«Ты хорошо дрался», — сказала она ему, и он самодовольно улыбнулся.
Бром пожал плечами и тоже сел.
— Есть такие способы, но в данный момент ни один из них для тебя недоступен. Магия позволит тебе одолеть любого, кроме самых сильных твоих врагов. Для того чтобы справиться и с ними, тебе понадобится Сапфира и… огромное везение. Запомни: когда волшебные существа по-настоящему пользуются дарованной им магической силой, они могут запросто уничтожить любого человека.
— А как сражаются с помощью магии? — спросил Эрагон.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну… — Эрагон приподнялся, опершись на локоть. — Например, если на меня нападет шейд, то как мне противостоять его волшебству? Вряд ли я успею молниеносно произнести нужное заклинание, но даже если б это и было возможно, то вряд ли я смогу обезвредить действие его магии? Похоже, мне нужно будет знать намерения такого противника заранее. — Эрагон помолчал. — Хотя я и не представляю, как это сделать. Ведь в таких обстоятельствах кто нападет первым, тот и окажется в выигрыше.
Бром вздохнул:
— То, о чем ты говоришь — так называемый поединок волшебников, — вещь очень опасная. Неужели ты никогда не интересовался тем, как Гальбаториксу удалось победить всех Всадников с помощью всего лишь дюжины предателей?
— Я никогда об этом не задумывался, — признался Эрагон.
— В таких случаях используется несколько способов — ты о них узнаешь впоследствии, — но главный заключается в том, что Гальбаторикс, например, был и является непревзойденным мастером в искусстве чтения чужих мыслей. Видишь ли, во время поединка волшебников действуют строгие правила, которых должны придерживаться оба соперника, иначе оба погибнут. Во-первых, они не должны прибегать к магии, пока один из участников поединка не подчинит себе мысли другого.
Сапфира уютно обвила Эрагона своим хвостом и спросила у него:
«Зачем же ждать? Когда враг поймет, что ты проник в его мысли, ему поздно будет прибегать к магии».
Эрагон передал ее вопрос Брому, тот покачал головой и сказал:
— Нет, не поздно. Если бы мне пришлось внезапно применить магическую силу против тебя, Эрагон, ты бы наверняка умер, но в те короткие мгновения, что оставались бы тебе до гибели, ты еще успел бы нанести и мне смертельный удар. А потому, если только кто-то из сражающихся не является самоубийцей, ни одна из сторон не начинает магической атаки, пока кто-то первым не пробьет мысленную оборону противника.
— И что же происходит тогда? — спросил Эрагон.
— Как только ты проникнешь в мысли своего противника, — сказал Бром, — тебе ничего не будет стоить узнать его ближайшие планы. Но и обладая подобным преимуществом, ты все еще вполне можешь проиграть, если не будешь знать, как противодействовать его заклятиям. — Бром набил трубку, раскурил ее и продолжил: — А для этого нужно соображать исключительно быстро. Прежде чем ты сумеешь поставить какую-то защиту, ты должен мгновенно понять истинную природу тех сил, что направлены против тебя. Если, скажем, на тебя воздействуют с помощью жара, ты должен узнать, с помощью какой из стихий он передается: через воздух, огонь, свет или как-нибудь еще. Только узнав это, ты сможешь отразить колдовство — скажем, заморозив источающее жар вещество.
— Видимо, это ужасно трудно!
— Очень, — кивнул Бром, и длинный красивый завиток дыма вылетел из его трубки. — Редко кому удается выжить во время такой дуэли или хотя бы продержаться несколько мгновений. Для этого требуется немало сил и умений, маг-недоучка в таком случае приговорен к неминуемой смерти. Когда ты достигнешь должного уровня, я, конечно, начну обучать тебя необходимым для такого поединка вещам. А пока запомни: если когда-нибудь окажешься невольным свидетелем или участником схватки волшебников, то мой тебе совет: беги оттуда без оглядки как можно дальше.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:52 pm

В ТРУЩОБАХ ДРАС-ЛЕОНЫ

Они перекусили в Фасалофте, симпатичном многолюдном селении, удачно расположенном на холме лицом к озеру. Пока они ели, Эрагон внимательно прислушивался, что говорят посетители харчевни, и в итоге с облегчением понял: пока что ни о нем, ни о Сапфире здесь ничего не известно.
Тропа теперь окончательно превратилась в дорогу, хотя и довольно ухабистую. Колеса тяжелых телег и конские подковы здорово размесили грязь, сделав некоторые участки дороги совершенно непроходимыми. Стало попадаться значительно пеших и конных путников, так что Сапфира целыми днями где-то скрывалась и лишь поздним вечером присоединялась к Брому и Эрагону.
Уже несколько дней они ехали по берегу озера Леона на юг, и Эрагон стал сомневаться, можно ли вообще это озеро объехать. И страшно обрадовался, когда им сказали, что до Драс-Леоны не более одного дня неспешной езды.
Наутро Эрагон проснулся рано, ощущая знакомое покалывание в руке, отмеченной знаком «гёдвей ингнасия»: наверняка они скоро встретятся с этими раззаками!
«Вы оба должны быть очень осторожны, — сказала ему Сапфира. — Раззаки, скорее всего, повсюду расставили своих шпионов, чтобы следить за теми, кто соответствует вашим приметам».
«А мы постараемся, чтобы нас никто не узнал», — заверил ее Эрагон.
Она, низко склонив голову, посмотрела ему прямо в глаза:
«Возможно. Но учти, я не смогу защитить тебя, как во время сражения с ургалами. Я буду слишком далеко и просто не успею прийти на помощь. Да мне и самой не развернуться на таких узких улицах, которые вы, люди, почему-то предпочитаете. Во всем слушайся Брома, он разумнее тебя и гораздо лучше умеет держать себя в руках».
«Я знаю», — помрачнев, кивнул Эрагон. «Потом, наверное, ты захочешь отправиться с Бромом к варденам? Он-то, скорее всего, хочет именно этого. А поскольку Гальбаторикс будет в ярости после гибели своих раззаков, то для всех это было бы наиболее безопасным выходом».
«Но я вовсе не хотел бы всю жизнь только и делать, что сражаться с Империей, как вардены, — сказал Эрагон, немного подумав. — Есть вещи и поинтереснее вечной войны с Гальбаториксом. Впрочем, у нас вполне хватит времени поразмыслить над нашим будущим, когда мы покончим с раззаками».
«Зря ты так в этом уверен», — загадочно промолвила Сапфира и улетела, до наступления ночи ей не стоило никому попадаться на глаза.
Дорога была битком забита фермерскими повозками, ехавшими на рынок в Драс-Леону, и Брому с Эрагоном пришлось придержать коней, поскольку проехать было просто невозможно.
Еще до полудня они заметили впереди дымы каминных труб, но пришлось проехать добрую лигу, прежде чем они наконец увидели сам город. В отличие от четко спланированного Тирма, Драс-Леона представляла собой настоящий лабиринт узких кривых улочек, спускавшихся к самому берегу озера. Улочки были застроены жуткими развалюхами, зато центр города отделен от жалких окраин высокой грязно-желтой глинобитной стеной.
В нескольких милях от города, на востоке, из земли вздымалось некое нагромождение диких скал, подобное мрачному кораблю-скитальцу из страшного сна или чудовищному замку-крепости. Отвесные гладкие скалы напоминали скелет какого-то монстра. Это торчат кости земли, вдруг подумал Эрагон. А Бром, указывая ему на это немыслимое строение, сказал:
— Вот он, Хелгринд! Именно вокруг него и возник сам город. Жители Драс-Леоны считают эти скалы прекрасными и чуть ли не молятся на них, но это нездоровый и недобрый восторг… Ладно, сам увидишь. — И Бром махнул рукой в сторону желтой стены. — Нам туда, в самый центр.
Когда они подъехали ближе к центральной части Драс-Леоны, Эрагон обратил внимание на то, что самое высокое здание там — собор, мрачно возвышавшийся над всеми остальными строениями и удивительно похожий на скалы Хелгринда, особенно когда солнечные лучи падают на его арки и остроконечные шпили.
— Какому же богу они поклоняются? — спросил он у Брома.
Бром с отвращением ответил:
— Да, можно сказать, самому Хелгринду! Здесь исповедуют весьма жестокую религию. Пьют человеческую кровь, приносят жертвы… Здешние жрецы часто бывают калеками — они добровольно лишаются разных частей тела, потому что верят: чем больше своей плоти отдашь, тем меньше будешь принадлежать миру смертных. Значительную часть времени эти жрецы проводят в спорах, какой из трех главных пиков Хелгринда самый высокий и стоит ли включать его четвертый пик — самый низкий — в свои молитвы.
— Ужас какой!.. — Эрагон даже вздрогнул.
— Да, это ужасно, — мрачно кивнул Бром. — Но не вздумай сказать это кому-нибудь из верующих. Быстренько лишишься руки — «в наказание», как они говорят.
У городских ворот они нарочно направили коней в самую гущу толпы, вливавшейся внутрь. По обе стороны от ворот стояло по десять стражников, которые, впрочем, довольно равнодушно взирали на валивший в Драс-Леону народ, так что Эрагон и Бром обошлись без каких бы то ни было неприятных приключений.
Дома в центре города были высокие и какие-то странно узкие — земли здесь явно не хватало. Многие дома лепились прямо к городской стене, пристроенные к ней одним боком. На узких извилистых улицах не было видно неба из-за нависавших над тротуарами строений, здесь царил вечный полумрак. К тому же почти все дома были сложены из здоровенных темно-коричневых бревен, и от этого город казался еще более темным. Жутко воняло сточными канавами, тротуары и мостовые были грязные и какие-то скользкие.
Оборванные ребятишки шныряли между домами и, точно воробьи, дрались из-за каждой крошки съестного. Нищие и калеки сидели, скрючившись, у городских ворот, умоляя подать им милостыню. Их голоса отчего-то показались Эрагону похожими на жуткий нестройный хор проклятых душ. «У нас так даже со скотиной не обращаются», — с возмущением думал он.
— Вот уж не хотел бы тут жить! — пробормотал он с отвращением.
— В самом центре немного получше, — утешил его Бром. — А сейчас давай найдем подходящую гостиницу и попробуем выработать план дальнейших действий. Драс-Леона может оказаться чертовски опасной даже для самого осторожного из осторожных. И мне не хотелось бы просто так, без очевидной необходимости, шататься по здешним улицам.
Они значительно углубились в город, оставив позади отвратительные трущобы, примыкающие к городской стене. Но, оказавшись в более богатых и благополучных кварталах, Эрагон еще больше удивился: как могут эти люди существовать спокойно, когда вокруг такая нищета и страдания?
Они остановились в гостинице «Золотой глобус» — дешевой, но вполне приличной на вид. В отведенной им комнате у одной стены стояла узкая кровать, у второй — шаткий стол и таз для умывания. Эрагон только взглянул на матрас и тут же заявил:
— Я сплю на полу. В этом тюфяке столько насекомых, что они меня запросто за ночь живьем сожрут!
— Ну что ж, не буду лишать их обеда и пожертвую собой, — сказал Бром, бросая на кровать седельные сумки. Свою сумку Эрагон положил на пол и снял с плеча лук.
— Ну, и что теперь? — спросил он.
— Сперва нужно поесть и выпить пива. Затем как следует выспаться. А с завтрашнего дня начать поиски раззаков. Но учти: в любой ситуации прежде всего следи за своим языком и не болтай лишнего. Если нас обнаружат, нам придется немедленно бежать.
Еда в гостинице оказалась весьма посредственной, зато пиво было отменным, и они выпили несколько кувшинов. Когда они, пошатываясь, вернулись в свой номер, голова у Эрагона приятно кружилась. Он расстелил на полу свою походную постель и тут же улегся. Бром рухнул на кровать.
Но прежде чем уснуть, Эрагон все-таки мысленно связался с Сапфирой.
«Мы намерены пробыть здесь несколько дней, но вряд ли столько, сколько пробыли в Тирме. Как только найдем раззаков, я сразу дам тебе знать: возможно, нам потребуется помощь. А сейчас давай спать — голова у меня совершенно не варит».
«Ты просто слишком много выпил! Завтра утром плохо тебе придется!» — обвиняющим тоном заявила Сапфира. И Эрагону ничего не оставалось, как согласиться с ней.
«Да уж, — простонал он, — завтра разве что Брому может быть хуже, чем мне: он в два раза больше выпил».

СЛЕД МАСЛА

И о чем я только думал! — ужасался Эрагон утром. Голова раскалывалась от боли, язык, казалось, распух, вкус во рту был отвратительный. Под полом заскреблась крыса, и Эрагон поморщился.
«Ну, и как мы себя чувствуем?» — насмешливо осведомилась Сапфира откуда-то издалека.
Но Эрагону было не до шуток.
Через несколько минут с кровати со стоном скатился Бром. Он вылил себе на голову кувшин холодной воды и куда-то направился. Эрагон поспешил за ним.
— Ты куда идешь? — спросил он.
— Мне нужно привести себя в порядок, — буркнул Бром.
— Мне тоже, — сказал Эрагон и вскоре понял, как именно Бром намерен «приводить себя в порядок».
Нужно было влить в себя огромное количество очень горячего чая, чередуя его с холодной водой и бренди. Когда они вернулись в номер, Эрагон соображал уже гораздо лучше.
Бром разгладил на груди смятую рубаху, заправил ее в штаны и пристегнул к поясу меч.
— Начнем с того, что зададим местным жителям несколько ничего вроде бы не значащих вопросов. Я хочу выяснить, где именно причаливают суда, доставляющие в Драс-Леону масло сейтр, и откуда оно развозится в другие города. Нам надо найти таких людей, портовых рабочих, грузчиков или перевозчиков, которые с этим как-то связаны, и постараться вызвать на разговор хотя бы одного из них.
Покинув «Золотой глобус», они стали искать причал, V которого могли разгружать столь дорогостоящий груз. В центральной части Драс-Леоны все улицы как бы всползали на холм, к дворцу, построенному из полированных гранитных плит. Дворец возвышался надо всеми остальными домами, исключая храм.
Они подошли ближе. Двор этого поистине королевского дворца был выложен мозаикой из перламутровых раковин, а стены в некоторых местах инкрустированы золотом. В нишах стояли статуи из черного камня, сжимавшие в холодных дланях курильницы с благовониями. Через каждые десять шагов у ограды торчал часовой, внимательно следивший за прохожими.
— Господи, чей это дворец? — спросил оробевший Эрагон.
— Маркуса Табора, правителя Драс-Леоны. Он подчиняется только самому королю да собственной совести, которая, впрочем, в последнее время по большей части спит, — сказал Бром.
Они обошли дворец вокруг, заодно рассматривая и соседние тоже богато украшенные дома.
К середине дня они, так ничего полезного и не узнав, решили перекусить.
— Драс-Леона — слишком большой город, чтобы стоило прочесывать его вместе, — сказал Бром. — Пожалуй, надо разделиться. А вечером встретиться в «Золотом глобусе». — Он быстро глянул на Эрагона из-под кустистых бровей. — Надеюсь, ты никаких глупостей не натворишь?
— Не натворю, — пообещал Эрагон.
Бром сунул ему несколько монеток и быстро пошел прочь.
Весь оставшийся день Эрагон вел бесконечные беседы с хозяевами лавок и портовыми рабочими, стараясь вести себя учтиво и даже подобострастно. Расспросы завели его сперва в один конец города, потом заставили вернуться, но никто, казалось, никогда даже не слышал о масле сейтр. Но куда бы Эрагон ни пошел, ему казалось, что огромный храм, насупив брови, неустанно следит за ним, и невозможно скрыться от его бдительного ока.
Наконец он все-таки разыскал человека, который помогал грузить масло сейтр на корабль и помнил, к какому причалу оно было доставлено. Эрагон, страшно собой довольный, сбегал посмотреть на этот причал, а потом вернулся в «Золотой глобус», но все равно пришел туда почти на час раньше Брома. Старик так устал, что даже прихрамывал немного.
— Ну, удалось тебе что-нибудь узнать? — спросил Эрагон. Бром нахмурился:
— Похоже, здешний губернатор чересчур активно пользовался предоставленной ему свободой действий, и Гальбаторикс в итоге решил пожаловать сюда собственной персоной и дать ему урок. Впервые за последние десять лет наш король решился покинуть Урубаен.
— Как ты думаешь, а о нас он знает? — спросил Эрагон.
— Разумеется, знает, но, я думаю, ему еще не сообщили, где именно мы находимся. Если бы он и это знал, раззаки нас бы уже схватили. И это означает, что мы в любом случае должны покончить со своими делами до прибытия Гальбаторикса. Нам не стоит находиться ближе чем в двадцати лигах от него. Единственное, что нам на руку — раззаки наверняка проявят себя, потому что будут готовиться к прибытию короля.
— Мне, конечно, хочется до этих раззаков добраться, — сказал Эрагон, сжимая кулаки, — но с королем сражаться я вовсе не собирался. Ведь он только слово скажет — и нас на куски разорвут.
Похоже, подобная перспектива развеселила Брома.
— Отлично сказано! Ты наконец начинаешь проявлять осторожность! И ты совершенно прав: у тебя нет ни малейших шансов на победу в схватке с Гальбаториксом. А теперь рассказывай, что узнал сегодня. Возможно, это подтвердит услышанное мною. Эрагон пожал плечами:
— Сперва по большей части всякую ерунду. Но потом мне удалось найти человека, который показал, где разгружали масло. Самый обыкновенный старый пакгауз. А больше ничего полезного я не узнал.
— Ну, я тоже это узнал и даже сходил на причал и поговорил с грузчиками. И довольно быстро выяснил, что этот драгоценный груз был отправлен прямиком во дворец Маркуса Табора.
— А потом ты вернулся в гостиницу, — вставил Эрагон.
— Ничего подобного! — тряхнул головой Бром. — И не перебивай, пожалуйста. Потом я пошел во дворец и устроился там на службу! В качестве сказителя. Несколько часов я старательно очаровывал обитателей замка и слуг всякими песнями и сказками — не забывая, разумеется, задавать им вопросы. — Бром вытащил трубку, набил ее табаком и неторопливо раскурил. — Просто удивительно, как много всего знают слуги! Я, например, узнал, что у Маркуса три любовницы и все они живут в одном и том же крыле дворца. Однако, помимо подобных страшно интересных вещей, я совершенно случайно выяснил, куда из дворца Табора переправляют масло сейтр.
Эрагон даже дыхание затаил.
— И куда же? — выдохнул он.
Бром затянулся и выпустил кольцо дыма.
— Это, разумеется, не в городе. Каждое полнолуние двух рабов посылают к подножию Хелгринда с запасом провизии на целый месяц. И как только в Драс-Леону прибывает очередная партия масла, ее отсылают вместе с этими рабами. И больше их никто и никогда не видит. А если кто-то вздумает за этими рабами последовать, то и сам исчезает без следа.
— А я думал, торговля рабами была прекращена еще при Всадниках, — тихо сказал Эрагон.
— К сожалению, она снова расцвела, когда к власти пришел дорогой Гальбаторикс.
— Значит, раззаки скрываются в Хелгринде. — И Эрагон припомнил мрачные скалы, похожие на замок злодея.
— Там или где-то поблизости.
— Если они в Хелгринде, — продолжал вслух размышлять Эрагон, — то либо у его подножия, в какой-нибудь норе и под защитой тяжелой каменной двери, либо гораздо выше, и на такой высоте, какой способны достигнуть разве что птицы или Сапфира. Или те твари, на которых они тогда улетели… В общем, в самом низу или на самом верху. И логово их наверняка хорошо замаскировано. — Он минутку подумал. — А если мы с Сапфирой отправимся на разведку и облетим вокруг Хелгринда… Нет, раззаки нас заметят — не говоря уж о жителях Драс-Леоны.
— Да, пожалуй, не стоит, — согласился Бром. Эрагон нахмурился и предложил:
— А если попробовать проникнуть туда под видом этих двух рабов? Полнолуние совсем скоро, так что их отправят туда с очередным запасом провизии. Это дало бы нам прекрасную возможность подобраться к раззакам совсем близко.
Бром задумчиво подергал себя за бороду и сказал:
— Во всяком случае, это шанс. Но что, если рабов убивают издалека? Мы можем оказаться в очень затруднительном положении. Ведь мы-то раззаков издали увидеть не сможем, а они нас смогут!
— Но мы же не уверены, что этих рабов так уж сразу и убивают, — возразил Эрагон.
— Я уверен, — заверил его Бром, и глаза его сумрачно сверкнули. — Но идея весьма заманчивая… Если еще и Сапфиру где-нибудь поблизости спрятать, а еще… — Он умолк, не договорив. — Вообще-то может сработать.
Но надо действовать очень быстро. Тем более что сюда едет король, и времени у нас в обрез.
— Так, может, нам отправиться в Хелгринд и осмотреть там все при дневном свете, чтобы потом не угодить в какую-нибудь ловушку? — предложил Эрагон.
— Нет, завтра я снова отправлюсь во дворец Табора и выясню, как можно было бы занять место этих рабов. Постараюсь, конечно, действовать очень осторожно и никаких подозрений не вызвать, хотя если там есть шпионы и они меня узнали…
— Я просто поверить не могу, что мы почти их нашли! — тихо промолвил Эрагон, вспоминая разоренную ферму и лицо мертвого дяди. На щеках у него заходили желваки.
— Самое трудное, правда, еще впереди, но ты прав: кое-каких результатов мы все же добились, — сказал Бром. — А если фортуна нам улыбнется, то вскоре сможем и отомстить за смерть Гэрроу. Да и вардены избавятся от очень опасного врага. Ну, а что будет дальше, целиком зависит от тебя.
Эрагон тут же мысленно связался с Сапфирой и ликующим тоном сообщил ей:
«Мы, кажется, нашли логово раззаков!»
«Где?»
Он быстро объяснил ей.
«Значит, Хелгринд, — задумчиво произнесла она. — Самое место для них».
Эрагон был полностью с ней согласен.
«А когда мы здесь со всем покончим, то, возможно, отправимся домой, в Карвахолл», — сказал он.
«Ты этого хочешь? — удивилась Сапфира. — Хочешь вернуться к прежней жизни? Ты же должен понимать, что стал взрослым и к прошлому нет возврата! И в итоге тебе все равно придется выбирать жизненный путь. Если ты останешься со мной, то выхода два: либо всю жизнь скрываться, либо встать на сторону варденов. Если, конечно, ты не решишь присоединиться к Гальбаториксу — но на это никогда не соглашусь я сама».
«Если уж мне придется выбирать, то я, конечно, предпочту связать свою судьбу с варденами. Тебе это и так прекрасно известно».
«Пожалуй, но иногда желательно все же услышать это из твоих собственных уст».
И Сапфира умолкла, предоставив Эрагону возможность сколько угодно думать над ее последними словами.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:52 pm

ПОКЛОНЯЮЩИЕСЯ ХЕЛТРИНДУ

Когда Эрагон проснулся, то Брома в комнате уже не было. На стене углем было нацарапано: «Эрагон, меня не будет допоздна. Деньги на еду под матрасом. Обследуй город и постарайся не скучать, но только не привлекай к себе внимания!
P. S. Не подходи близко к дворцу. Всегда держи лук наготове!»
Эрагон старательно вытер стену, вытащил из-под матраса деньги и закинул за плечи лук, хотя ему совсем не хотелось бродить по городу с оружием.
Он заходил в каждую лавчонку, которая казалась ему сколько-нибудь привлекательной. Но ни одна из них не была столь восхитительно таинственной, как лавка травницы Анжелы из Тирма. Порой он с ненавистью поглядывал на темные стены домов, застилавшие свет, и мечтал оказаться как можно дальше от этого отвратительного, какого-то удушливого города. Ему захотелось есть, и он купил сыру и хлеба и, присев на сруб какого-то колодца, услышал, как неподалеку аукционер громко выкрикивает названия каких-то товаров и цены. Заинтересовавшись, он пошел на его голос и вскоре оказался на просторной площади, со всех сторон окруженной домами. С десяток человек стояли на довольно высоком помосте, а перед ними рассыпалась пестрая толпа богато одетых людей. А где же сами товары? — удивился Эрагон.
Аукционер умолк и махнул рукой какому-то молодому парню, стоявшему в отдалении. Парень неуклюже вскарабкался на помост, на ногах и руках у него звенели цени.
— А вот и наш номер первый, — провозгласил аукционер. — Крепкий мужчина из пустыни Хадарак пойман всего месяц назад. В очень хорошем состоянии, здоров как бык! Вы только посмотрите, какие у него мощные плечи и ноги! Его отлично можно использовать в качестве оруженосца, а если подобную деликатную миссию вы ему не доверите, он подойдет и для любой тяжелой работы. Но, пожалуй, использовать такой отличный материал на тяжелой работе жалко. Он ведь еще и далеко не дурак, особенно если его научить хорошим манерам и учтивой речи!
В толпе засмеялись, а Эрагон даже зубами от злости заскрипел. Губы его уже шевельнулись, чтобы произнести то слово, благодаря которому этот раб будет мгновенно освобожден. Правая рука его, все еще закованная в лубок, сама собой начала подниматься, слабо засветилось пятно на ладони. Он уже готов был выпустить свою магическую силу на волю, но тут его осенило: ведь этому рабу некуда бежать! Его поймают, прежде чем он доберется до городской стены. И он, Эрагон, сделает ему только хуже, если попытается помочь. Он опустил руку и шепотом выругался. Нет, сперва нужно подумать, а уж потом действовать. Иначе влипнешь в такую же беду, как тогда с ургалами.
Он беспомощно смотрел, как молодого раба продают какому-то высокому мужчине с ястребиным носом. Следующей была девочка лет шести, которую силой оторвали от плачущей матери и выставили на торги. Эрагон резко повернулся и пошел прочь, хотя ноги его не слушались, а в голове шумело от сдерживаемого гнева и бессильной ярости.
Не скоро стих плач несчастной женщины. «Господи, — мрачно думал Эрагон, — хоть бы какой-нибудь воришка попробовал у меня кошелек срезать — было бы кому в морду дать!» В полном отчаянии он стукнул кулаком по стене дома так, что до крови ободрал костяшки пальцев.
«Вот как раз работорговле-то я бы в первую очередь положил конец, если бы перешел на сторону варденов и стал сражаться с Империей, — размышлял он. — Вместе с Сапфирой мы могли бы освободить всех этих рабов! Ведь я кое-что могу, и грех было бы не использовать эти возможности во благо других людей. А иначе зачем вообще Всадником становиться?»
Он даже постоял некоторое время, настолько увлекли его эти мысли, а когда решил идти дальше, вдруг с удивлением обнаружил, что стоит прямо перед храмом. Его странные, какие-то неровные шпили были украшены статуями и резьбой. Горгульи скалили зубы, притаившись за коньками крыш. По стенам ползли какие-то фантастические твари, а по верхнему выступающему краю высокого фундамента маршировали мраморные герои древности и короли Алагейзии. Ребристые арки, высокие окна с пятнистыми древними стеклами и множество колонн различной высоты и толщины украшали боковые нефы. А надо всем этим возвышалась одинокая сторожевая башня.
В густой тени арок и колонн виднелась дверь, обитая по периметру серебряной полосой, покрытой замысловатой чеканкой, в которой Эрагон узнал древнюю письменность. Изо всех сил напрягая память, он с огромным трудом разобрал написанные на двери слова: «И да поймешь ты, сюда вошедший, что не вечен ты в этом мире, и да отринешь ты привязанность свою к тем, кто более всего тебе дорог».
Храм прямо-таки источал некую неясную угрозу, и по спине у Эрагона пробежал холодок. Храм был похож на затаившегося хищника, ждущего следующей жертвы.
Широкая лестница вела к главному входу в храм, и Эрагон, медленно поднявшись по ней, остановился на пороге. Он не был уверен, что ему можно войти в это святилище. Но любопытство пересилило, и он, отчего-то чувствуя себя немного виноватым, толкнул дверь, и она легко отворилась, даже не скрипнув хорошо смазанными петлями. Эрагон шагнул внутрь.
В храме царила мертвая тишина, точно в забытой гробнице. Воздух был сухим и очень холодным. Голые стены куполом сходились высоко над головой, и Эрагон почувствовал себя совсем крошечным, не больше муравья. Пятнистые стекла оказались витражами, на них были изображены сцены, символизирующие гнев, ненависть и раскаяние. Лучи света, проникая сквозь наиболее светлые участки витражей, выхватывали из полумрака тяжелые гранитные плиты стен и мощные колонны, все остальное тонуло в густой тени. Даже руки Эрагона в этом освещении казались темно-синими.
Между окнами-витражами стояли статуи с застывшими, лишенными зрачков глазами. Эрагон, глядя в эти суровые каменные лица, медленно шел вдоль центрального ряда статуй, боясь нарушить царившую в храме тишину и стараясь по возможности бесшумно ступать своими старыми кожаными башмаками по отполированным временем каменным плитам пола.
Алтарь представлял собой огромную каменную плиту, лишенную каких бы то ни было украшений. На ней лежал один-единственный тонкий лучик света, и в этом золотистом луче плясали крошечные пылинки. За алтарем виднелись трубы древнего духового органа, уходившие куда-то к куполообразному потолку и открывавшиеся навстречу ветру. Этот инструмент способен был играть, только когда над Драс-Леоной свирепствовала буря.
Из уважения к чужой вере Эрагон опустился перед алтарем на колени и почтительно склонил голову. Он не молился, а просто отдавал честь этому величественному храму множеству человеческих жизней с их радостями и невзгодами, свидетелями которых были его стены, и прихотливому искусству резчиков, украсивших древние камни. «Да, — думал он, — это место запретное». В его леденящем безжизненном прикосновении он чувствовал длань вечности и тех таинственных сил, которым храм служил убежищем.
Поднявшись, Эрагон спокойно и торжественно прошептал несколько слов древнего языка, которым научил его Бром, повернулся, чтобы уйти, и… замер на месте. Сердце в груди бешено забилось.
В дверях храма стояли раззаки и не мигая смотрели на него. Мечи опущены, острые лезвия клинков отливают на свету кроваво-красным. Один из раззаков, поменьше ростом, угрожающее шипел, второй молчал. Но оба застыли, как статуи.
Эрагона вдруг охватила страшная злость. Он столько месяцев гнался за этими убийцами, что даже боль от совершенного ими преступления успела как-то притупиться в его душе, но сейчас он мог наконец осуществить свою давнюю мечту о мести, и гнев его прорвался, точно вулкан, уже и без того разбуженный зрелищем невольничьего рынка и горестными мольбами рабов. Издав какой-то дикий вопль, громоподобным эхом прозвучавший в храме, он сорвал с плеча лук, мгновенно вложил в него стрелу и выстрелил. И сразу же выстрелил еще дважды.
Раззаки с шипением и нечеловеческим проворством шарахнулись в разные стороны, прячась от стрел за колонны. Их черные плащи взвились, точно крылья воронов. Эрагон потянулся за следующей стрелой, но его вдруг остановила мысль о том, что если раззаки узнали, где найти его, то и Бром наверняка в опасности! Его необходимо предупредить! И тут, к ужасу Эрагона, в храм ввалилась целая рота воинов, перекрыв вход.
Все время держа в поле зрения подбиравшихся к нему раззаков, Эрагон огляделся в поисках спасения. Его внимание привлек левый придел храма. Он нырнул под арку и увидел коридор, ведущий то ли в обитель жрецов, то ли в сторожевую башню. Он бросился туда, все прибавляя ходу, раззаки топотали у него за спиной. Коридор вдруг закончился, и перед Эрагоном оказалась запертая дверь.
Он ударил в нее всем телом, но дверь была прочной. Раззаки настигали его. В отчаянии он набрал в грудь побольше воздуха и воскликнул: «Джиерда!» Последовала яркая вспышка, и дверь разлетелась на куски. Переступив порог, Эрагон оказался в какой-то маленькой комнате и бросился дальше, до смерти перепугав нескольких находившихся там жрецов. За спиной он слышал крики и ругательства, на сторожевой башне ударили в большой колокол. Эрагон метнулся еще в какую-то дверь, очутился в кухне, благополучно миновал ошеломленных поваров и через боковую дверь выскочил в сад, окруженный высокой кирпичной стеной. Ни калитки, ни лестницы в стене не было. Тупик.
Эрагон повернул было назад, но, услышав у двери знакомое негромкое шипение, в отчаянии снова бросился к стене. Он понимал, что не сможет воспользоваться магией, чтобы проломить стену: это отнимет у него все силы, и тогда раззаки наверняка его настигнут.
Он подпрыгнул. Но, даже вытянувшись изо всех сил, сумел лишь кончиками пальцев коснуться края стены. И упал, сильно ударившись всем телом и на мгновение лишившись способности дышать. Собравшись с духом, Эрагон снова подпрыгнул, уцепился пальцами за стену и повис, изо всех сил стараясь не упасть. Раззаки и сопровождавшие их воины уже окружали его, носы у раззаков шевелились, точно у зверей, чующих загнанную жертву.
Эрагон из последних сил подтянулся, напрягая плечи так, что их сводило судорогой, и все же вскарабкался на стену. Тяжело перевалившись через нее, он рухнул вниз, больно ударился о землю, встал, пошатываясь, и бросился бежать по какой-то улочке, краешком глаза успев заметить, что раззаки уже переваливаются через стену.
Еще прибавив скорости, он пробежал примерно милю, окончательно выдохся и вынужден был остановиться. Будучи не уверен в том, удалось ли ему оторваться от раззаков, он огляделся и, увидев невдалеке людную рыночную площадь, поспешил туда. Нырнув под первую же телегу, он затаился, стараясь отдышаться и хоть немного успокоиться. «Господи, как же они меня нашли? — лихорадочно думал он. — Откуда им было знать, что я пошел в храм? А что, если… с Бромом беда?» Эрагон мысленно связался с Сапфирой и сообщил ей: «Меня чуть не поймали раззаки. Мы в опасности! Проверь, не случилось ли чего с Бромом. Если все в порядке, предупреди его о раззаках, и пусть он ждет меня в гостинице. А потом будь наготове. Возможно, нам придется бежать, и твоя помощь нам просто необходима». Сапфира ответила не сразу. Потом пообещала: «Хорошо, Бром будет ждать тебя в гостинице. Беги и не останавливайся, ты в большой опасности!»
«Как будто я сам этого не знаю!» — с досадой думал Эрагон, выкатываясь из-под телеги и устремляясь к «Золотому глобусу». Быстро собрав пожитки, он оседлал коней и вывел их из конюшни, поджидая у крыльца Брома. Тот вскоре явился — в руке посох, брови опасно нахмурены. Он сразу вскочил на Сноуфайра и, уже выезжая со двора, спросил:
— Что случилось?
— Я был в храме, когда у меня за спиной вдруг появились раззаки, — рассказывал Эрагон. — Я чудом сумел удрать, но, по-моему, они в любую минуту могут оказаться здесь. Сапфира присоединится к нам сразу же, как только мы выедем за пределы города.
— Главное сейчас — миновать ворота. Боюсь, их вот-вот закроют, если уже не закрыли, — сказал Бром. — Если ворота закрыты, нам отсюда не выбраться. Но что бы ни случилось, нужно держаться вместе.
Они натянули поводья: дальний конец улицы пересекал целый отряд вооруженных воинов.
Бром выругался, вонзил шпоры в бока Сноуфайра и, свернув в боковой проезд, галопом поскакал прочь. Эрагон, прильнув к шее Кадока, последовал за ним. Они с огромным трудом пробирались по узким улочкам, битком забитым народом, и несколько раз чуть не раздавили кого-то. Наконец показались ворота, и Эрагон неуверенно потянул коня за повод: ворота были уже наполовину опущены, а путь к ним преграждала двойная линия воинов с пиками наперевес.
— Да они же нас в клочья разнесут! — прошептал он.
— Все равно нужно попробовать прорваться, — решительно заявил Бром. — Я попробую расчистить путь, а ты постарайся поднять ворота.
Эрагон кивнул, закусил губу и ударил Кадока пятками по бокам. Они ринулись прямо на сомкнутые ряды стражников, их пики были направлены прямо в грудь коням, и кони ржали от страха. Но Эрагон и Бром упорно рвались к воротам. Эрагон слышал за спиной отчаянные крики, но не оглядывался, видя перед собой только подъемный механизм сбоку от полуопущенных ворот.
Острые наконечники пик были совсем близко, и Бром, воздев руку, что-то торжественно произнес на древнем языке. Слова падали из его уст, точно рубящий меч, и стражники тоже падали по обе стороны от него, точно подрубленные. До ворот оставалось всего несколько шагов, и Эрагон, втайне надеясь, что это усилие не окажется для него чрезмерным, призвал на помощь всю свою магическую силу, крикнув: «Дю гринд гвилдр!»
До него донесся отвратительный скрежет, и ворота, качнувшись, сами поползли вверх. Толпа у ворот и стражники застыли в полном изумлении, а Бром и Эрагон, под громкий стук конских копыт, ясно слышимый в воцарившейся тишине, пулей вылетели за пределы города. Как только Драс-Леона осталась позади, Эрагон позволил воротам закрыться, и они, содрогнувшись, с глухим грохотом рухнули вниз.
От навалившейся усталости перед глазами у Эрагона все плыло и качалось, но в седле он пока держаться мог. Бром озабоченно и сочувственно поглядывал на него, и они все мчались и мчались по пригородам Драс-Леоны, слыша, как позади, на городской стене, трубят тревогу. Сапфира ждала их недалеко от города в небольшой рощице. Глаза ее горели огнем, хвост разгневанно метался по земле.
— Садись-ка на нее, — сказал Бром, — и не вздумайте спускаться, что бы со мной ни случилось. Я по-прежнему буду ехать на юг, а вы летите где-нибудь поблизости. Неважно, даже если Сапфиру кто-нибудь и увидит.
Эрагон сопротивляться не стал, и Сапфира тут же взлетела. Уже с высоты он увидел, что Бром галопом гонит коней по южной дороге.
«С тобой все в порядке?» — спросила у него Сапфира. «Да, — ответил он. — Но только потому, что нам здорово повезло».
Из ноздрей драконихи вырвался клуб дыма. «Значит, зря мы столько времени искали этих раззаков!» «К сожалению, с раззаками у нас ничего не вышло, — признался Эрагон, крепче прижимаясь к ее чешуйчатой шее. — Если бы там были только раззаки, я бы непременно попробовал с ними сразиться! Но они прихватили с собой целый полк — нам с Бромом против такого количества воинов никогда бы не выстоять».
«Но теперь о нас уже знают все. И о том, как вы пробивались к воротам, тоже. И слуги Империи постараются расставить нам ловушки повсюду». В голосе Сапфиры слышались какие-то совершенно незнакомые Эрагону интонации, но в ответ он лишь коротко сказал: «Я знаю».
Они летели довольно низко над землей, почти не отклоняясь от дороги. Озеро Леона постепенно исчезало вдали; земля вокруг становилась сухой, каменистой; все чаще попадались заросли колючих кустарников и высоченных кактусов. Тучи заволокли небо. Над горизонтом сверкнула молния. Когда завыл ветер, предвещавший грозу, Сапфира, вдруг резко развернувшись, приземлилась прямо перед Бромом. Остановив коней, он удивленно спросил:
— Что случилось?
— Наверное, ветер слишком сильный! — крикнул Эрагон.
— Ну, не такой уж он и сильный, — возразил Бром.
— Там, наверху, он куда больше чувствуется. Ей трудно лететь.
Бром выругался и передал Эрагону поводья. Дальше они ехали верхом, а Сапфира бежала за ними по земле, с трудом поспевая за лошадьми.
Порывы ветра становились все сильнее, на горизонте крутились пыльные смерчи. Эрагон и Бром обмотали лица платками, чтобы уберечься от пыли. Плащ Брома хлопал на ветру, точно крылья птицы, а борода извивалась, как живая. «А ведь даже хорошо, если сейчас пойдет дождь, — думал Эрагон. — Все следы сразу смоет!»
Вскоре стало так темно, что им пришлось съехать с дороги и устраиваться на ночлег. Лагерь решили разбить прямо за ближайшими валунами. Разжигать костер было слишком опасно, и они кое-как перекусили всухомятку, а потом улеглись, прижавшись к Сапфире, и она укрыла их своими крыльями.
После жалкого ужина не спалось, и Эрагон спросил:
— Но как же все-таки раззаки нас нашли?
Бром вытащил было свою любимую трубку, но, поняв, что под крылом дракона курить как-то несподручно, снова сунул ее в карман.
— Один из слуг во дворце Табора предупредил меня, что среди них есть шпионы, — сказал он. — Наверное, губернатору Драс-Леоны уже доложили, что я задаю разные вопросы и повсюду сую свой нос… А уж от него узнали и раззаки.
— Мы ведь теперь уже не можем вернуться в Драс-Леону, верно? — спросил Эрагон.
Бром покачал головой:
— Разве что через несколько лет.
— Тогда, может, нам попытаться выманить раззаков оттуда? Например, дать им возможность полюбоваться Сапфирой. Уж тогда они точно к нам прибегут!
— Ага, и приведут с собой полсотни вооруженных воинов в доспехах, — сказал Бром. — Сейчас не время даже обсуждать такую возможность. Сейчас главное для нас — во что бы то ни стало остаться в живых! И сегодняшняя ночь будет самой опасной, потому что раззаки продолжат охоту и в темноте, тем более что в темноте они и видят лучше, да и чувствуют себя более сильными. Придется нам до утра по очереди стоять на страже.
— Ты прав, — кивнул Эрагон и, вглядевшись во тьму, неуверенно прищурился: ему почудилось, что невдалеке промелькнула какая-то странная пестрая тень. Он вылез из-под Сапфириного крыла и сделал несколько шагов в сторону, пытаясь получше рассмотреть, что там такое.
— Что это ты высматриваешь? — поинтересовался Бром, устраиваясь на ночь.
Эрагон не отвечал, всматриваясь в непроницаемую тьму, потом вернулся назад и сказал:
— Да я и сам толком не понял… Мне показалось, будто что-то мелькнуло. Наверное, просто птица… — И тут что-то больно ударило его по затылку, он услышал гневный рев Сапфиры и без чувств рухнул на землю.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:53 pm

МЕСТЬ РАЗЗАКОВ

Эрагон очнулся от сильной боли. Каждый удар сердца отдавался у него в голове так, словно по ней стучали острым молотком. С трудом разлепив веки, он тут же зажмурился, от яркого света у него даже слезы на глазах выступили: прямо перед ним ярко горел фонарь. Сморгнув слезы с ресниц, Эрагон попытался сесть и понял, что руки у него связаны за спиной.
И тотчас увидел перед собой руки Брома. Они были связаны вместе, и ему отчего-то сразу стало легче. «Вряд ли бы они стали связывать нас вместе, если бы кто-то один был мертв, — пытался рассуждать Эрагон, — но кто «они»?» Повернув голову вбок, он так и замер, увидев прямо перед собой пару черных башмаков и отвратительную физиономию раззака. Ему стало страшно. И захотелось немедленно убить эту тварь!
Эрагон попытался призвать на помощь магию и уже приготовился произнести нужное заклинание, но ни одного волшебного слова вспомнить не мог! В отчаянии он пробовал снова и снова, но в итоге понял одно: слова древнего языка упорно ему не даются.
А над головой у него раздался леденящий душу хохот раззака, который прошипел:
— А с-с-снадобье-то с-с-славно действует! С-с-скорее вс-с-сего ты нас-с-с больше не потревожиш-ш-шь!
Слева до Эрагона донеслось какое-то бренчание, и, посмотрев туда, он с ужасом увидел, что второй раззак прилаживает на Сапфиру намордник. Крылья дракони-хи были скованы крепкими цепями. На лапах тоже были оковы. Эрагон попытался мысленно связаться с нею, но никакого ответа не получил.
— Она с-с-сразу с-с-согласилась с-с-с нами с-с-сотруд-ничать, с-с-стоило припугнуть ее тем, что мы с-с-с тобой разделаемс-с-ся, — прошипел раззак. Присев на корточки под фонарем, он рылся в их седельных сумках, вынимая и рассматривая по очереди все предметы, пока не добрался до Заррока.
— Какая прелес-с-сть… и у такого жалкого с-с-сморч-ка! С-с-стоит, пожалуй, ос-с-ставить это с-с-себе. — Раззак наклонился к Эрагону и презрительно фыркнул: — Ес-с-сли будеш-ш-шь хорош-ш-шо с-себя вес-с-сти, наш-ш-ш хозяин позволит тебе ее почис-с-стить.
Эрагон чувствовал на своем лице его горячее влажное дыхание, из пасти у раззака разило сырым мясом. И вдруг раззак вскрикнул, увидев на рукояти меча священный знак. Второй раззак подошел к нему, и они оба в полном восхищении уставились на меч, шипя и прищелкивая языком. Наконец раззаки повернулись к Эрагону и заявили:
— Ты с-с-станешь с-с-служить наш-ш-шему хозяину, да-с-с-с!
Эрагон с трудом заставил распухший язык повернуться:
— Если и стану, то только чтобы до меча добраться. И в первую очередь убью вас.
Раззаков его слова страшно рассмешили.
— Ос-с-ставь надежду! Мы для нашего хозяина слиш-ш-шком ценные с-с-слуги. А с-с-сам ты… никому не нужен!
Глухое рычание вырвалось из пасти Сапфиры, а из ее ноздрей повалил дым. Но раззаков это, казалось, ничуть не встревожило.
Их внимание отвлек Бром. Он вдруг застонал и повернулся на бок. Один из раззаков схватил его за шиворот, точно куклу, приподнял его в воздух и заявил:
— С-с-скоро действие кончитс-с-ся.
— Дай ему еще, — посоветовал второй.
— Лучше прос-с-сто его прикончить, — предложил первый. — С-с-с ним одни неприятнос-с-сти!
Второй — он был немного повыше ростом — провел пальцем по острию меча.
— Это мы запрос-с-сто, — сказал он, — вот только Галь-баторикс-с-с велел его в живых ос-с-ставить.
— А мы с-с-скажем, что он погиб во время с-с-схватки.
— А с-с-с этим что делать? — спросил второй, указывая мечом на Эрагона. — Что, ес-с-сли он рас-с-скажет?
Коротышка засмеялся и вытащил устрашающего вида кинжал:
— Не пос-с-смеет.
Оба помолчали, и тот, что был повыше, прошипел:
— Хорош-ш-шо, с-с-согласен.
Они оттащили Брома в сторонку и попытались поставить его на колени, но он все время валился набок. Эрагон с ужасом следил за их действиями. «Я должен освободить руки!» — билась в голове одна-единственная мысль. Он попытался разорвать веревки, но у него не хватило сил.
— Не с-с-стоит с-с-стараться! — злобно прошипел высокий раззак и больно пырнул Эрагона острым концом меча. Потом вдруг потянул носом и огляделся: что-то, видимо, его встревожило.
Второй раззак зарычал, оттянул голову Брома назад и уже занес кинжал над его беззащитным горлом, когда вдруг раздалось негромкое жужжание, затем — вопль раз-зака, и он упал на землю. Из плеча у него торчала стрела. Второй раззак тоже прижался к земле, спасаясь от выстрелов, потом подполз к раненому, и оба, злобно шипя, стали всматриваться во тьму. Они даже не попытались остановить Брома, который вдруг поднялся с земли, выпрямился во весь рост и двинулся к Эрагону.
— Ложись! Стреляют! — крикнул ему Эрагон, но Бром только рукой махнул.
Над лагерем опять засвистели стрелы, раззакам пришлось откатиться за валуны, спасаясь от невидимых врагов. Стрелы тут же странным образом полетели в них с другой стороны. Застигнутые врасплох, раззаки, видно, не знали, как поступить. Уже и у второго торчала из плеча оперенная стрела.
Вдруг раззак-коротышка вскочил и с диким криком кинулся к дороге, походя все же сильно пнув Эрагона в висок носком башмака. Его приятель помедлил, потом подхватил с земли свой кинжал и поспешил вдогонку. Но, выбежав за пределы лагеря, он все же остановился и метнул нож в Эрагона.
Странный свет вспыхнул в глазах Брома. Он бросился вперед и заслонил Эрагона собою, открыв рот в беззвучном крике. Кинжал с негромким хрустом вонзился ему в грудь, и Бром тяжело рухнул на землю. Голова его безвольно откинулась назад.
— Нет! — закричал Эрагон, и этот крик отозвался у него в голове и в боку такой болью, что он чуть не потерял сознание. Потом он услышал чьи-то шаги, и все померкло перед ним.

МУРТАГ

Довольно долго Эрагон чувствовал только боль. Каждый вздох давался ему с трудом. Казалось, это не Брома проткнули кинжалом, а его. Чувство времени тоже ему изменило, он не смог бы сказать, прошло ли уже несколько недель или всего несколько минут. Наконец сознание полностью вернулось к нему, открыв глаза, он с любопытством уставился на костер, горевший в нескольких шагах от него. Руки у него по-прежнему были связаны, но действие того зелья, которым пичкали его раззаки, видимо, прошло, потому что в голове явно прояснилось.
«Сапфира, — мысленно окликнул он дракониху, — ты не ранена?»
«Нет. Но ранен ты. Да и Бром тоже весьма плох».
Оказалось, Сапфира сидит рядом с Эрагоном, распустив над ним свои крылья, точно шатер.
«Но ведь не ты же разожгла костер, верно? Да и цепи ты самостоятельно с себя сбросить бы не сумела».
«Не сумела бы».
Эрагон с трудом поднялся на колени и сразу увидел молодого мужчину, сидевшего по ту сторону костра.
Незнакомец был одет очень просто, вид имел спокойный и уверенный. В руках у него был лук, а на поясе висел довольно длинный меч. На коленях у него Эрагон заметил белый рог в серебряной оправе, из сапога торчала ручка кинжала. Серьезное лицо незнакомца было обрамлено красивыми каштановыми кудрями. Глаза у него тоже были красивые, темные, но какие-то мрачно-свирепые. Он, похоже, был на несколько лет старше Эрагона и дюйма на два выше ростом. Рядом с ним стоял серый боевой конь. Незнакомец настороженно наблюдал за Сапфирой.
— Ты кто? — спросил Эрагон, пытаясь вздохнуть. Незнакомец крепче стиснул лук и ответил:
— Муртаг. — Голос у него был низкий, спокойный и одновременно чувственный.
Эрагон сел, согнув ноги в коленях, и положил на них связанные руки, от этих движений бок у него стало жечь, как огнем.
— Почему ты помог нам?
— Раззаки не только ваши враги. Я давно их выслеживал.
— Ты их знаешь?
— Конечно.
Эрагон сосредоточил все свое внимание на веревках, которыми были стянуты его запястья, намереваясь призвать на помощь магию, хотя и колебался, потому что Муртаг не сводил с него глаз. Потом все же негромко сказал: «Джиерда!» — и веревки лопнули. Эрагон растер запястья, разгоняя кровь, и посмотрел на Муртага. Тот сидел затаив дыхание.
Эрагон попытался встать, но его грудь пронзила такая боль, что он охнул и снова бессильно осел на землю, задыхаясь и скрипя зубами. Муртаг бросился было на помощь, но Сапфира остановила его предупреждающим рычанием.
— Я бы тебе давно помог, но твой дракон меня и близко к тебе не подпускает, — сказал он Эрагону.
— Ее зовут Сапфира, — с трудом вымолвил тот.
«Да пропусти ты его! — велел Эрагон драконихе. — Мне одному не справиться. Кроме того, он спас нам жизнь».
Сапфира опять зарычала, но все же сложила крылья и чуть отступила.
Муртаг, не сводя с нее глаз, подошел к Эрагону и одним рывком поставил на ноги. Бережно поддерживая, он подвел его поближе к костру, где уже лежал Бром.
— Как он? — спросил Эрагон.
— Плохо, — ответил Муртаг, помогая ему сесть. — Нож глубоко вонзился — между ребрами прошел. Ты сам потом увидишь, а сперва давай посмотрим, что эти твари с тобой сделали. — Он помог Эрагону стащить рубашку и присвистнул: — Ого!
Через весь бок тянулся кровавый рубец. Вокруг было и еще множество ссадин. Муртаг, приложив к рубцу ладонь, легонько нажал, и Эрагон невольно вскрикнул, а Сапфира тут же угрожающе заворчала.
Муртаг быстро на нее глянул и взял одеяло.
— По-моему, у тебя сломано несколько ребер. Трудно сказать точнее, но, по крайней мере, два, а может, и больше. Еще хорошо, что ты кровью не харкаешь. — Он разорвал одеяло на широкие полосы и туго обмотал ими грудь Эрагона. Потом помог ему снова натянуть рубаху.
Эрагон даже попытался пошутить:
— Вот уж… повезло! — Как следует вздохнуть он по-прежнему не мог и стал смотреть, как Муртаг, расстегнув у Брома ворот рубахи, перевязывает ему рану. Дрожащими пальцами Эрагон приподнял повязку, и Муртаг предупредил:
— Осторожней, без повязки он может кровью истечь.
Но Эрагон, не обращая на его слова внимания, осматривал открывшуюся рану. Рана была небольшой и не казалась такой уж страшной. Но кровь тут же хлынула из нее ручьем. Эрагон уже знал (его научил этому печальный случай с Гэрроу) — раны, нанесенные раззаками, заживают очень медленно и плохо.
Он стащил с себя перчатки, изо всех сил стараясь вспомнить слова исцеляющего заклятия. «Помоги мне, Сапфира, — умолял он дракониху. — Я слишком слаб, чтобы справиться с этим в одиночку».
Сапфира, нахохлившись, нависла над Бромом. Она не сводила с него глаз, и Эрагон почувствовал, что их мысли слились, а тело словно наполнилось новыми силами. И теперь он смог полностью сосредоточиться на составлении заклятия. Рука его, простертая над раной Брома, слегка дрожала, когда он сказал: «Вайзе хайль!» Пятно на ладони вспыхнуло ярким светом, и рана у Брома в боку вдруг затянулась сама собой без следа. Муртаг внимательно следил за ним.
Все произошло очень быстро. Вскоре рука перестала светиться, а сам Эрагон прилег на землю, от усталости его даже подташнивало.
«Мы никогда еще такого не делали!» — сказал он Сапфире с гордостью.
«Да, и вместе мы можем творить такие заклятия, которые каждому по отдельности неподвластны».
Муртаг, осмотрев бок Брома, спросил:
— Он что же, полностью поправился?
— Я смог исправить только внешний ущерб. Я пока маловато знаю и не в силах исправлять повреждения, нанесенные душе. Теперь дело за ним самим. Я больше ничего не могу. — Эрагон на мгновение даже глаза прикрыл, чувствуя смертельную усталость. — Моя… голова точно в тумане…
— Может, поешь немного? — предложил Муртаг. — Ты сильно ослабел. Давай-ка я сварю суп.
Пока он готовил еду, Эрагон пытался угадать, кто он такой. Лук и меч у него отменные, да и рог тоже. То ли это вор, то ли человек очень богатый — очень! Но почему он выслеживал раззаков? Чем они ему так навредили? А что, если он связан с варденами?
Муртаг протянул Эрагону миску, полную ароматного супа, и он вскоре выскреб ее до дна.
— Сколько времени прошло после схватки с раззаками? — спросил Эрагон, насытившись.
— Несколько часов.
— Тогда нам лучше поскорее отсюда убраться, пока они не вернулись с подкреплением.
— Ты, я думаю, еще сможешь ехать верхом, а вот он — нет. — И Муртаг указал на Брома. — Рана у него слишком опасная, да и в сознание он так и не приходил.
Эрагон решил посоветоваться с Сапфирой.
«Что, если мы соорудим какие-нибудь носилки и положим на них Брома? — спросил он. — Ты сможешь нести его, как тогда Гэрроу?»
«Смогу. Только приземляться мне будет неудобно. Да и для него опасно».
«Ну, хотя бы какое-то время, хорошо?»
Сапфира ответила утвердительно, и Эрагон повернулся к Муртагу:
— Сапфира сможет понести его, но нужно сделать носилки. Ты один сумеешь? У меня сил совсем нет.
— Подожди здесь. — И Муртаг, вытащив меч, куда-то убежал.
Эрагон на всякий случай разыскал свой лук, отброшенный раззаками в сторону, вложил в него стрелу, а меч Заррок подтянул к себе поближе. И еще он приготовил одеяла для носилок.
Муртаг вскоре вернулся, неся в руках два крепеньких молодых деревца с обрубленными сучьями. Он положил их на землю, привязал к ним одеяло, осторожно перенес на носилки Брома и тоже тщательно привязал его. Сапфира подхватила носилки и тут же взлетела, неторопливо и плавно взмахивая огромными крыльями.
— Вот уж не думал, что мне когда-нибудь доведется такое увидеть! — сказал Муртаг, и на лице его появилось какое-то странное выражение.
Когда Сапфира исчезла в темном ночном небе, Эрагон кое-как доковылял до Кадока и с огромным трудом вскарабкался в седло.
— Спасибо, что помог, — сказал он Муртагу. — Атеперь нам лучше расстаться. И постарайся уехать как можно дальше от нас. Тебе грозит опасность, если слуги Империи обнаружат, что ты с нами заодно. Мы тебя все равно сейчас защитить не сможем, а мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой по нашей вине беда приключилась.
— Отличная речь! — заметил Муртаг, затаптывая костер. — Интересно, куда это ты ехать собрался? Ты что, знаешь поблизости какое-то место, где вы могли бы спрятаться и передохнуть? Между прочим, старику нужно отлежаться. Да и тебе не помешает.
— Нет, я здешних мест совсем не знаю, — признался Эрагон.
Глаза Муртага блеснули, он погладил рукоять меча и предложил:
— Тогда я лучше поеду с вами, пока вы не окажетесь в безопасном месте, а потом мы, возможно, и расстанемся. К тому же мне все равно сейчас нечем заняться. А поскольку раззаки гонятся за вами, у меня будет гораздо больше шансов снова встретиться с ними. Вокруг Всадников всегда всякие интересные события происходят.
Эрагон решил пропустить его последние слова мимо ушей. Он был совсем не уверен, что ему следует принимать помощь от незнакомого человека, однако чувствовал себя слишком слабым, чтобы настаивать на своем решении. В конце концов, думал он, если этот Муртаг поведет себя недостойно, Сапфира всегда сможет прогнать его.
— Ладно, если хочешь, поехали вместе, — пожав плечами, сказал он Муртагу.
Тот кивнул и вскочил на своего серого коня. Эрагон, ведя в поводу Сноуфайра, последовал за ним. Яркий рогатый месяц неплохо освещал дорогу но Эрагон прекрасно понимал, что при свете месяца их гораздо легче выследить.
Ему очень хотелось кое о чем расспросить Муртага, но он молчал, экономя силы, ибо с трудом удерживался в седле. Перед рассветом Эрагон услышал голос Сапфиры: «Я должна остановиться. Мои крылья устали, да и Бром требует заботы. Я нашла хорошее место для привала — впереди, примерно в двух милях отсюда».
Они обнаружили ее сидящей у подножия большого округлого холма из песчаника, склоны которого, точно соты, были покрыты множеством больших и маленьких пещер. Подобные холмы виднелись и по соседству. Сапфира, страшно довольная собой, сообщила: «Я нашла отличную пещеру! Снизу ее увидеть невозможно, и она достаточно просторна, чтобы в ней поместились мы все вместе с лошадями. Следуйте за мной». И она принялась довольно ловко карабкаться по склону, глубоко вонзая острые когти в мягкий песчаник. Лошадям же приходилось нелегко: копыта их скользили по камню, и Эрагон с Муртагом постоянно их понукали. Подъем занял у них почти час, но наконец они все же добрались до пещеры.
Она была добрых сто футов в длину и больше двадцати в ширину, и вход в нее был достаточно узкий, так что здесь они действительно оказались неплохо защищены и от непогоды, и от чересчур любопытных глаз. Тьма таилась в дальнем конце пещеры, льнула к стенам и углам, обволакивая их точно мягким черным одеялом.
— Впечатляющее зрелище, — сказал Муртаг. — Целый дворец. Ладно, я пойду за дровами для костра.
А Эрагон поспешил к Брому, которого Сапфира опустила на каменное возвышение у дальнего края пещеры. Сжав безжизненную руку старика, он внимательно всматривался в его осунувшееся лицо. Потом горестно вздохнул, встал и подошел к костру, который уже успел развести Муртаг.
Они молча поели, потом попытались напоить Брома водой, но им это не удалось: старик не разжимал губ. Расстроенные, чувствуя смертельную усталость, они завернулись в одеяла и тут же уснули.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:53 pm

НАСЛЕДИЕ ВСАДНИКА

«Проснись, Эрагон!» — Он пошевелился и застонал.
«Мне нужна твоя помощь! Что-то не так!» — звала Сапфира. Эрагону очень хотелось спать, и он не ответил. Но Сапфира снова окликнула его: «Вставай!»
«Отстань!» — проворчал он.
«Эрагон!»
Ему показалось, что она проревела это слово прямо ему в ухо. Он тут же вскочил и машинально нашарил свой лук. Сапфира склонилась над Бромом, который скатился с носилок и нелепой грудой тряпья лежал на полу пещеры. Лицо его было искажено, кулаки сжаты, его корежили страшные судороги. Эрагон бросился к нему, опасаясь самого худшего.
— Помоги! Я не смогу удержать его! — крикнул он Муртагу, хватая Брома за руки. — Он навредит себе!
Бок у него болел страшно. Особенно тяжело было, когда Бром начинал вырываться. Вдвоем они удерживали старика до тех пор, пока судороги не прекратились, потом осторожно переложили его на носилки.
Бром весь горел, казалось, этот жар можно почувствовать, даже не прикасаясь к его лбу. Эрагон попросил Муртага принести воды и какую-нибудь тряпицу и обтер Брому лицо, пытаясь хоть немного унять страшный жар. И только тут заметил, что снаружи светит солнце.
«Долго мы спали?» — спросил он у Сапфиры.
«Довольно долго. Я большую часть времени дежурила возле Брома. Он был ничего, вот только несколько минут назад вдруг стал метаться. Я разбудила тебя, когда он упал на пол».
Эрагон встал и попытался распрямить плечи, но сломанные ребра тут же дали о себе знать. Вдруг он почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку, и увидел, что глаза Брома открыты и смотрят прямо на него.
— Подай мне бурдюк с вином! — с трудом прохрипел Бром.
— Ты очнулся! — радостно воскликнул Эрагон. — Только вино тебе пить не стоит, от него тебе только хуже станет.
— Принеси бурдюк, мальчик… просто принеси… — вздохнул Бром, и рука его бессильно упала.
— Сейчас… Я сейчас… Ты только держись. — Эрагон метнулся к седельным сумкам и в отчаянии крикнул: — Я не могу его найти!
— На вот, возьми мою фляжку, — предложил ему Муртаг. Эрагон схватил ее и вернулся к Брому.
— Вот, я принес вино, — сказал он, опускаясь на колени. Муртаг деликатно отошел к самому входу в пещеру, чтобы они могли побыть наедине.
— Хорошо… — еле слышно прошептал Бром и слабо шевельнул рукой. — А теперь… промой вином мою правую ладонь.
— Что?.. — удивился Эрагон.
— Никаких вопросов! У меня нет времени. Озадаченный, Эрагон вытащил из фляжки затычку, вылил немного вина на правую ладонь Брома и стал втирать вино в кожу.
— Еще! — хрипло потребовал Бром.
Эрагон плеснул ему на ладонь еще вина и тер до тех пор, пока с ладони не исчез коричневатый налет. И тут у Эрагона просто рот от изумления раскрылся: на ладони Брома сиял знак «гёдвей ингнасия»!
— Так ты — Всадник?! — Эрагон не верил собственным глазам.
Улыбка, исполненная боли, скользнула по лицу Брома:
— Был им когда-то… Совсем молодым… моложе, чем ты сейчас, я… был избран самими Всадниками. Они приняли меня в свои ряды. И за годы учебы я очень подружился с одним юношей… Его звали Морзан. Да, это его впоследствии стали называть Проклятым. (У Эрагона даже дыхание перехватило: это ведь было не менее ста лет назад!) Морзан предал нас и перешел на сторону Гальбаторикса… А во время битвы при Дору Арибе на острове Врёнгард мой молодой дракон был убит. Его… ее звали Сапфира.
— Почему же ты мне раньше этого не рассказывал? — тихо спросил Эрагон.
Бром усмехнулся:
— Просто пока… необходимости не было. — И умолк. Дышал он с трудом, руки были мучительно стиснуты. — Я стар, Эрагон… очень стар. Хотя дракон мой был убит, но жил я дольше, чем большинство Всадников. Ты и представить себе не можешь, что это такое — дожить до моих лет, оглядываться назад и понимать, что ты начинаешь забывать даже собственное прошлое, а впереди видеть только… Но я всю жизнь тосковал о моей Сапфире… и ненавидел Гальбаторикса, который ее погубил. — Глядя на Эрагона красными от жара глазами, он страстно воскликнул: — Не допускай, чтобы такое случилось и с тобой! Не допускай! Храни Сапфиру как зеницу ока, сбереги ее даже ценой собственной жизни, ибо без своего дракона Всаднику вряд ли вообще стоит жить.
— Ты не должен так говорить! С Сапфирой ничего не случится! — воскликнул Эрагон с неожиданной для него самого тревогой.
Бром чуть повернул голову, почти невидящим взглядом скользнул по застывшему у входа в пещеру Муртагу и пробормотал:
— Должно быть, я просто брежу… — Потом он вновь посмотрел на Эрагона, и голос его окреп. — Знаешь, я долго не протяну. Это… очень опасная рана. Она уже высосала из меня почти все силы, и мне с ней не справиться. Но прежде чем я умру, я хотел бы благословить тебя.
— Да что ты! Все будет хорошо, ты поправишься! — У Эрагона даже слезы выступили на глазах. — Ты не должен умирать! — точно ребенок воскликнул он.
— Должен… Таков порядок вещей. Так хочешь ты получить мое благословение? — Эрагон молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Бром положил ему на лоб дрожащую руку. — Что ж, я от всей души благословляю тебя, и пусть грядущие годы будут милостивы к тебе и принесут тебе счастье. — Он знаком приказал Эрагону нагнуться поближе и очень тихо прошептал семь слов древнего языка, кратко поясняя значение каждого из них. — Вот и все, что я могу подарить тебе… Но пользуйся этими заклинаниями только в случае крайней необходимости. — Бром долго молчал, потом прошептал едва слышно: — А мне пора отправляться в самое долгое свое путешествие…
Эрагон, заливаясь слезами, пытался снова его разговорить, шептал ему всякие ласковые слова, не отходил от него ни на минуту, не желая ни есть ни пить. Через несколько часов серая бледность стала заливать щеки Брома, глаза его затуманились, руки стали холодны как лед, а в воздухе повис какой-то неприятный запах, исходивший от раны, нанесенной ему раззаками. И Эрагон мог лишь бессильно смотреть, как смерть забирает свою очередную жертву.
Еще только близился вечер, и тени лишь стали немного длиннее, когда Бром вдруг вздрогнул и застыл. Эрагон окликнул его по имени, но он не ответил. Муртаг подбежал к нему, но помочь Брому они уже ничем не могли. Но Эрагону показалось, что, когда он в беспомощном молчании в последний раз заглянул в еще живые глаза Брома, то прочел в них одобрение и прощальный привет, умиротворенно вздохнув, он затих, успокоившись навеки. Так умер Бром, великий сказитель и Всадник.
Эрагон дрожащими пальцами закрыл ему глаза и встал. Сапфира, подняв голову к небесам, печально взревела — она пела свою прощальную песню. Слезы градом катились у Эрагона по щекам, ощущение чудовищной потери было похоже на кровоточащую рану, нанесенную прямо в сердце.
— Мы должны его похоронить, — сказал он Муртагу, запинаясь на каждом слове.
— Но нас могут заметить, — предупредил Муртаг.
— Мне все равно!
Муртаг некоторое время колебался, потом поднял Брома с земли, прихватил его меч и понес к выходу из пещеры. Сапфира последовала за ним.
— На вершину, — хриплым голосом велел Эрагон.
— Но у нас не хватит ни сил, ни времени, чтобы вырубить могилу в этом песчанике.
— У меня хватит.
Эрагон с трудом поднялся на вершину холма: сломанные ребра жгло огнем. Муртаг осторожно опустил Брома на выступающий из земли камень.
Эрагон вытер слезы и все свое внимание сосредоточил на этом камне. Взмахнув рукой, он повелительно произнес: «Муа стенр!» И камень сперва пошел трещинами, а потом начал расплываться, точно стал вдруг текучим, как вода, и в нем образовалось углубление, размерами соответствующее человеческому телу, вокруг которого Эрагон возвел небольшую стену высотой примерно по пояс.
Они опустили Брома в могилу вместе с его посохом и мечом. Затем, чуть отступив, Эрагон с помощью магии сдвинул края камня, и тот скрыл под собой лицо Брома. В последнем усилии Эрагон велел камню превратиться в некое подобие часовни или шпиля и рунами начертал на этом надгробии:


ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ БРОМ.
ИСТИННЫЙ ВСАДНИК
И МОЙ НАЗВАНЫЙ ОТЕЦ.
ДА СЛАВИТСЯ ВО ВЕКИ ВЕКОВ ИМЯ ЕГО!

И, уронив голову на могилу, Эрагон наконец-то выплакался всласть. До позднего вечера он оставался на вершине холма, и Муртаг его не тревожил.
В ту ночь ему снова приснилась женщина, заключенная в темницу.
Он был уверен, что с ней происходит нечто ужасное. Она, похоже, была больна — дышала с трудом, неровно и вся дрожала, то ли от холода, то ли от боли. В полумраке темницы он достаточно хорошо видел только ее нежную руку, свисавшую с края лежанки. Но с кончиков пальцев у нее капала какая-то темная жидкость, и Эрагон совершенно точно понял, что это кровь.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:53 pm

АЛМАЗНАЯ ГРОБНИЦА

Когда Эрагон проснулся, глаза у него опухли, а все тело ломило от усталости. В пещере были только лошади. Носилки исчезли. Эрагон вышел из пещеры и присел на камень. «Значит, та ведьма из Тирма, Анжела, была права, предсказывая мне в скором будущем встречу со смертью», — думал он, тупо уставившись в землю. В небе сияло солнце цвета золотистого топаза, и, несмотря на раннее утро, уже начинало припекать.
Эрагон даже не замечал, как по лицу его текут слезы, оставляя на щеках соленые шершавые дорожки. Он всем телом впитывал живительное тепло, стараясь заставить себя не думать о случившемся и что-то машинально царапая ногтем на мягком песчанике. Потом вдруг, точно очнувшись, обнаружил, что рука его сама собой написала вопрос: «Почему я?»
Он все еще сидел на камне у входа в пещеру, когда наверх вскарабкался Муртаг, держа в руках парочку кроликов. Он молча сел рядом с Эрагоном, положив свою добычу на землю. Потом осторожно спросил:
— Ну как ты?
— Совершенно без сил.
Муртаг окинул его задумчивым взглядом:
— Надеюсь, ты поправишься?
Эрагон только плечами пожал в ответ. Муртаг еще немного помолчал и снова заговорил:
— Знаешь, сейчас, наверное, не время для расспросов, но мне очень нужно знать: твой Бром — это ТОТ САМЫЙ БРОМ? Который помог выкрасть драконово яйцо, бежал с ним через всю Империю и убил Морзана на дуэли? Я слышал, как ты называл его по имени, и прочел надпись, которую ты сделал на его могиле. Но мне нужно знать наверняка. Так это он?
— Он, — тихо сказал Эрагон. (В глазах Муртага плеснулась тревога.) — А откуда тебе известны такие вещи, — спросил Эрагон, — которые для большинства являются великой тайной? Да и за раззаками ты погнался весьма кстати — нам как раз помощь была очень нужна… Ты что, один из варденов?
Глаза Муртага округлились от изумления, но взгляд остался непроницаемым.
— Я беглец, как и ты. — В голосе его явственно послышалась сдерживаемая печаль. — Я не варден, но и слугой Империи тоже не являюсь. Я вообще никому не служу. Что же касается моей вам помощи, то, предположим, я действительно слышал кое-какие разговоры о том, что появился новый Всадник, и решил, что, преследуя раззаков, сумею выяснить, правда ли это.
— А я думал, ты за раззаками гонишься, убить их хочешь, — усмехнулся Эрагон.
Муртаг тоже мрачно усмехнулся:
— Хотел бы, конечно, но тогда я бы с вами не встретился.
«Как жаль, что Брома нет! — думал Эрагон. — Он бы сразу почуял, стоит ли доверять этому Муртагу». Эрагон вспомнил, как в Дарете Бром догадался о тайных намерениях вожака Тревора. Он попытался проникнуть в мысли Муртага, но словно наткнулся на стальную преграду, которую так и не смог преодолеть. «Значит, Муртаг умеет устанавливать мысленный барьер, — догадался он. — Интересно, где он этому научился? Бром говорил, что это умеют очень немногие и для этого требуется особая тренировка. Кто же он такой, этот Муртаг?»
Вдруг, почувствовав себя невероятно одиноким, Эрагон спросил:
— А Сапфира где?
— Не знаю, — сказал Муртаг. — Все время была поблизости, а когда я пошел на охоту, улетела — по каким-то своим делам, наверное.
Эрагон кивнул, встал и, пошатываясь, побрел назад, в пещеру. Муртаг последовал за ним.
— Что ты теперь намерен делать? — спросил он.
— Еще не решил… — Эрагону даже думать об этом не хотелось. Он свернул свою постель и привязал ее к седельной сумке. Сломанные ребра ежесекундно давали о себе знать мучительной болью.
Муртаг освежевал кроликов и принялся готовить еду. Бесцельно перебирая вещи, Эрагон наткнулся на Заррок и вытащил его из ножен. Красный клинок ярко сверкнул на солнце. Эрагон взвесил его на ладони и задумался.
Он никогда еще не опоясывался Зарроком и не пользовался им в настоящем бою — только во время уроков по фехтованию. Бром не хотел, чтобы кто-то увидел на нем этот меч. Теперь с этим запретом покончено. Эрагон хорошо помнил, какой ужас вызвал у раз-заков красный клинок. Уже одного этого более чем достаточно, чтобы все время носить меч при себе. Эрагон снял с плеча лук, опоясался Зарроком и решил: «С этого дня я больше не выпущу его из рук! И пусть все увидят, кто я такой. Я больше никого не боюсь. Теперь я настоящий Всадник!»
В сумке Брома он обнаружил только запасную одежду, небольшой кошель с деньгами и карту Алагейзии. Он взял карту и расстелил ее у костра. Муртаг искоса глянул на него и спросил:
— Можно мне поближе рассмотреть твой меч?
Эрагон колебался, ему не хотелось ни на минуту расставаться с Зарроком. Потом он все же молча кивнул и передал меч Муртагу. Тот внимательно рассмотрел знак на клинке, и лицо его потемнело.
— Где ты его взял?
— Его подарил мне Бром. А что?
Муртаг сунул меч в ножны и скрестил на груди руки. Лицо его было сердитым, грудь вздымалась. Не скрывая обуревавших его чувств, он воскликнул:
— А ты знаешь, что когда-то этот меч был известен не меньше, чем его хозяин? Им владел последний из Всадников, Морзан, человек страшный и жестокий. А я-то считал тебя жертвой Гальбаторикса! На самом же деле ты владеешь одним из самых кровавых мечей на свете, ибо он принадлежал Проклятому!
Эрагон был потрясен до глубины души, он молча смотрел на Муртага, только теперь понимая, что Бром, должно быть, отнял этот меч у Морзана после своего победоносного поединка с ним в Гиллиде.
— Бром никогда не рассказывал мне, откуда он у него, — искренне признался он. — И я понятия не имел, что когда-то меч принадлежал Морзану.
— Значит, он тебе этого никогда не рассказывал? — В голосе Муртага явственно слышалось сомнение. — Странно… Просто понять не могу, зачем ему понадобилось это скрывать?
— Я тоже не понимаю… Но, с другой стороны, у Брома было немало и других тайн, — сказал Эрагон, чувствуя, как тревожно держать в руках меч того, кто предал Всадников и выдал их Гальбаториксу. Возможно, думал он, этот клинок в свое время отнял жизнь у многих Всадников. И, что еще хуже, у драконов! — Но я все-таки оставлю Заррок при себе. У меня ведь нет другого меча. И пока я его не раздобуду, стану пользоваться этим.
Муртаг невольно вздрогнул, когда Эрагон назвал меч по имени.
— Что ж, как угодно, — сказал он и вернулся к прежнему занятию.
Когда еда была готова, Эрагон с трудом заставил себя проглотить несколько кусков, хотя и сильно проголодался. Он был слишком утомлен и взволнован. Впрочем, от горячей еды ему стало лучше, и он дочиста выскреб свою миску. А потом сказал:
— Мне нужно продать Кадока.
— А почему не того коня, на котором ехал Бром? — удивился Муртаг. Он, похоже, уже справился со своим дурным настроением.
— Сноуфайра? Потому что Бром обещал о нем заботиться. И раз… Брома с нами больше нет, я сделаю так, как он обещал хозяину Сноуфайра.
Муртаг поставил миску на колени.
— Как хочешь, — сказал он. — Я уверен, что для твоего коня мы запросто найдем покупателя в любом городе или селении.
— Мы? — переспросил Эрагон.
Муртаг искоса глянул на него, помолчал, словно что-то обдумывая, и сказал:
— Ты вряд ли захочешь тут особенно задерживаться. Если раззаки где-то поблизости, могила Брома будет служить им чем-то вроде маяка. (Эрагон тоже думал об этом, а потому слушал Муртага внимательно.) А твоим ребрам нужно хоть немного поджить. Я знаю, ты можешь защитить себя и с помощью магии, но тебе все же необходим будет помощник, способный и тяжести поднимать, и в случае необходимости мечом воспользоваться. Прошу тебя позволить мне пока что поехать с тобой вместе. Пока, ибо должен предупредить: меня ищут слуги Империи. И вскоре вполне может пролиться чья-то кровь.
Эрагон рассмеялся, и от боли у него на глазах тут же выступили слезы. Отдышавшись, он сказал Муртагу:
— Мне все равно, даже если за тобой охотится целая армия. Ты прав: мне действительно нужна помощь. И я буду рад, если ты поедешь с нами, но сперва я все-таки должен посоветоваться с Сапфирой. И кстати, Гальбаторикс вполне может и за мной послать целую армию, так что вряд ли в нашем с Сапфирой обществе ты будешь в большей безопасности, чем сам по себе.
— Понимаю, — усмехнулся Муртаг. — И это даже хорошо.
— Ну, тогда в путь! — И Эрагон благодарно ему улыбнулся.
Пока они беседовали, в пещеру незаметно вползла Сапфира. Она радостно приветствовала Эрагона, но душа ее была полна глубокой печали. Положив свою крупную голову к ногам Эрагона, она спросила:
«Как ты себя чувствуешь?»
«Пока не очень».
«Я скучаю по старику».
«Я тоже… А ведь я и не подозревал, что он был Всадником! Значит, он действительно был очень стар — настолько же стар, как и Проклятые… И магии он когда-то у Всадников научился, а потом старался передать эти знания мне».
Сапфира повозилась, помолчала и сказала:
«А я знала, кто он. С той самой минуты, когда он впервые меня коснулся. Еще на ферме».
«И ты ничего мне не сказала? Но почему?»
«Он меня просил».
И Эрагон решил не допытываться о причинах. Сапфира всегда желала ему только добра.
«У Брома была не только эта тайна, — сказал он и поведал драконихе о происхождении Заррока и о гневе Муртага. — Теперь я понимаю, почему Бром не пожелал объяснить мне, откуда у него этот меч! Ведь я был настолько глуп, что, узнав все, запросто мог бы удрать при первой же возможности».
«И все-таки тебе нужно поскорее избавиться от этого меча, — с отвращением сказала Сапфира. — Я понимаю, это бесценное оружие, но лучше иметь самый обыкновенный клинок, чем орудие мясника Морзана!»
«Возможно. Скажи, Сапфира, куда теперь ляжет наш путь? Муртаг предложил сопровождать нас. Я ничего о нем не знаю, но он кажется мне достаточно честным человеком. Может быть, нам все же отправиться к варденам? Только я понятия не имею, как их найти. Бром так ничего и не успел рассказать мне об этом».
«Он сказал об этом мне».
Эрагон вдруг рассердился: «Ну ответь, почему он так доверял тебе? Неужели он считал меня глупым мальчишкой? Ведь он столько знал, но почти ничем не захотел со мной поделиться!»
Чешуя драконихи зашуршала по камням, и она с глубокомысленным видом воздвиглась над Эрагоном.
«После того как мы оставили Тирм и на нас напали ургалы, — промолвила она, — Бром многое мне рассказал, но о некоторых вещах я пока умолчу. Сообщать их тебе нет необходимости. Бром беспокоился, чувствуя, что скоро умрет, и не знал, кто станет учить и воспитывать тебя после его смерти. Но он назвал мне одно имя: Дормнад. Этот человек живет в Гиллиде. Он может помочь нам разыскать варденов. Бром также хотел, чтобы ты знал: из всех жителей Алагейзии ты, по его мнению, более других достоин называться Всадником».
Глаза Эрагона тут же наполнились слезами. Более высокой похвалы он и не надеялся когда-либо получить из уст Брома.
«Я постараюсь с честью выполнить возложенную на меня миссию!»
«Ну и прекрасно».
«Значит, держим путь в Гиллид? — К Эрагону словно вновь вернулись прежние силы. Он даже плечи немного расправил. — А что насчет Муртага? Как ты считаешь, стоит брать его с собой?»
«Мы обязаны ему жизнью. Да и в любом случае он нас обоих видел. Будем просто за ним присматривать, чтобы он — вольно или невольно — не выдал нас слугам Империи».
Эрагон был полностью с ней согласен. Он рассказал ей и о своем сне.
«Знаешь, меня этот сон очень встревожил. Я чувствую: времени у этой несчастной узницы совсем не осталось, и скоро произойдет что-то ужасное. Уверен — ей грозит смертельная опасность. Но если б я знал, как ее отыскать!»
«А что подсказывает тебе твое сердце?» — спросила Сапфира.
«Мое сердце недавно умерло, — грустно пошутил Эрагон. — Но мне кажется почему-то, что темница находится к северу от Гиллида. Или даже в его северной части. Вот только как бы мне в следующий раз не увидеть во сне ее могилу! Нет, этого нельзя допустить!»
«Почему?»
«Я и сам не знаю… — Он пожал плечами. — Просто когда я ее увидел, то сразу почувствовал, сколь драгоценна ее жизнь. Нет, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта жизнь оборвалась… А все-таки очень странно…»
Слушая его, Сапфира приоткрыла свою зубастую пасть, клыки ее так и поблескивали. Похоже, она улыбалась.
«Ну, что ты смеешься?» — рассердился Эрагон.
Сапфира не ответила и, покачав головой, пошла прочь, мягко ступая огромными лапами.
Эрагон что-то недовольно пробурчал себе под нос и подошел к Муртагу, чтобы сказать ему о принятом решении.
— Если ты найдешь этого Дормнада, — сказал Муртаг, — и вместе с ним отправишься на поиски варденов, я с вами расстанусь. Для меня встреча с варденами не менее опасна, чем безоружным явиться прямо к Гальбаториксу в Урубаен, да еще под звуки фанфар, возвещающих о моем прибытии.
— Ну, расставаться нам, я думаю, придется еще не скоро, — заметил Эрагон. — До Гиллида путь неблизкий. — Голос его чуть дрогнул, и он, прищурившись, посмотрел на солнце, желая отогнать грустные мысли. — Нам бы выехать прямо сейчас, пока не слишком жарко.
— А ты в состоянии пускаться в такой далекий путь? — нахмурившись, спросил Муртаг.
— Мне нужно непременно что-то делать, иначе я сойду с ума! — воскликнул Эрагон. — Фехтовать, осваивать магическую премудрость, драться наконец — но не сидеть на месте, ковыряя пальцем в носу! Впрочем, сейчас у меня выбор невелик, уж лучше продолжить путь в седле.
Они затушили костер, сложили вещи и вывели коней из пещеры. Эрагон передал поводья Кадока и Сноуфайра Муртагу и сказал:
— Ты ступай вниз, а я тебя догоню.
Муртаг стал неторопливо спускаться с холма, а Эрагон поднялся на вершину, то и дело останавливаясь и морщась от боли. На вершине он обнаружил Сапфиру. Они постояли у могилы Брома, отдавая ему последнюю дань уважения. «Не могу поверить, что его нет… и никогда не будет!» — плакало сердце Эрагона. И вдруг Сапфира, вытянув свою длинную шею, коснулась носом могильного камня, бока ее заходили ходуном, и в воздухе разлилась негромкая мелодия.
Глыба песчаника в том месте, где она прикоснулась к ней, засверкала, точно покрывшись золотой росой, посветлела, и Эрагон в изумлении увидел, что на поверхности ее проросли белые алмазные блестки — точно бесценная филигрань. Солнечные зайчики, отбрасываемые драгоценными камнями, плясали на земле, а алмазы вспыхивали разноцветными огнями, вызывая легкое головокружение. Да и само надгробие сильно изменило свои очертания. Сапфира, удовлетворенно фыркая и склонив голову набок, любовалась своей работой.
Грубый каменный шпиль, прежде украшавший могилу Брома, превратился в сверкающий свод, усыпанный драгоценными камнями, и свод этот был прозрачным! Под ним отчетливо виднелось лицо Брома — как живое! И Эрагон глаз не мог оторвать от этого лица: казалось, старик просто спит.
— Как ты это сделала? — с ужасом и восхищением воскликнул он, глядя на Сапфиру.
«Я всего лишь подарила ему то, что могла. Теперь время не в силах поглотить его. И он будет вечно покоиться здесь».
«Благодарю тебя!» — Эрагон обнял ее за шею. А потом они вместе стали спускаться с холма.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:54 pm

ПЛЕНЕНИЕ В ТИЛЛИДЕ

Езда верхом причиняла Эрагону ужасные страдания, да и сломанные ребра позволяли ехать только шагом. Он не мог вздохнуть полной грудью, чтобы боль не давала о себе знать, но тем не менее останавливаться не хотел. Сапфира летела рядом, постоянно поддерживая с ним мысленную связь.
Муртаг старался держать своего серого вровень с Кадоком, он был замечательным наездником, составляя с конем как бы единое целое. Эрагон некоторое время наблюдал за ним, потом заметил:
— Красивый у тебя конь! Как его зовут?
— Торнак — в честь того, кто научил меня искусству боя. Муртаг потрепал коня по шее. — Торнак мне еще жеребенком достался. Вряд ли во всей Алагейзии можно найти более смелое и умное животное! Не считая Сапфиры, конечно.
— Да, конь великолепный, — с восхищением сказал Эрагон.
Муртаг рассмеялся:
— Но ведь и Сноуфайр великолепен. Во всяком случае, я не встречал другого коня, который по своим достоинствам почти не уступал бы Торнаку.
В тот день они сумели проехать совсем немного, но Эрагон был доволен и этим, ему очень хотелось продолжать движение вперед. Езда отвлекала его от мрачных раздумий. Места вокруг были дикие, дорога, ведущая в Драс-Леону, осталась значительно левее. Они как бы огибали город по широкой дуге, направляясь на север, в Гиллид, до которого отсюда было так же далеко, как до Карвахолла.
Кадока они продали в какой-то небольшой деревушке. Когда новый владелец увел коня, Эрагон с сожалением опустил в карман те несколько монет, которые выручил в этой печальной сделке. Ему было жаль расставаться с Кадоком — ведь они столько пережили вместе: и половину Алагейзии проехали, и схватку с ургалами выдержали…
Дни пролетали незаметно, их путешествие по этим малонаселенным местам затянулось. Эрагону приятно было общество Муртага, у них оказалось немало общих интересов, и они подолгу обсуждали технику стрельбы из лука и различные охотничьи уловки.
Но одной темы, словно по негласному уговору, они касаться избегали: они почти ничего не рассказали друг другу о своем прошлом. Эрагон ни словом не обмолвился о том, где он нашел Сапфиру, как познакомился с Бромом и даже откуда он родом. И Муртаг молчал о своем происхождении и о том, почему за ним охотятся слуги Империи.
Тем не менее, будучи постоянно вместе, они все же немало успели узнать друг о друге. Эрагона, например, очень интересовало, как это Муртаг умудряется так хорошо разбираться в борьбе различных сил внутри Империи, а также во внешней политике Гальбаторикса. Он, похоже, знал конкретные дела и пристрастия любого представителя знати, любого королевского придворного и отлично мог объяснить, как именно эти дела и пристрастия отражаются на простых людях. Эрагон всегда очень внимательно его слушал, благодарный за такую науку, однако разнообразные подозрения так и роились у него в голове.
Миновала первая неделя, раззаков было не слыхать, и тревоги Эрагона улеглись сами собой. Но они по-прежнему дежурили по ночам, опасаясь встречи с ургалами. Впрочем, пока никаких следов ургалов они тоже не замечали. Эрагон, прежде уверенный, что в этих диких краях чудовища кишмя кишат, был даже рад такому спокойствию.
Прекрасная узница больше ему не снилась, хотя он не раз пытался мысленно вызвать ее образ. Проезжая через какое-нибудь селение, первым делом он старался узнать, есть ли там тюрьма. Если тюрьма была, старательно изменив обличье, посещал ее, но той женщины нигде не было. Кстати, в искусстве перевоплощения Эрагон весьма преуспел, и особенно этому способствовал разосланный повсюду королевский указ с перечислением примет «государственного преступника» и обещанием весьма внушительного вознаграждения в случае его поимки.
Путешествие на север неизбежно должно было привести их в город Урубаен, столицу Алагейзии. Места близ Урубаена были заселены очень густо, и проскочить незамеченными им бы ни за что не удалось. Дороги патрулировали королевские гвардейцы, мосты бдительно охранялись. Так что им пришлось объезжать столицу стороной, и на это ушло несколько весьма напряженных дней.
Благополучно миновав Урубаен, они оказались в южной части той обширной равнины, которую Эрагону уже доводилось пересекать, когда они с Бромом ехали из долины Паланкар на юг. Только теперь путь его лежал на север, и они с Муртагом старались держаться ближе к восточному краю равнины, следуя по течению реки Рамр.
Как раз в эти дни Эрагону исполнилось шестнадцать. В Карвахолле непременно устроили бы по этому поводу праздник — ведь это время вступления в общество взрослых мужчин, — но здесь, в этих диких краях, он решил даже Муртагу не говорить о своем дне рождения.
Сапфире было уже почти полгода, и в последнее время она стала значительно крупнее и массивнее. Особенно крылья. Тело драконихи было мускулистым и плотным, костяк — тяжелым и прочным. Клыки, торчавшие из пасти, были толщиной с руку Эрагона и острые, как меч Заррок.
Прошло немало дней, прежде чем Муртаг разрешил наконец Эрагону снять туго перетягивавшую его грудь повязку. Ребра полностью зажили, лишь в том месте, где тяжелый башмак раззака рассек кожу, остался небольшой шрам. Сапфира внимательно наблюдала, как Эрагон освобождается от своего «свивальника», опасливо расправляет плечи и наконец-то, вздохнув полной грудью, с наслаждением потягивается. Никакой боли он больше не чувствовал. В былые времена он наверняка просиял бы от удовольствия, но после смерти Брома улыбка едва ли появлялась на его лице.
Натянув рубаху, Эрагон вернулся к костру. Муртаг сидел у огня и строгал какую-то деревяшку. Эрагон вытащил из ножен Заррок, и Муртаг весь напрягся, хотя лицо его и осталось спокойным.
— Ну вот, теперь я окончательно выздоровел, — сказал Эрагон и предложил: — Нет ли у тебя желания немного пофехтовать?
Муртаг отложил деревяшку и весьма заинтересованно спросил:
— Боевыми мечами? Но так ведь и убить друг друга недолго.
— Погоди-ка… Дай мне твой меч. (Муртаг явно колебался. Но потом все же протянул свой длинный меч.) — Эрагон, применив уже знакомое заклинание, быстро сделал острое лезвие безопасным. — Ты не беспокойся, — сказал он Муртагу, — я сразу же снова сделаю его острым, как только мы закончим спарринг.
Муртаг проверил балансировку оружия и остался вполне доволен. Эрагон обезопасил лезвие Заррока и сделал первый выпад, целясь в плечо Муртага. Тот парировал. Эрагон легко отскочил и снова нанес удар, но Муртаг снова парировал, отступая легким танцующим шагом. Он был чрезвычайно ловок.
Они довольно долго скакали вокруг костра, пытаясь выбить оружие друг у друга, и Эрагон настолько разошелся, что после особенно яростной атаки с его стороны Муртаг вдруг начал смеяться, да так заразительно, что Эрагон тоже засмеялся, и поединок пришлось прервать. Они поняли, что не только не уступают друг другу ни в силе, ни в мастерстве, но и никак не могут обрести преимущество в поединке. Они настолько подходили друг другу как спарринг-партнеры, что даже устали одновременно. Однако же, немного отдохнув, они все же продолжили поединок и фехтовали до тех пор, пока руки у обоих не налились от усталости свинцом, а рубахи не промокли насквозь от пота. Наконец Эрагон крикнул:
— Довольно! — И Муртаг, остановившись прямо посреди замаха, тут же с готовностью шлепнулся на землю, с трудом переводя дыхание. Эрагон, пошатываясь, подошел к нему и тоже плюхнулся рядом. Грудь у него тяжело вздымалась. Никогда еще не было у него столь умелого и неутомимого противника!
— А ты меня здорово удивил! — воскликнул Муртаг. — Меня учили фехтовать чуть ли не с рождения, но я ни разу не встречал такого противника, как ты! Ты мог бы стать прямо-таки королем среди фехтовальщиков!
— Ты владеешь мечом не хуже, — возразил Эрагон, все еще тяжело дыша. — Тот человек, который учил тебя, этот Торнак, мог бы сколотить себе изрядное состояние, открыв школу фехтования. К нему бы ученики со всей Алагейзии съезжались.
— Он умер, — кратко сообщил Муртаг.
— Прости, я не знал.
Впоследствии у них вошло в привычку каждый вечер упражняться подобным образом, что позволяло им сохранять хорошую боевую форму. Вскоре они и сами стали похожи на пару отличных клинков. Эрагон также возобновил свои занятия практической магией. Муртаг страшно этим интересовался, и вскоре Эрагону стало ясно, что он немало знает о действии и назначении различных магических сил, хотя сам не мог и не умел применять их. Когда Эрагон упражнялся в произнесении заклятий на древнем языке, Муртаг всегда молча слушал, лишь изредка спрашивая, что означает то или иное слово.
Подъезжая к Гиллиду, оба одновременно остановили коней. Почти месяц добирались они сюда, за это время весна сумела изгнать даже последние воспоминания о минувшей зиме. Эрагон чувствовал, как сильно он изменился, стал гораздо увереннее и спокойнее. Он по-прежнему часто думал о Броме и разговаривал о нем с Сапфирой, но в остальное время старался все же не бередить болезненные воспоминания.
Издалека Гиллид показался им каким-то варварским, дома в городе были сложены из грубых бревен, отовсюду доносился злобный лай собак. В центре высилась каменная крепость весьма нелепой архитектуры. Сильно пахло дымом. Этот город казался, скорее, временным лагерем кочевников, а не крупным торговым центром. Вдали виднелись неясные очертания озера Изенстар.
Для пущей безопасности они решили остановиться на ночлег подальше от города. Когда ужин был почти готов, Муртаг сказал:
— Знаешь, я не уверен, что тебе стоит появляться в Гиллиде.
— Почему? Я же отлично умею обличье менять, — удивился Эрагон. — Никто меня не узнает. И потом, этому Дормнаду наверняка потребуются доказательства — например, чтоб я показал знак у себя на ладони, — чтобы убедиться, что я действительно Всадник и прислан Бромом.
— Возможно, — согласился Муртаг. — Но за тобой Гальбаторикс охотится гораздо более упорно, чем за мной. И потом, — прибавил он загадочно, — если даже меня поймают, то все равно вскоре выпустят на свободу. А вот если поймают тебя, то непременно поволокут в Урубаен, во дворец, и ты вскоре окажешься в темнице и будешь медленно умирать под пыткой — если, конечно, не согласишься служить Империи. Кроме того, в Гиллиде сосредоточена огромная армия — вон, смотри: это ведь не дома, а казармы! Так что попасться там — все равно что предложить себя нашему любимому правителю на тарелочке с золотой каемочкой!
Эрагон посоветовался с Сапфирой. Обвив себя хвостом и уютно устроившись с ним рядом, она ответила:
«Ты мог даже и не спрашивать. Муртаг говорит разумные вещи. Если хочешь, я научу его, что сказать Дормнаду, чтобы тот полностью убедился в его правдивости. К тому же Муртаг совершенно прав: если уж кому-то из вас и стоит рисковать, так лучше тому, кто наверняка сможет пережить плен и допросы».
Эрагон поморщился:
«Мне бы не хотелось, чтобы он ради меня на рожон лез!» Но вслух, хотя и неохотно, сказал:
— Ладно, иди первым. Но если что-нибудь случится, я немедленно последую за тобой.
Муртаг рассмеялся:
— И получится замечательный сюжет для легенды: одинокий Всадник голыми руками одерживает победу над войском короля! — Он снова засмеялся. — Если там что-нибудь не так, то я сперва постараюсь все разнюхать, а уж потом туда соваться.
— Может, лучше сегодня отдохнуть и подождать до завтра? — осторожно предложил Эрагон.
— Зачем же? Чем дольше мы здесь пробудем, тем больше вероятность того, что нас кто-нибудь заметит. И если этот Дормнад действительно может отвести тебя к варденам, то его нужно отыскать как можно скорее. Ни тебе, ни мне не стоит просто так торчать близко от Гиллида.
«И снова он прав!» — сухо заметила Сапфира и поведала Эрагону, что именно следует сказать Дормнаду. А он пересказал все Муртагу.
— Ну что ж, отлично, — сказал Муртаг, опоясываясь мечом. — Если ничего особенного не случится, то часа через два я вернусь. Не забудьте оставить мне поесть. — И он, вскочив на Торнака, махнул им рукой и помчался прочь.
А Эрагон сел у костра и стал ждать, задумчиво поглаживая рукоять Заррока.
Прошло не два часа, а гораздо больше, но Муртаг не возвращался. Эрагон нервно ходил вокруг костра, не выпуская Заррок из рук, Сапфира висела в вышине, оттуда наблюдая за ведущей в город дорогой. Тревогами своими они не обменивались, но Эрагон был готов в любую минуту сорваться с места — и уж тем более если бы Сапфира оповестила его, что из города вышел отряд воинов.
«Смотри-ка!» — воскликнула вдруг дракониха.
Эрагон тут же обернулся, посмотрел в сторону города и увидел, как крошечная фигурка всадника вылетела из городских ворот и во весь опор помчалась по дороге в их сторону.
«Не нравится мне это, — сказал он, залезая на спину Сапфире. — Будь готова немедленно взлететь».
Вскоре Эрагон узнал Муртага, который летел к ним, низко пригнувшись к шее Торнака. Похоже, никто его не преследовал, но он почему-то по-прежнему бешено гнал коня, даже не думая снижать скорость. Галопом влетев в лагерь, он соскочил на землю и выхватил меч.
— Что стряслось? — спросил Эрагон. Муртаг хмуро спросил:
— За мной никто не гнался от ворот Гиллида?
— Мы никого не заметили.
— Это хорошо. Тогда дайте мне сперва поужинать, а уж потом я все расскажу. Я просто умираю от голода. — Он схватил миску и жадно принялся есть. Утолив самый первый голод, он с набитым ртом стал вываливать новости: — Дормнад согласился встретиться с нами за пределами города завтра на утренней заре. Он сказал, что если сумеет убедиться, что ты действительно Всадник и все это не подстроено, то сам отведет тебя к варденам.
— Где мы должны с ним встретиться? — спросил Эрагон. Муртаг махнул рукой куда-то на запад:
— Там, за дорогой, на холме…
— Но что же все-таки с тобой случилось в городе? Муртаг подложил себе в миску еще тушеного мяса и продолжил рассказ:
— Все получилось очень глупо, но опасности от этого не меньше. Меня заметил на улице один человек, мой бывший знакомый… И я сделал то единственное, что было возможно: убежал. Хотя и слишком поздно — он узнал меня.
Действительно глупо, но Эрагон все же не был так уж уверен, что это грозит им опасностью.
— Поскольку я с твоим приятелем не знаком, вынужден спросить: а он никому не скажет?
В ответ Муртаг гадко усмехнулся и сказал:
— Если бы ты его хоть раз увидел, тебе бы и спрашивать не пришлось. У него от рождения язык во рту плохо привинчен, вот и болтается, как тряпка, все тут же первому встречному выбалтывает. Так что вопрос не в том, расскажет он или нет, а в том, кому первому он все расскажет. И если кому-то из тех, кого мы опасаемся, нам грозят крупные неприятности.
— Сомневаюсь, чтобы кто-то стал ночью тебя разыскивать, — возразил Эрагон. — Уж до утра-то мы наверняка можем спать спокойно. А там, глядишь, мы встретимся с Дормнадом и благополучно отсюда уедем.
Муртаг покачал головой:
— С Дормнадом поедешь только ты. Я уже говорил, что к варденам не собираюсь.
Эрагон сразу погрустнел. Ему не хотелось расставаться с Муртагом. За время путешествия они стали настоящими друзьями. Он уже собрался протестовать и уговаривать, но Сапфира велела ему помолчать и предложила:
«Подожди до завтра. Сейчас не время спорить».
«Ладно», — буркнул он в ответ. Они еще долго разговаривали с Муртагом, глядя на яркие звезды, усыпавшие небосвод, потом легли спать, и Сапфира первой встала на стражу.
Эрагон проснулся за два часа до рассвета, ладонь нестерпимо чесалась и горела, хотя вокруг все было тихо и спокойно. Однако что-то все же не давало ему покоя, это было похоже на щекотку в мозгу, и он встал, стараясь не шуметь, и прицепил к поясу Заррок. Сапфира, приоткрыв большой синий глаз, с любопытством на него посмотрела.
«Что случилось?» — мысленно спросила она. «Не знаю», — ответил Эрагон. Он все еще ничего особенного не замечал.
Сапфира потянула носом, негромко зашипела, подняла голову и сообщила:
«Я чую лошадей. Совсем близко. Они стоят на месте. Но запах у них какой-то незнакомый, неприятный». Эрагон подполз к Муртагу и осторожно потряс его за плечо. Муртаг тут же проснулся и выхватил из-под одеяла кинжал, вопросительно глядя на Эрагона. Тот приложил палец к губам и прошептал: — Поблизости чужие лошади.
Муртаг, не говоря ни слова, вскочил, опоясался мечом, и оба встали рядом с Сапфирой, готовые к нападению. Тем временем на востоке взошла утренняя звезда. Послышался треск разбуженной белки.
И вдруг у себя за спиной Эрагон услышал знакомый злобный рык: прямо на него шел здоровенный ургал с какой-то дубиной в руках, по всей вероятности изображавшей копье. Наконечник на дубине, впрочем, был весьма острый и зазубренный. «Господи, — думал Эрагон, — откуда же он взялся? Мы ведь нигде следов ургалов не видели!» Рогатый монстр взревел, взмахнул своим копьем, но нападать почему-то не стал.
«Брисингр!» — выпалил Эрагон, не успев даже толком подготовиться к произнесению заклятия и весь дрожа от нетерпения. Рожа ургала исказилась от страха, и он словно взорвался, испуская странные голубоватые искры. Его кровь забрызгала Эрагона, а буроватые клочья туши, разлетевшись во все стороны, рухнули на землю где-то далеко. И почти сразу Эрагон услышал гневное рычание Сапфиры. Дракониха взвилась на дыбы, и Эрагон, посмотрев в ту же сторону, что и она, понял свою ошибку: пока тот единственный ургал отвлекал его, целый отряд таких же тварей успел обойти их с фланга и окружить! «Господи, — рассердился на себя Эрагон, — надо же было так глупо попасться!»
Зазвенела сталь — это Муртаг вступил с ургалами в схватку. Эрагон бросился ему на помощь, но его тут же оттеснили еще четыре чудовища, и первый из них уже занес для удара свой тяжелый меч. Эрагон присел, блокировал удар и быстро покончил с этим ургалом при помощи магии. Второму ургалу он весьма удачно перерезал глотку мечом, а затем, крутанувшись волчком, вонзил Заррок точно в сердце третьему монстру. И тут четвертый ургал напал на него, размахивая тяжелой дубиной.
Эрагон видел, как взлетает его дубина, но не успел отразить удар. И когда дубина уже опускалась ему на голову, крикнул лишь:
— Улетай, Сапфира! — И целый сноп искр вспыхнул у него перед глазами. И наступила темнота.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:55 pm

ДЮ СУНДАВАР ФРЕОХР

Первое, что осознал Эрагон, это то, что ему тепло и сухо. Щекой он прижимался к какой-то грубой ткани, руки связаны не были. Он слегка шевельнулся, но прошло еще несколько минут, прежде чем он решил все же сесть и осмотреться.
Он сидел на узкой лежанке с комковатым тюфяком. Это явно была тюрьма: под самым потолком оконце, забранное решеткой, и обитая железом дверь с маленьким, тоже зарешеченным окошечком.
Все лицо у него было покрыто кровавой коркой, которая трескалась, стоило ему шевельнуться. Лишь через некоторое время он сообразил, что кровь не его. Голова ужасно болела — видимо, из-за того удара дубиной, в мыслях была странная пустота и неразбериха. Он попытался воспользоваться магией, но никак не мог сосредоточиться и вспомнить хоть одно слово древнего языка. «Должно быть, они меня каким-то зельем накачали», — догадался он.
Постанывая, Эрагон встал и почувствовал, что на поясе не хватает привычной тяжести: Заррока не было. Тогда он бросился к окошку, и ему даже удалось выглянуть наружу, приподнявшись на цыпочки, хотя глаза и пришлось сначала зажмурить из-за яркого света, лившегося с улицы. Окошко находилось на уровне земли. Мимо него по тротуару текли прохожие, рядом виднелись бревенчатые стены домов.
Чувствуя удивительную слабость во всем теле, Эрагон соскользнул на пол и тупо уставился на каменные плиты. То, что он увидел за окном, его встревожило, но он никак не мог понять почему. Проклиная свои сонные мозги, он откинул назад голову и попытался их немного прочистить, представив, что же с ним могло произойти, но тут в темницу вошел стражник. Он поставил прямо на лежанку поднос с едой и кувшин воды. «Как это мило», — умиленно подумал Эрагон, ласково улыбнулся стражнику и даже съел несколько ложек совершенно несъедобного супа из капусты и кусочек вонючего хлеба.
И вдруг до него дошло: его взяли в плен не люди, а ургалы! Но ургалы в домах не живут и тюрем не строят. «Как же я все-таки здесь-то оказался?» — пытался понять он, но его одурманенные мозги никак не желали решать эту задачку. Придется подождать, может быть, со временем ему удастся во всем разобраться.
Эрагон присел на лежанку, по-прежнему тупо глядя в пространство. Прошло еще несколько часов, и ему снова принесли поесть. «Хорошо, я как раз проголодался», — равнодушно подумал он и на этот раз заставил себя съесть больше, успешно подавляя тошноту. Набив желудок, он решил, что теперь неплохо бы и поспать. В конце концов, он и так весь день — или ночь? — просидел на кровати, что еще ему оставалось делать?
Мысли его расплывались, сон начинал окутывать его со всех сторон. Потом он услышал, как где-то зазвенели металлические засовы — видимо, отворяли тюремные ворота, — и сапоги со стальными подковами загремели по каменному полу, приближаясь к нему. Казалось, что кто-то изо всех сил колотит молотом по медному котлу прямо у него над головой. Эрагон проворчал: «Неужели нельзя дать человеку спокойно поспать?» — но какое-то странное любопытство вскоре заставило его превозмочь усталость, сесть на койке, а затем подойти к двери и заглянуть в окошечко.
Моргая, как сова, он увидел широкий коридор, ярдов десять шириной. В противоположной стене виднелись двери таких же тюремных камер. Колонна стражников в доспехах промаршировала по коридору, держа мечи наготове. Лица у них были столь мрачны, что казалось, тоже закрыты латами. Ноги воинов равномерно ступали по каменным плитам, никто из них ни разу не сбился с заданного ритма, и этот мерный грохот буквально завораживал. Это была поистине впечатляющая демонстрация силы.
Эрагон не сразу заметил некий разрыв в центре марширующей колонны: двое закованных в латы воинов несли женщину, которая явно была без сознания.
Длинные, черные как ночь волосы ее скрывали лицо, хоть тяжелые пряди и сдерживал отчасти кожаный ремешок на лбу. На ней были черные кожаные штаны и мужская рубаха. С тонкой талии, перетянутой блестящим ремнем, свисали пустые ножны от кинжала. Маленькие ступни и изящные голени были спрятаны в высокие до колен сапоги.
Голова женщины качнулась, волосы упали с ее лица, и Эрагон затаил дыхание. Его словно ударили под дых: это была она, та женщина из его снов! Четкие черты ее были прекрасны, точно у древней скульптуры. Округлый подбородок, высокие скулы, длинные ресницы — в целом вид у нее был какой-то нездешний, но тем не менее это была самая красивая женщина, какуюон когда-либо видел. Единственным недостатком в этом лице был пересекавший подбородок шрам.
Эрагон чувствовал, что вся кровь в нем начинает кипеть. В душе пробуждалось что-то доселе неведомое, похожее на лихорадку, на одержимость, на безумие. И тут он заметил под ее густыми волосами остроконечные уши! Эльф! По спине у Эрагона пробежал холодок.
Воины протопали мимо, унося с собой красавицу, следом за ними шел высокий человек с горделивой осанкой, в подбитом соболями плаще. Его лицо было смертельно бледным, а волосы — рыжими. Даже красными. Как кровь…
Проходя мимо камеры Эрагона, человек повернул голову и посмотрел прямо на него своими темно-карими глазами. И вдруг приподнял верхнюю губу в каком-то зверином оскале, обнажив острые, как у хищника, зубы. Эрагон отшатнулся. Он понял, кто это. Шейд! Господи, помоги… Проклятый шейд! Но и стражники, и шейд, и эльфийская красавица уже исчезли за поворотом коридора.
Эрагон бессильно опустился на пол, обхватив голову руками. Даже в теперешнем своем состоянии он был способен сообразить, что присутствие кого-то из шейдов означает, что по земле свободно разгуливает Зло. Там, где они появлялись, неизбежно рекой лилась кровь. Но что он делает здесь? — пытался понять Эрагон. Ведь стражники должны были сразу убить его, стоило ему появиться на пороге! Потом он вспомнил о прекрасной эльфийке, и его снова охватила уже знакомая лихорадка.
«Я должен выбраться отсюда! — решил он. — Во что бы то ни стало!» Но одурманенная голова все еще соображала плохо, и его горячая решимость вскоре угасла. Он снова прилег на тюремную койку и тотчас крепко уснул.
Проснулся он, видимо, нескоро, но сразу почувствовал, что в голове прояснилось. Он вспомнил даже, что находится в Гиллиде. Ага, подумал он, значит, их зелье постепенно перестает действовать! Ладно же! Исполненный самых радужных надежд, он попытался мысленно связаться с Сапфирой, а потом воспользоваться магией, чтобы выбраться из темницы, однако ни то, ни другое ему сделать не удалось. Ограшная тревога охватила его: он ведь так и не знал, удалось ли спастись Сапфире и Муртагу. Подтянувшись на руках, Эрагон выглянул в окно. Город только еще просыпался, улица была совершенно пуста, если не считать двух нищих.
Эрагон потянулся к кувшину с водой, он думал о шей-де и прекрасной эльфийке и машинально сделал несколько глотков, лишь после этого заметив, что вода как-то странно пахнет, словно в нее капнули несколько капель грубоватых духов. Поморщившись, он отставил кувшин в сторону. Наверняка и в воду добавлено проклятое зелье! Да, есть здешнюю пищу явно не стоит. Он вспомнил, что, когда раззаки напоили его каким-то зельем, ему понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя. Если, скажем, сутки не есть и не пить, размышлял он, то, наверное, можно будет и магией воспользоваться. И спасти эту девушку… При этой мысли он даже улыбнулся. И забился в уголок, представляя себе, как бы все это устроить.
Примерно через час в камеру вошел толстый тюремщик и поставил с ним рядом поднос с едой. Эрагон выждал, пока тюремщик уйдет, и внимательно рассмотрел принесенную еду. На подносе лежали только кусок хлеба, сыр и головка лука, от запаха пищи в животе у него яростно забурчало. Отлично понимая, как тяжко ему придется, он все же заставил себя выбросить еду за окошко, надеясь, что стража этого не заметит.
Весь тот день Эрагон посвятил борьбе с воздействием проклятого зелья, стараясь сосредоточиться хотя бы на несколько минут подряд, и уже к вечеру постепенно начал вспоминать отдельные слова древнего языка, но ни одного заклятья произнести все же не мог, сколько ни пытался. От отчаяния ему порой хотелось закричать во весь голос или заплакать.
Обед, естественно, последовал за завтраком — в окошко. Голод становился мучительным, но гораздо хуже была невозможность утолить жажду. Горло страшно саднило. Мысль о том, как он пьет холодную воду, преследовала его, и каждый вздох, казалось, еще больше иссушал губы и язык. И все же Эрагон заставил себя даже не смотреть в сторону кувшина с водой.
От мучительных борений с самим собой его отвлек какой-то шум в коридоре. Кто-то громко и возмущенно говорил:
— Нет, тебе туда нельзя! Приказ был ясный: никто не должен с ним видеться!
— Вот как? — послышался другой, странно вкрадчивый голос. — И что же, ты посмеешь остановить меня, капитан?
В ответ прозвучало неуверенное:
— Нет… но король…
— Короля я беру на себя! — прервал его собеседник. — Ну-ка, отопри дверь.
Воцарилась тишина, потом загремел засов, и Эрагон изо всех сил постарался изобразить, что находится в полной прострации. «Я должен вести себя так, — твердил он про себя, — словно ничего не соображаю. Нельзя выказывать ни удивления, ни испуга, что бы мне ни сказали».
Дверь отворилась, и у Эрагона перехватило дыхание: перед ним возникло лицо шейда, более всего похожее на маску Смерти. Или на череп, который обтянули кожей и отлакировали, чтобы придать ему «живой» вид.
— Приветствую тебя, — с холодной улыбкой промолвил шейд, показывая ровные острые зубы. — Долго же мне пришлось ждать встречи с тобой.
— Кто… кто ты такой? — заикаясь, спросил Эрагон.
— Неважно. — И в темных глазах шейда вспыхнула затаенная угроза. Откинув плащ, он сел. — Мое имя не имеет ни малейшего значения, тем более для человека в твоем положении. А впрочем, оно в любом случае для тебя не важно. Однако твое имя меня весьма интересует. Назови его.
Эрагон чувствовал, что в его словах таится некая ловушка, и постарался изобразить растерянность и неспособность сразу ответить даже на такой простой вопрос. Потом все же медленно и как бы неуверенно пробормотал:
— Имя мое Эрагон, но ведь есть, наверное, и фамилия, правда? Только я ее не помню…
Нижняя губа шейда противно растянулась в усмешке.
— Да уж, и вряд ли скоро вспомнишь, мой юный Всадник! Хотя интересно все же было бы знать, что у тебя на уме. — Он наклонился ближе к Эрагону. Кожа у него на лбу была настолько тонкой и прозрачной, что просвечивали кости черепа. — Ну что ж, попытаюсь спросить еще разок. Как твое имя?
— Эра…
— Нет! Не это! — Шейд, махнув рукой, заставил его замолчать. — Разве у тебя нет другого имени, которым ты пользуешься лишь изредка?
«Ага, — догадался Эрагон, — он хочет узнать мое истинное имя, хочет подчинить меня себе! Но ведь я и сам этого имени не знаю. Что бы такое выдумать? А что, если назвать шейду любое другое, первое попавшееся имя?» Он минуту поколебался — ведь подобная затея вполне могла выдать его с головой — и решил придумать имя, которое, с его точки зрения, сгодилось бы в любой ситуации, даже на допросе. Он уже хотел произнести его вслух, но потом решил попытать счастья и попробовать все же обмануть шейда иначе: быстро начертал что-то на полу, с идиотским видом кивнул и сказал:
— Бром мне как-то называл его… Это… — Он надолго «задумался», потом весь просиял, словно вдруг вспомнил, и выпалил: — Дю Сундавар Фреохр. — Вообще-то он знал, что эти слова означают «смерть шейдам».
В камере вдруг словно стало темнее и холоднее. Шейд так и застыл, глаза его подернулись пеленой. Он, казалось, был погружен в глубокие раздумья. «Интересно, — думал Эрагон, — не ляпнул ли я чего-нибудь лишнего?» Он терпеливо ждал. Наконец шейд шевельнулся и будто ожил. И Эрагон самым невинным тоном спросил:
— А ты зачем ко мне пожаловал?
Шейд презрительно глянул на него, и глаза его вспыхнули красным светом. Усмехнувшись, он ответил:
— Чтобы тайно радоваться своей победе, конечно. Какой прок от победы, если нельзя ей радоваться?
Похоже, он сказал это вполне искренне. Однако Эрагону казалось, что осуществлению планов шейда все же что-то мешает. И действительно, шейд вдруг помрачнел, встал и заявил:
— Хорошо. Я пока оставлю тебя. Мне еще кое-что нужно сделать, а ты тем временем как следует подумай, кому тебе больше хочется служить: какому-то Всаднику, предавшему своих братьев по ордену, или же мудрецу и знатоку древних магических искусств — то есть мне. Когда придет время выбирать, третьего тебе не дано. — Он уже повернулся, чтобы уйти, потом взглянул на кувшин с водой и остановился, лицо его окаменело. — Эй, капитан! — окликнул он.
В камеру тут же вбежал широкоплечий стражник с мечом в руке.
— В чем дело, господин мой? — встревоженно спросил он.
— Унесите прочь эту игрушку, — велел ему шейд, повернулся к Эрагону и со смертельным спокойствием, глядя ему прямо в глаза, спросил: — А почему этот мальчишка совсем не пил воды?
— Я говорил с его тюремщиком, и он заверил меня, что все было съедено подчистую.
— Что ж, прекрасно, — несколько смягчился шейд. — Но отныне непременно проверяй, пьет ли он воду. — Он наклонился к капитану и что-то шепнул ему на ухо. (Эрагон успел услышать только «… дополнительную порцию, на всякий случай».) Капитан кивнул, и шейд снова переключил свое внимание на Эрагона: — Завтра мы с тобой более основательно побеседуем. Учти, что я всегда увлекался наукой об истинных именах. И с огромным удовольствием обсудил бы с тобой значение твоего имени.
И Эрагону показалось, точно перед ним разверзлась черная бездонная пропасть.
Как только его пленители ушли, он лег и закрыл глаза. Вот когда пригодились ему уроки Брома! Он был готов к тому чтобы не впадать в панику и всегда держать себя в руках. «Все, все у меня есть, — думал он, — мне только нужно как следует этим воспользоваться!» И тут его мысли снова были прерваны топотом сапог в коридоре.
Прильнув к окошку в двери, он увидел двух стражников, которые волокли эльфийскую девушку. Она по-прежнему была без чувств. Когда они скрылись из виду Эрагон от злости даже пнул дверь ногой и в очередной раз попытался применить магию. Но магические силы решительно отказывались ему повиноваться.
Он выглянул в окно и даже зубами заскрежетал от нетерпения: лишь недавно миновал полдень. Заставив себя успокоиться, он глубоко вздохнул и приготовился ждать.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:55 pm

СРАЖЕНИЕ С ШЕЙДОМ

В камере было темно, когда Эрагон внезапно проснулся и сел. Что-то сдвинулось в его душе! Он уже несколько часов ощущал пробуждение магических сил, но каждый раз, как он пытался ими воспользоваться, ничего не происходило. С нервно горящим лицом он стиснул пальцы и негромко, но настойчиво потребовал: «Нагз рейза!» И вдруг одеяло, нелепо хлопая краями, точно крыльями птица, взлетело в воздух, потом мягко шлепнулось на пол и сжалось в комок.
Воодушевленный, Эрагон даже вскочил, хоть и чувствовал сильную слабость из-за своего вынужденного поста. Так, теперь попробуем что-нибудь настоящее. Он мысленно представил засов на двери своей темницы, но не стал пытаться сломать его или разрубить пополам, а просто заставил его выдвинуться из петель. Дверь тут же скрипнула и отворилась вовнутрь.
Когда он впервые прибегнул к помощи магии — во время схватки с ургалами в Язуаке, — это отняло у него почти все силы, но с тех пор и сам он значительно окреп, и умение его возросло. То, что когда-то довело бы его до изнеможения, теперь вызывало лишь легкую усталость. Он осторожно переступил порог и вышел в коридор. Прежде всего необходимо найти Заррок и эту эльфийскую девушку, думал он. Она наверняка здесь, в одной из камер, вот только времени нет проверять их все подряд. Что же касается меча, то он, скорее всего, у шейда. Мысли Эрагона все еще немного путались. «Чего я здесь стою? — вдруг подумал он. — Ведь я мог бы, и не выходя в коридор, спастись из заточения, всего лишь открыв оконную решетку. Хотя тогда я не смог бы добраться до той эльфийки…»
«Сапфира, где ты? Мне нужна твоя помощь!» — призывал он дракониху. Но она по-прежнему не откликалась, и Эрагон решил пока не предпринимать новых попыток связаться с нею и сделать это только после того, как полностью восстановит силы.
Неожиданно он услышал голос Сапфиры: «Эрагон! Я над Гиллидом. Ничего не предпринимай. Муртаг спешит к тебе на помощь!»
Эрагон задумался и, услышав чьи-то шаги, быстро вернулся в камеру. Мимо его двери простучали сапогами шестеро стражников и вдруг остановились, заметив, должно быть, что темница не заперта. Эрагон, притаившись за дверью, видел, как они побледнели. «Господи, да ведь они знают, кто я такой! Так, может, мне просто попробовать их напугать? Тогда и драться не придется!» — лихорадочно соображал он.
— Взять его! — крикнул один из стражников. И остальные, обнажив мечи, бросились в камеру.
Было полным безумием сражаться с шестью вооруженными людьми, будучи слабым и безоружным, но мысль о несчастной пленнице заставила Эрагона остаться на месте. Не мог он бросить ее здесь! И, не зная, выживет ли после такого усилия, все же поднял руку, на которой ослепительно сверкнул знак Всадника. Ужас вспыхнул в глазах стражников, однако воздетой рукой этих суровых, закаленных в боях воинов было не остановить, и Эрагон открыл рот, чтобы произнести страшное заклятие, но тут что-то прожужжало, мелькнуло, и один из стражников рухнул на пол с торчащей из спины стрелой. Почти сразу же упали и еще двое, так и не успев понять, что же происходит.
В том конце коридора, откуда вышли стражники, стоял какой-то бородатый оборванец с луком в руках. У ног его лежал костыль, который был ему явно не нужен, ибо стоял он свободно и прямо.
Трое оставшихся в живых стражников повернулись к нему лицом, и Эрагон, воспользовавшись этим, крикнул: «Фриста!» — и тут же один из стражников схватился за грудь и рухнул как подкошенный. Эрагон пошатнулся, ибо магия требовала свою дань сразу, и увидел, как второму стражнику в горло вонзилась стрела.
— Третьего не убивай! — вскричал Эрагон, видя, что его спаситель уже прицелился в последнего из оставшихся в живых стражника.
Бородач опустил свой лук. А Эрагон все свое внимание сосредоточил на несчастном стражнике. Тот тяжело дышал, выпучив от страха глаза и, похоже, понимая, что его по какой-то причине пощадили.
— Ты видел, что я могу с тобой сделать, — сказал ему Эрагон, — так что лучше не запирайся, а отвечай на мои вопросы сразу, иначе оставшуюся жизнь проведешь в страшных мучениях. Во-первых, где мой меч? И сам клинок, и ножны красного цвета. А во-вторых, куда вы дели эльфа?
Стражник упорно молчал, он даже губ не разжал. Ладонь Эрагона угрожающе светилась: он собирался с силами.
— Ты горько раскаешься! — прорычал он. — Знаешь, какую боль способна причинить всего лишь одна песчинка, если я раскалю ее докрасна и запущу тебе в кишки? Особенно если она не остынет в течение ближайших двадцати лет и будет медленно прожигать себе путь в твоей плоти до самых ступней? К тому времени, когда эта песчинка наконец выйдет наружу, ты уже будешь глубоким стариком. — Он выразительно помолчал. — Все это я тебе обещаю, если ты так и не ответишь на заданные мной вопросы.
Стражник еще больше выпучил глаза, но продолжал молчать. Эрагон поскреб носком башмака грязный каменный пол и равнодушно заявил:
— Ну что ж, этот камешек, правда, несколько больше песчинки, зато будь доволен: он прожжет тебя насквозь гораздо быстрее. Но, правда, и дырку после себя оставит побольше. — И в ту же минуту камешек, который он поднял с пола, вспыхнул темно-вишневым светом, но руку ему не обжег.
— Ладно, ладно, только пытать меня не надо! — завопил стражник. — Эльфийка в последней камере слева! А насчет твоего меча я ничего не знаю. Возможно, он наверху, в оружейной. Там вообще все оружие хранится.
Эрагон кивнул и прошептал: «Слитха». Глазау стражника закатились под лоб, и он кулем сполз на пол.
— Ты убил его?
Эрагон посмотрел на незнакомца, который стоял всего в нескольких шагах от него. Прищурившись, он вглядывался в заросшее бородой лицо, силясь узнать его, и вдруг воскликнул:
— Муртаг?!
— Я. — И Муртаг быстро приподнял накладную бороду. — Пусть пока так будет. Не стоит мне свое лицо показывать. Так ты его убил?
— Нет, он просто спит. Как ты сюда пробрался?
— Нет времени рассказывать. Нам нужно побыстрее подняться наверх. Там нас, возможно, ожидает спасение, так что не стоит упускать этот последний шанс.
— Ты разве не слышал, что я ему сказал? — И Эрагон ткнул пальцем в бесчувственного стражника. — Здесь, в тюрьме эльф! Девушка! Я ее видел собственными глазами! И мы непременно должны ее спасти. Мне нужна твоя помощь, Муртаг!
— Эльф!.. — проворчал Муртаг и нервно прошелся по коридору. — Нет, ты, должно быть, ошибся. Нам надо бежать, Эрагон, пока у нас еще есть шанс спастись. — Он остановился перед той камерой, на которую указал им стражник, и вытащил из-под драного плаща связку ключей. — Это я еще у ворот позаимствовал, — с усмешкой пояснил он.
Эрагон невольно потянулся к ключам, и Муртаг, пожав плечами, передал их ему. Быстро отыскав нужный ключ, Эрагон распахнул дверь: это была та сажая темница! В окно проникал один-единственный лучик лунного света, заливая лицо эльфийки серебристым сиянием.
Она посмотрела прямо на Эрагона, похожая на натянутую тетиву лука и готовая ко всему на свете. Голову она держала высоко, с достоинством настоящей королевы. Ее глаза, темно-зеленые, почти черные, имели слегка треугольную форму, как у кошки. У Эрагона по спине пробежал холодок.
Вгляды их на мгновение пересеклись, и она, вздрогнув, упала без чувств. Эрагон едва успел подхватить ее. Она оказалась удивительно легкой и пахла свежей сосновой хвоей.
В камеру заглянул Муртаг:
— Ты был прав: она действительно прекрасна!
— Но ей очень плохо…
— Ничего, мы потом ее вылечим. Ты в состоянии нести ее? — Эрагон покачал головой. — Тогда ее понесу я. — И Муртаг взвалил бесчувственное тело девушки на плечо. — А теперь наверх! — И он сунул Эрагону кинжал. Они выбежали в коридор, старательно обходя валявшихся там стражников.
Муртаг привел Эрагона к каменной лестнице, и они поднялись на второй этаж.
— Как же нам отсюда выбраться незамеченными? — спросил Эрагон.
— Никак, — проворчал Муртаг.
Ничего себе! Эрагон с тревогой прислушивался к каждому звуку, ожидая, что вот-вот появятся стражники, а может быть, и сам шейд. Неподалеку находилась тюремная столовая с широкими деревянными столами. На стенах столовой висели боевые щиты. Муртаг положил девушку на один из столов и внимательно осмотрел потолок, украшенный резными балками.
— Ты можешь кое-что передать Сапфире? — спросил он Эрагона.
— Конечно.
— Скажи, чтобы она подождала еще пять минут.
Где-то вдалеке слышались крики. Мимо входа в столовую протопали воины. Эрагон от волнения даже губу закусил.
— Каков бы ни был твой план, но времени у нас, по-моему, совсем нет, — заметил он.
— Ничего, ты просто передай ей это и постарайся никому не попадаться на глаза. И девушку спрячь, — бросил ему Муртаг и выскочил из комнаты.
Эрагон передал его слова Сапфире, с ужасом слыша, как по лестнице поднимаются стражники. От волнения ему еще больше захотелось есть. Собрав последние силы, он стащил девушку на пол и вместе с нею спрятался под столом. В руке он крепко сжимал кинжал.
В комнату вошли десять стражников. Они торопливо осмотрелись, даже толком не заглянув под столы, и проследовали дальше. Эрагон перевел дыхание и прислонился к ножке стола. В животе у него бурчало от голода, глотка совершенно пересохла, ведь он не пил больше суток. И тут он заметил на одном из столов кружку и тарелку с остатками еды.
Стрелой метнувшись туда, он схватил тарелку и кружку и снова спрятался под стол. В кружке было немного янтарного цвета пива — ему хватило на два больших глотка. Как только прохладная жидкость скользнула в измученную глотку, сразу стало легче, и он жадно набросился на объедки.
Вскоре вернулся Муртаг, таща Заррок, какой-то лук весьма странной формы и очень элегантный меч без ножен. Заррок он сразу же протянул Эрагону.
— Лук и вот этот меч я нашел в оружейной, — сказал он. — Я такого оружия никогда не видел. Наверное, это ее. — И он указал на девушку.
— Сейчас выясним, — сказал Эрагон, дожевывая кусок хлеба.
Оказалось, что меч — легкий, светлый, с изогнутой гардой, концы которой сходили на нет, — идеально подходил к ножнам, висевшим у девушки на поясе. Установить, ей ли принадлежит и лук, никакой возможности пока не было, но лук имел такую изящную форму, что вряд ли мог принадлежать кому-то другому, кроме эльфа.
— Ну что? — спросил Эрагон. — Так и будем торчать тут? Пока стражники до нас не доберутся?
— Не успеют, — спокойно ответил Муртаг, вкладывая в лук стрелу. — Подождать надо совсем немного. Я же сказал тебе: твое бегство подготовлено.
— Да ты пойми, мой главный пленитель — шейд! — воскликнул Эрагон. — И если он сейчас нас обнаружит, нам конец!
— Шейд?! — воскликнул Муртаг, точно не веря собственным ушам. — Раз так, передай Сапфире, чтоб немедленно прилетала! Хотя, вообще-то, мы должны были подождать смены караула…
Эрагон поспешно связался с Сапфирой, и она, конечно, засыпала его множеством вопросов, так что он с трудом смог убедить ее действовать.
— Кстати, ты здорово спутал наши планы тем, что освободился сам, — сказал ему Муртаг, не спуская глаз с двери и явно поджидая стражников.
Эрагону даже смешно стало.
— Знай я о ваших планах, то, конечно, подождал бы, — ехидно заметил он. — Но, если честно, ты появился очень вовремя. Я бы и уползти-то не смог, если б мне пришлось сражаться со всеми стражниками в одиночку.
— Рад, что оказался тебе полезен, — сухо заметил Муртаг и замер, услышав топот бегущих ног. — Ну все, теперь остается лишь надеяться, что этот шейд нас не сразу найдет!
Негромкий леденящий душу смех раздался у них за спиной:
— Боюсь, что он уже вас нашел.
Муртаг и Эрагон обернулись, как ужаленные, и увидели, что шейд в полном одиночестве стоит у дальней стены столовой, а в руке у него клинок со светлым лезвием, украшенным тонкой резьбой. Легким движением он расстегнул красивую застежку, удерживавшую его роскошный плащ, и плащ упал на пол. У него было тело бегуна, такое же стройное, мускулистое и небольшое, но Эрагон помнил, о чем предупреждал его Бром: внешность шейдов обманчива, и любой из них в несколько раз сильнее обычного человека.
— Итак, мой юный Всадник, не хочешь ли померяться со мной силой? — усмехнулся шейд. — Мне, право же, не следовало верить капитану, который уверял меня, что ты съел всю принесенную еду. Что ж, больше я подобной ошибки не совершу.
— Беру его на себя, — едва слышно прошептал Муртаг, не разжимая губ. И быстро положил лук на пол, крепче сжав в руке меч.
— Нет, — так же тихо ответил Эрагон. — Он хочет заполучить живым меня, а не тебя. Я смогу на какое-то время отвлечь его, а ты пока постарайся обеспечить нам путь к отступлению.
— Ладно, давай, — согласился Муртаг. — Надеюсь, тебе не придется слишком долго его удерживать.
— Я тоже на это надеюсь. — Эрагон с Зарроком в руке медленно двинулся на врага. Красное лезвие поблескивало в пламени факелов, горевших на стенах.
Темные глаза шейда вспыхнули, как угли. Он негромко рассмеялся.
— Неужели ты действительно надеешься победить меня, славный Дю Сундавар Фреохр? Что за жалкое имя ты себе выдумал! Я ожидал чего-нибудь более изощренного, но, видимо, на большее ты не способен.
Эрагон не обратил на его насмешки внимания. Он не сводил глаз с лица шейда — малейшее движение глаз или губ могли выдать его следующий маневр. «Я не могу воспользоваться магией, ибо и шейд сразу же к ней прибегнет, — думал Эрагон, — а он полагает, что сумеет и так победить меня, не прибегая к колдовству. И скорее всего, это так и есть».
Но они не успели приступить к поединку: потолок над ними загудел, задрожал, сверху посыпались пыль и куски дерева. С крыши доносились отчаянные вопли и звон мечей. Опасаясь, как бы его не задело падающими обломками балок, Эрагон вскинул глаза к потолку, и шейд, воспользовавшись этим, мгновенно нанес удар и чуть не проткнул Эрагона насквозь, но тот, к счастью, успел все же парировать. Мечи их пересеклись с таким звоном и с такой силой, что Эрагон даже зубами скрипнул — рука у него мгновенно онемела. Черт побери! До чего же силен этот шейд! Эрагон, стиснув рукоять Заррока обеими руками, попытался нанести шейду мощный удар в голову, но тот легко парировал этот удар.
Над крышей завопили еще громче, а потом послышались такие звуки, словно по черепице ударили разом несколько сотен копий. По потолку пробежали три здоровенные трещины. В образовавшиеся проломы посыпалась черепица, но соперники не обращали на это внимания. Эрагон не дрогнул, даже когда кусок черепицы с грохотом рухнул прямо к его ногам. Он все свое внимание сосредоточил на действиях противника, чувствуя себя на редкость слабым и беспомощным, хотя фехтовать его и учил такой мастер клинка, как Бром, да и тренировки в паре с Муртагом явно пошли ему на пользу. Однако же этот шейд играл с ним, как кошка с мышью!
Эрагон постепенно отступал спиной к Муртагу, руки у него дрожали — столь мощными были удары противника, которые он пока еще мог отразить. Но каждый из ударов был тяжелее предыдущего, а у Эрагона уже не было сил обратиться за помощью к магии, даже если б он этого и хотел. И тут, как-то особенно хитро вывернув кисть, шейд выбил меч у него из рук. Удар был так силен, что Эрагон, задыхаясь, упал на колени. Тем временем шум наверху стал просто оглушительным.
Высокомерно глянув на Эрагона, шейд презрительно промолвил:
— Возможно, ты и лакомая добыча для тех, кто затеял эту игру, но я лично весьма разочарован: не очень-то на многое ты способен! Если и прочие Всадники столь же слабы, то, должно быть, им удавалось так долго удерживать власть только благодаря количественному преимуществу.
Эрагон поднял на него глаза и молча покачал головой. Лишь теперь он понял, в чем заключался план Муртага. «Сапфира, пора!» — мысленно скомандовал он драконихе. А вслух сказал, по-прежнему пристально глядя на шейда:
— Ты еще кое о чем забываешь.
— Интересно, о чем же? — насмешливо спросил тот. Раздался страшный грохот, и в огромном проломе стало видно ночное небо.
— О драконах! — выкрикнул Эрагон, перекрывая шум, и едва успел вывернуться из-под удара противника, который яростно зарычал, снова замахнулся и снова неудачно. И вдруг лицо его исказилось, и он удивленно опустил глаза: стрела, пущенная Муртагом, насквозь пробила ему плечо.
Шейд рассмеялся и легко, двумя пальцами, выдернул стрелу.
— Надо стрелять более метко, если действительно хочешь остановить меня! — воскликнул он, и тут вторая стрела вошла ему прямо в переносицу. Шейд страшно завыл, точно в предсмертной тоске, и закрыл руками лицо. Кожа у него на лице посерела, а вокруг него самого возникло облачко тумана, в котором он, казалось, постепенно растворялся. Потом раздался его последний оглушительный вопль, туман рассеялся, и там, где только что стоял шейд, не осталось ничего, кроме его одежды и плаща.
— Ты все-таки убил его! — восхищенно воскликнул Эрагон. Он знал только двух легендарных героев, которым удалось выжить в поединке с шейдами и сразить противника.
— Не уверен, — пробормотал Муртаг. Кто-то из стражников крикнул:
— Точно, он его прикончил! Взять их! — И множество воинов с сетями и копьями ворвались в столовую с обоих ее концов.
Эрагон и Муртаг спиной к спине отражали их атаки, медленно продвигаясь вдоль стены к центру комнаты вместе с бесчувственной девушкой. Стражники надвигались на них полукругом. Вдруг в пролом просунулась голова ревущей Сапфиры с разинутой пастью. Дракониха еще расширила дыру в потолке мощными когтистыми лапами, выломав несколько досок, и стала видна почти целиком.
Зрелище было настолько устрашающее, что трое стражников не выдержали и обратились в бегство. Остальные, впрочем, с места не двинулись. С грохотом треснула несущая балка, вниз посыпался град щепок и довольно увесистых обломков. Стражники дрогнули, но позиций своих пока что не сдавали. Эрагон и Муртаг прижались к стене, чтобы не оказаться искалеченными падавшими сверху кусками дерева. Сапфира снова взревела, демонстрируя огромные клыки, и тут стражники не выдержали, бросившись бежать, сбивая друг друга с ног и топча упавших.
Последним титаническим усилием Сапфира покончила с потолком и, сложив крылья, спрыгнула на пол. Под ее тяжестью крепкий и грубо сколоченный стол хрустнул, точно яичная скорлупа. Эрагон завопил от восторга и невероятного облегчения и бросился к Сапфире на шею. Она ласково замурлыкала и сообщила:
«Я по тебе соскучилась, малыш!»
«И я по тебе тоже. Очень! Но тут мы еще кое-кого из тюрьмы спасли. Ты сможешь вынести троих? Это очень важно!»
«Конечно смогу!» — небрежно фыркнула Сапфира, отшвыривая лапой обломки дерева и обеденные столы и расчищая себе место для разбега.
Муртаг и Эрагон вытащили девушку из укрытия, и дракониха даже зашипела от изумления, увидев ее:
«Эльф?»
«Да, эльф, эльфийская девушка! Та самая, которую я видел во сне! — принялся торопливо рассказывать Эрагон, подбирая с пола свой меч и помогая Муртагу усадить эльфийку в седло. Потом они оба тоже взобрались на Сапфиру, и он спросил: — Я слышал, на крыше шло настоящее сражение? Там еще кто-то остался?»
«Сражение было, но никого в живых не осталось. Вы готовы?»
«Готовы».
Сапфира подпрыгнула, взлетела, и они увидели крышу крепости, буквально заваленную телами стражников.
— Гляди! — крикнул Муртаг.
Лучники на главной башне уже прицелились в них.
— Сапфира! Набирай высоту! Не медли! — крикнул Эрагон во весь голос.
Дракониха развернула крылья, пробежала до края крыши и подпрыгнула, сильно оттолкнувшись мощными лапами. Сперва из-за чрезмерной ноши она чуть не рухнула вниз, и сердце Эрагона тревожно екнуло, а в воздухе запели выпущенные лучниками стрелы.
Взревев от боли — стрелы все-таки успели в нее вонзиться, — Сапфира резко свернула влево, чтобы избежать следующего залпа. Во тьме снова запели стрелы, но все же ночь защитила ее от их смертельных укусов. Эрагон, страшно огорченный, беззвучно спросил:
«Куда тебя ранили?»
«В оба крыла… И одна стрела там застряла…» Сапфира дышала с трудом; ей явно было слишком тяжело.
«Далеко ли ты сможешь нас унести?»
«Достаточно далеко от города, не беспокойся».
Эрагон крепко прижал к себе девушку, и они полетели прочь от Гиллида, устремляясь к востоку и все выше поднимаясь в ночное небо.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:56 pm

ВОИН И ЦЕЛИТЕЛЬ

Сапфира приземлилась на вершине какого-то холма, поросшего лесом, высмотрев с высоты вполне приличную поляну. Она бессильно уронила распростертые крылья, и Зрагон бросился осматривать ее раны. Они находились, видимо, не более чем в полулиге от Гиллида. На опушке были привязаны Сноуфайр и Торнак, которые нервно всхрапывали из-за чрезмерной близости дракона, и Муртаг пошел успокоить коней.
В темноте видно было плохо, и Эрагон ощупью пытался определить, куда именно попали стрелы. Он отыскал три окровавленных отверстия в тонкой мембране правого крыла, а от левого был даже оторван небольшой кусочек. Сапфира вздрагивала каждый раз, когда руки Эрагона касались ее ран, и он постарался использовать все свои знания и навыки, чтобы залечить с помощью магии отверстия, пробитые в правом крыле, а затем занялся стрелой, застрявшей в мышце драконьего плеча. Конец стрелы торчал оттуда, пробив маховую мышцу насквозь, из раны сочилась кровь.
Эрагон призвал на помощь Муртага:
— Ты придержи ей крыло, а я попробую вытащить эту чертову стрелу. — И показал, как именно следует держать крыло. «Будет больно, — предупредил он Сапфиру, — но ты потерпи, я быстро. И постарайся не вырываться — иначе ты поранишь и себя, и нас».
Она вытянула шею и, выдрав из земли молодое деревце, стиснула его зубами.
«Я готова», — сообщила она Эрагону. «Хорошо».
— Держи крепче, — шепнул он Муртагу и изо всех сил дернул за наконечник стрелы, предварительно отломав ее хвостовое оперение.
Стараясь не бередить рану, он ловко вытянул стрелу из плеча Сапфиры. Она, закинув голову, застонала, несмотря на зажатое в зубах деревце, и крыло ее непроизвольно дернулось. Муртаг не только получил по зубам, но и упал на землю, а Сапфира взвыла и так тряхнула зажатым в зубах деревцем, что обоих юношей с ног до головы засыпало землей. Но Эрагон продолжал колдовать над ее раной до тех пор, пока она не затянулась. Только тогда он наконец поднял голову и помог Муртагу подняться. Тот едва стоял на ногах.
— Никак не ожидал, что она так здорово мне врежет! — признался он, ощупывая ободранную и распухшую челюсть.
«Мне очень жаль!» — тут же заверила Эрагона Сапфира.
— Она не хотела тебя ударить, — сказал он Муртагу. — И просит прощения.
После этого Эрагон полностью переключил свое внимание на бесчувственную девушку.
«Тебе придется некоторое время нести ее на себе, — сказал он Сапфире. — На лошади она ехать не может. Думаю, что теперь, когда мы вытащили стрелу, ты быстро поправишься. Да и девушка гораздо легче меня».
Сапфира качнула головой:
«Хорошо, я ее понесу».
«Спасибо, — сказал Эрагон и крепко ее обнял. — То, что ты сотворила в крепости, было просто потрясающе! Я никогда этого не забуду!»
Она ласково на него посмотрела:
«Ну, мне пора».
Эрагон, поудобнее устроив эльфийку, отступил в сторону, давая Сапфире возможность взлететь. Черные волосы девушки развевались на ветру. Одно мгновение — и обе пропали из виду, а Эрагон поспешил к Сноуфайру, вскочил в седло, и они с Муртагом галопом понеслись вслед за улетевшей Сапфирой.
На ходу Эрагон вспоминал, что ему известно об эльфах. Они очень долго живут — об этом он не раз слышал, хотя и не знал, насколько долго. Они говорят на древнем языке, и многие из них умеют применять магию. После падения власти Всадников эльфы ушли в добровольное изгнание, и с тех пор никого из них в Империи не видели. Так почему же эта прекрасная девушка сейчас оказалась здесь и совершенно одна? И как слугам Империи удалось ее схватить? Если она умеет колдовать, то ее, скорее всего, опоили каким-то зельем — на всякий случай…
Они мчались сквозь ночь, не останавливаясь, даже когда чувствовали, что силы начинают оставлять их, и несмотря на воспаленные от усталости глаза и неловкие движения. Позади была видна цепочка огней: это конные воины Гиллида бросились за ними в погоню.
Наконец занялся рассвет, и Муртаг с Эрагоном, не сговариваясь, остановили коней.
— Придется все-таки устроить привал, — еле вымолвил Эрагон. — По-моему, я сейчас упаду с седла. Мне просто необходимо поспать… И мне уже все равно, догонят нас или нет…
— Ладно, — кивнул Муртаг, который тоже тер усталые глаза. — Скажи Сапфире, чтоб спускалась. Мы поедем ей навстречу.
Следуя указаниям Сапфиры, они быстро добрались до подножия небольшого утеса, где бежал ручей. Дракониха уже приземлилась и успела напиться свежей холодной воды, а потому чувствовала себя неплохо. Девушка по-прежнему была привязана к ее седлу. Эрагона и Муртага Сапфира встретила негромким довольным урчанием. Эрагон спрыгнул с седла и подбежал к ней.
Муртаг помог ему снять девушку с драконьей спины и опустить на землю. Потом они оба плюхнулись рядом, привалившись к скале и чувствуя себя совершенно обессиленными. Сапфира с любопытством рассматривала эльфийку.
«Интересно, почему она так и не проснулась? Ведь мы несколько часов провели в воздухе?» — спросила она.
«Кто знает, что они с ней сотворили?» — мрачно откликнулся Эрагон.
Муртаг, догадавшись, что речь идет о девушке, сказал:
— Насколько мне известно, это первый эльф, которого удалось захватить Гальбаториксу, хотя он упорно искал встречи с ними с тех пор, как они скрылись с глаз людских. По всей видимости, его слуги либо все же отыскали убежище эльфов, либо эта девушка попалась им в руки совершенно случайно. Наиболее вероятно второе. Если бы Гальбаторикс узнал, где скрываются эльфы, то немедленно послал бы против них все свои войска. А поскольку этого пока не произошло, вопрос в том, сумели ли королевские палачи пыткой вызнать у этой несчастной хотя бы что-то, прежде чем мы успели ее спасти?
— Этого мы никак не сможем узнать, пока она в себя не придет, — покачал головой Эрагон. — Расскажи лучше, что произошло после того, как меня поймали? Как я оказался в Гиллиде?
— Ургалы теперь на службе у Империи, — кратко пояснил Муртаг, откидывая со лба волосы. — И, похоже, шейды тоже. Мы с Сапфирой видели, как ургалы передали тебя шейду — хотя, если честно, тогда я еще не знал, что это шейд, — и сопровождавшим его воинам. Они и доставили тебя в Гиллид.
«Так и было», — подтвердила Сапфира, сворачиваясь клубком рядом с Эрагоном.
Эрагон тут же вспомнил техургалов, с которыми разговаривал в Тирме, и их «хозяина», о котором они упоминали. Так они имели в виду короля! И значит, я нанес оскорбление самому могущественному человеку в Алагейзии! Ему стало не по себе, но потом он вспомнил ужасную резню, устроенную ургалами в Язуаке, и дикая, вызывавшая тошноту ярость вскипела в нем.
«Значит, те ургалы, в Язуаке, выполняли приказ короля? Но зачем ему совершать подобные зверства?» — спросил он Сапфиру.
«Потому что в нем воплощено само Зло», — спокойно ответила она.
И Эрагон вскричал — уже в полный голос:
— Но это же означает войну! Как только все в Империи узнают об этом преступлении, они восстанут и перейдут на сторону варденов!
Муртаг задумчиво промолвил, опершись подбородком о сложенные на коленях руки:
— Ну что ты! Даже если люди узнают о совершенных по приказу Гальбаторикса зверствах, мало кто из них решится перейти на сторону варденов. Имея под своим началом ургалов, король вполне способен попросту закрыть границы Империи и с помощью армии держать ситуацию под контролем, какой бы мятежный дух ни витал среди его подданных. Запугав их, он сможет творить в своем государстве все, что захочет. И даже если все жители Алагейзии дружно его возненавидят, он заставит их подчиниться и воевать против общего врага.
— И кто же станет этим «общим врагом», — растерянно спросил Эрагон.
— Эльфы и вардены, разумеется. Если умело воспользоваться слухами, можно ведь и героев превратить в самых отвратительных чудовищ, а эльфов — в этаких оборотней, которые только и ждут возможности отнять у людей их земли и лишить их спокойной жизни. Можно даже разъяснить, что мы всегда недопонимали ургалов, что на самом деле они — наши друзья и союзники в борьбе с предателями-эльфами. Вот только интересно было бы знать, что именно пообещал им Гальбаторикс в награду за верную службу?
— Но это же невозможно! — стал возражать Эрагон. — Никто так просто не поверит слухам об эльфах, да и союз Гальбаторикса с ургалами мало кому понравится. И зачем ему ургалы? У него и так власти хватает.
— Но его власти угрожают вардены, а варденам многие симпатизируют. И, между прочим, еще существует Сурда! А Сурда не признает власти Гальбаторикса с тех пор, как отделилась от Империи. В пределах Империи у него власть действительно огромная, но за ее пределами он чувствует себя не слишком уверенно. А если очень постараться и надеть на подданных розовые очки, то, конечно же, подданные станут верить каждому слову своего повелителя. Такое ведь уже не раз случалось. — И Муртаг умолк, мрачно глядя перед собой.
Его слова сильно задели Эрагона. Он глубоко задумался и вдруг услышал вопрос Сапфиры:
«А куда Гальбаторикс посылает отряды ургалов?»
«Что?» — удивился Эрагон.
«Ив Карвахолле, и в Тирме говорили, что ургалы покидают насиженные места и мигрируют куда-то на юго-восток — словно желают одолеть пустыню Хадарак. Если король действительно командует ими, то почему он посылает их именно в этом направлении? Может быть, он в какихто своих целях хочет создать в тех краях целое поселение ургалов? Сделать из них своих послушных воинов?»
При одной мысли об этом Эрагон весь похолодел. «Знаешь, сейчас я слишком устал, чтобы рассуждать на такие сложные темы, — сказал он Сапфире. — Что бы Гальбаторикс ни планировал, нам от его планов только хуже. Сейчас мне хотелось бы одного: узнать, где находятся вардены. Но без Дормнада нам их не найти. И, боюсь, как бы мы ни скрывались, рано или поздно слуги Империи нас все равно найдут».
«Не стоит сдаваться раньше времени, — попыталась приободрить его Сапфира, но потом сухо прибавила: — Хотя, возможно, ты и прав».
«Вот-вот», — насмешливо откликнулся он и, глянув на Муртага, сказал ему:
— Ты жизнью рисковал, чтобы меня спасти! Теперь я твой вечный должник. Сам я никогда бы оттуда не выбрался. — Но дело было не только в этом. Эрагон чувствовал, что за это время они стали друг другу как братья, их дружба закалилась в боях и выдержала немало испытаний на прочность, да и Муртаг не раз доказывал ему свою верность.
— Я рад, что смог тебе помочь, — просто сказал Муртаг. — Это ведь… — Он запнулся и потер руками лицо. — Это неважно. Сейчас меня больше всего беспокоит то, как нам продолжить свой путь, если за нами гонится такое количество преследователей. Ведь завтра на нас начнет охоту весь гарнизон Гиллида. И, стоит им обнаружить следы копыт, они сразу поймут, что ты не улетел верхом на Сапфире.
— Верно, — с мрачным видом кивнул Эрагон. — Но все-таки скажи, как тебе удалось пробраться в крепость?
Муртаг тихо засмеялся:
— Заплатил как следует, потом прополз по всяким помойкам… Впрочем, у меня ничего бы не вышло, если б не Сапфира. Она… — и он повернулся к драконихе, — то есть ты, это и есть главная причина и основа нашего спасения. Я и сам до сих пор удивляюсь, что нам удалось оттуда живыми уйти!
Эрагон благодарно погладил Сапфиру по чешуйчатой шее, а она довольно заурчала в ответ. Взгляд Эрагона вновь упал на лицо эльфийской девушки, это тонкое и нежное лицо было столь прекрасно, что он не мог отвести от него глаз. С трудом заставив себя отвернуться, он встал и сказал:
— Надо бы ей постель приготовить…
Муртаг тоже поднялся и расстелил на земле одеяло. Когда они перекладывали на него девушку, ее рукав, случайно зацепившись за сучок, разорвался, и Эрагон охнул от неожиданности.
Нежная рука девушки была вся покрыта синяками, порезами и ожогами, некоторые уже успели поджить, другие были совсем свежие, воспаленные. Эрагон от гнева даже слов лишился; он только качал головой, осторожно осматривая эту изувеченную до самого плеча руку. Дрожащими пальцами он развязал тесемки у ворота ее рубахи, с ужасом думая, что сейчас увидит.
Когда ее тело предстало перед ними почти обнаженным, Муртаг не выдержал и выругался: сильная и мускулистая спина эльфийки была покрыта рубцами, точно коростой, из-за чего кожа казалась похожей на пересохшую, растрескавшуюся глину. Ее безжалостно избивали бичом и, похоже, прижигали раскаленными железными щипцами, имевшими форму когтей. По всему телу девушки виднелись страшные синяки и кровоподтеки — следы бесчисленных истязаний. На левом плече они заметили синюю татуировку — тот же символ, который Эрагон видел на крупном сапфире, вделанном в перстень Брома. Глядя на истерзанное тело несчастной, Эрагон про себя поклялся непременно отомстить всем ее мучителям. Муртаг, похоже, был настроен более реалистично.
— Ты можешь исцелить ее? — спросил он.
— Я… не знаю. — И Эрагон сглотнул комок, сдавивший горло. — Не уверен. Тут слишком много…
«Эрагон! — резко одернула его Сапфира. — Это же эльфийка! Нельзя допустить, чтобы она погибла! Устал ты или нет, голоден или сыт, но ты должен ее спасти! Я соединю свои силы с твоими, но именно тебе предстоит сотворить заклятие».
«Да… ты права, Сапфира». Эрагон долго глядел на девушку. Наконец, решившись, снял перчатки и сказал Муртагу:
— Боюсь, на это уйдет довольно много времени. Ты не мог бы пока раздобыть чего-нибудь поесть? И еще: нужно прокипятить тряпки — для бинтов, на все ее раны у меня сил все равно не хватит.
— Но если мы разведем костер, нас непременно заметят, — возразил Муртаг. — Тебе придется обойтись без кипячения. Да и еда тоже будет холодной.
Эрагон хмуро признал его правоту и стал снова осматривать девушку, готовясь приступить к исцелению. Сапфира устроилась с ним рядом. Набрав в грудь побольше воздуха, Эрагон призвал на помощь магические силы, и исцеление началось.
Стоило ему произнести старинные слова заклятия:
«Вайзе хайль!» — и один из ожогов тут же стал заживать, молодая розовая кожица затянула страшную язву, образовав тонкий рубец, который затем растаял сам собой. Эрагон не стал возиться с теми ожогами и порезами, которые не представляли для раненой особой опасности, иначе у него не хватит сил на более серьезные повреждения. Его не оставляла мысль о том, как бедняжка вообще умудрилась выжить, ведь ее столько раз подвергали мучительнейшим пыткам, доводя до полусмерти с таким упорством и точностью, что ему и сейчас становилось не по себе.
Хотя он изо всех сил старался щадить естественную девичью стыдливость, все же не мог не заметить, что обнаженное тело эльфийки поистине прекрасно, несмотря на все следы пыток. От усталости он не слишком задумывался об этом, но порой уши его краснели как бы сами собой, и он от всей души надеялся, что Сапфира не узнает, какие мысли бродят у него в голове.
Весь остаток ночи и все утро он трудился над своей пациенткой, прерываясь ненадолго лишь для того, чтобы поесть и попить, ему просто необходимо было восстановить силы — во-первых, после вынужденной голодовки и связанного с большим напряжением бегства из тюрьмы, а во-вторых, в связи с теперешним весьма трудоемким процессом целительства. Сафпира все время была рядом, щедро делясь с ним своей силой, если это требовалось. Солнце было уже высоко, когда Эрагон наконец со стоном выпрямился и встал, у него болело все тело. Спотыкаясь, он разыскал в седельной сумке фляжку с вином и довольно долго пил.
— Неужели закончил? — спросил у него Муртаг. Эрагон молча кивнул, его трясло так, что он даже голосу своему не доверял. Все плыло перед глазами, колени подгибались.
«Молодец, ты отлично поработал!» — похвалила его Сапфира.
— Она будет жить? — спросил Муртаг.
— Даже и не знаю! — хрипло выдохнул Эрагон, чуть не падая от усталости. — Эльфы очень выносливы, но и они не всегда способны вынести подобные… подобный физический ущерб. Если бы я был более опытным целителем, я, возможно, сумел бы оживить ее, однако… — Он безнадежно махнул рукой, и было видно, как дрожит его рука, он даже немного вина пролил. Сделав еще глоток, он почувствовал себя чуточку лучше и сказал: — Нам, наверное, надо прямо сейчас с места сниматься.
— Нет уж! — запротестовал Муртаг. — Тебе нужно поспать.
— Я… могу отдохнуть и в седле. А тут нам оставаться нельзя — нас вот-вот со всех сторон окружат.
Муртаг неохотно согласился:
— Ладно, но сделаем так: я поведу Сноуфайра в поводу, а ты пока поспишь.
Они оседлали коней, привязали бесчувственную девушку к спине Сапфиры и покинули лагерь. Эрагон, пока еще был в состоянии, все время что-то жевал, стремясь возместить потраченную энергию, но вскоре не выдержал и, обняв Сноуфайра за шею, закрыл глаза.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:56 pm

ВОДА ИЗ ПЕСКА

Когда вечером они остановились на ночлег, Эрагон по-прежнему чувствовал страшную слабость и настроение у него было хуже некуда. Большую часть дня им приходилось, точно зайцам, удирать от погони, тем более что их преследователи еще и гончих псов с собой прихватили. Спешившись, Эрагон первым делом бросился осматривать девушку. Сапфира сообщила ему, что эльфийка несколько раз пошевелилась, но больше никаких признаков жизни не подавала. Вынимая девушку из седла, Эрагон на мгновение нежно прижал ее к себе, но тут же, смутившись, торопливо опустил на расстеленное одеяло.
Поели они кое-как — уж слишком сильно Эрагону с Муртагом хотелось спать.
— Мы не можем и дальше ехать так медленно, — сказал после ужина Муртаг. — Мы с трудом уходим от преследователей. Еще день-другой, и они наверняка нас настигнут.
— Но мы ведь не можем бросить девушку! — сердито возразил Эрагон. — Да и коней тоже. Ты ведь не бросишь Торнака, верно? А нас двоих Сапфира запросто могла бы перенести далеко отсюда. Так что выхода я не вижу.
Муртаг искоса на него глянул и осторожно предложил:
— Так, может, ты возьмешь девушку и полетишь на Сапфире? Ведь получается, что вы с Сапфирой рискуете из-за меня. Наверное, будет лучше, если я поеду своим путем.
— Если ты хотел оскорбить меня, то тебе это удалось! — проворчал Эрагон. — Я, между прочим, отлично понимаю, что оказался на свободе только благодаря тебе. И никогда не брошу тебя на растерзание слугам Гальбаторикса. Хороша была бы благодарность!
Муртаг опустил голову, помолчал и сказал:
— Мне, конечно, очень приятно это слышать, только проблемы нашей мы так никогда не решим.
— А как ее можно решить? — спросил Эрагон и кивнул в сторону эльфийки. — Жаль, что она не может подсказать нам, где найти эльфов! Вот у них мы, наверное, смогли бы обрести убежище — хотя бы временное.
— Вряд ли — если учесть, как умело они до сих пор скрывались. Да и она не стала бы нам рассказывать, где прячутся ее соплеменники. Но даже если б сказала, эльфы отнюдь не обрадовались бы нашему появлению. Да и с какой стати им нас укрывать? Последние Всадники, с которыми они имели дело, служили Гальбаториксу и Проклятым. Сомневаюсь, что у них остались об этом приятные воспоминания. А я к тому же не имею даже сомнительной чести быть Всадником. И уж со мной они точно не пожелают общаться.
«Неправда, эльфы, конечно же, нас примут!» — беззвучно заверила Эрагона Сапфира, поудобнее укладывая свои огромные крылья.
Эрагон пожал плечами и ответил обоим сразу:
— Даже если бы они и захотели помочь нам, мы все равно не знаем, как их найти. И никакой возможности расспросить эту девушку нет. Придется нам по-прежнему спасаться бегством, но вот в каком направлении лучше бежать — на север или на юг?
Муртаг, прижав пальцы к вискам и словно собираясь с мыслями, сказал:
— По-моему, единственный выход — это покинуть пределы Империи. Те немногие города, где мы могли бы обрести помощь, слишком далеко отсюда, и по дороге туда нас непременно заметят и схватят или станут преследовать. На севере мы могли бы скрыться только в лесу Дю Вельденварден, но я бы не рискнул снова проезжать мимо Гиллида. На западе сплошь имперские владения, а дальше море. На юге Сурда, и там, возможно, нашелся бы кто-то, кто помог бы тебе отыскать варденов. А на востоке… — Муртаг пожал плечами, помолчал и продолжил свою мысль: — На востоке, конечно, края неизведанные, но между нами и этими неведомыми землями раскинулась пустыня Хадарак. Где-то там скрываются и вардены, но, не зная пути, их можно искать годами.
«Но там мы все же будем в безопасности, — заметила Сапфира. — Во всяком случае, пока не встретим никого из ургалов».
Эрагон сдвинул брови. Голова у него опять разболелась, думать становилось все труднее.
— Ехать в Сурду слишком опасно, — медленно проговорил он. — Для этого пришлось бы пересечь почти всю территорию Империи, обходя при этом стороной каждое селение. Вряд ли мы сумели бы добраться туда незамеченными.
— Неужели ты хочешь попробовать пересечь пустыню? — спросил Муртаг.
— Я не вижу иного выбора. Кроме того, в этом случае мы гораздо быстрее сможем покинуть пределы Империи. Раззаки на своих крылатых скакунах, наверное, уже через пару дней будут в Гиллиде, так что времени у нас осталось немного.
— Но они смогут нагнать нас и в пустыне, — сказал Муртаг. — От такой погони вообще очень трудно уйти.
Эрагон погладил теплый бок Сапфиры, чувствуя, какой твердой стала ее чешуя.
— Да, но лишь в том случае, если они обнаружат наш след, — задумчиво промолвил он. — А для этого им придется далеко оторваться от остальных наших преследователей, так что, если дело дойдет до драки, то, мне кажется, мы втроем сумеем дать им должный отпор… Если, конечно, не попадем в засаду — как тогда мы с Бромом.
— Но если нам удастся более или менее спокойно пересечь пустыню Хадарак, — спросил Муртаг, — то куда ты намерен двигаться дальше? В тех краях, насколько я знаю, не так уж много городов и селений. Если они вообще там есть. Да и сама пустыня очень опасна. Ты хоть что-нибудь о ней знаешь?
— Только то, что там очень жарко, сухо и полно песка, — признался Эрагон.
— В общем, так оно и есть, — усмехнулся Муртаг. — А еще там полно ядовитых змей и скорпионов, а также не менее ядовитых растений — остальные же совершенно несъедобны. Да и солнце там тоже ядовитое, безжалостное. Ты помнишь ту огромную равнину, которую мы миновали по пути в Гиллид?
— Помню, конечно, я и до этого там бывал — с Бромом.
— В таком случае ты должен представлять себе, что такое беспредельность. А ведь эта равнина находится в самом сердце Империи, тогда как пустыня Хадарак — почти за ее пределами, и она раза в два, а то и в три больше! И эту пустыню ты предлагаешь нам пересечь?
Эрагон попытался представить столь бескрайнее пространство, но не сумел и вытащил из седельной сумки карту Алагейзии. Пергамент пахнул пылью. Расстелив карту на земле, Эрагон долго ее рассматривал, удивленно качая головой.
— Теперь я понимаю, почему Империя кончается там, где начинается пустыня Хадарак, — сказал он. — У Гальбаторикса просто руки коротки, чтобы туда дотянуться!
Муртаг провел рукой по карте и сказал:
— Вот смотри: все земли, что лежат к востоку от пустыни и выглядят на этой карте, как сплошное белое пятно, во времена Всадников также принадлежали Алагейзии. Если король сумеет вырастить себе новых Всадников, это позволит ему снова невероятно расширить границы Империи. Но я хотел сказать совсем не об этом. Пустыня Хадарак бесконечна и таит в себе столько опасностей, что у нас очень мало шансов пересечь ее и добраться до тех далеких краев живыми. По-моему, это совершенно безнадежное предприятие!
— Так у нас и положение совершенно безнадежное! — воскликнул Эрагон и снова уткнулся носом в карту. — Если мы поедем прямо, то у нас уйдет по крайней мере месяц, а то и два на то, чтобы добраться до восточных границ Хадарака. А вот если мы срежем угол и двинемся на юго-запад, к Беорским горам, то доберемся до цели значительно быстрее. Потом можно поехать либо на восток, вдоль горной цепи Беор, либо еще дальше на юго-запад, постепенно сворачивая к Сурде. Если эта карта достаточно точна, то расстояние отсюда до Беорских гор примерно равно тому, какое мы преодолели, направляясь в Гиллид.
— И на это у нас ушел почти месяц! Эрагон нетерпеливо тряхнул головой.
— В Гиллид мы ехали медленно, потому что я был ранен. А если поторопиться, то времени уйдет гораздо меньше.
— Хорошо, я тебя понял, — сказал Муртаг. — Но есть и еще одна очень сложная проблема, которую стоило бы обсудить заранее. Ты ведь уже заметил, что я закупил в Гиллиде припасы для нас и корм для лошадей? Но где мы в пустыне возьмем воду? Тамошние кочевники всегда тщательно прячут свои колодцы, опасаясь, как бы кто-нибудь не украл их драгоценную воду. А сколько воды мы можем увезти с собой? Ты представь только, какое количество воды необходимо в день твоей Сапфире? Да мы с тобой и за неделю не выпьем столько, сколько выпивает она и наши кони за раз! Или, может, ты сумеешь заставить дождь идти тогда, когда нам это будет необходимо? А иначе я просто не представляю, как пускаться в такой опасный путь.
Эрагон задумался. Заставить дождь пролиться?.. Нет, такое ему, пожалуй, не по силам! И вряд ли это по силам кому-либо из Всадников, даже самому сильному и умелому. Сдвинуть дождевые тучи — это все равно что гору в воздух поднять! Нет, необходимо отыскать такое решение, которое позволит ему не растрачивать полностью свои силы… А что, если попробовать превратить в воду песок? Если получится, это решило бы самую главную нашу проблему… Если только подобное превращение не потребует слишком больших затрат энергии.
— У меня есть идея, — сказал он Муртагу. — Если получится то, на что я рассчитываю, мы сумеем уйти от преследователей.
Эрагон отошел в сторону, и Сапфира тут же последовала за ним.
«Что ты собираешься делать?» — спросила она.
«Я еще не решил… Но скажи, ты смогла бы нести такой запас воды, которого нам хватило бы, чтобы пересечь пустыню?»
«Нет, конечно. Я не смогу не то что лететь с таким грузом, но и просто поднять его!»
«Жаль».
Эрагон опустился на колени, выбрал щербатый камешек — в такую впадинку как раз мог поместиться глоток воды — натолкал в эту щербинку земли и вперил в нее свой взор. Теперь предстояло самое трудное: превратить землю в воду. Но какими словами древнего языка лучше воспользоваться? Подумав, он выбрал два слова, которые показались ему наиболее действенными: «Делуа муа!», что означало: «Земля, переменись!» Произнеся их вслух, он тут же ощутил леденящее прикосновение магической силы и понял, что этот крошечный комок земли с угрожающей быстротой высасывает из него силы. Помня предостережение Брома о том, что решение некоторых задач может стоить жизни тому, кто воспользовался магией, он попытался приостановить действие заклинания, но не сумел и постарался не шевелиться, чувствуя, что слабеет с каждой секундой.
И когда он был уже почти уверен, что так и умрет, стоя на коленях над жалким комком земли, комок шевельнулся, и в углублении блеснула чистейшая вода. Эрагон с невероятным облегчением перевел дыхание и сел на землю. Сердце готово было выскочить из груди, желудок сводило от голода.
«Что случилось?» — спросила Сапфира.
Эрагон только головой помотал, не в силах ответить. Пережитое потрясение еще давало себя знать. Хорошо, что мне не пришло в голову превратить в воду целую пригоршню земли, думал он.
«Я попробовал превратить землю в воду, — через некоторое время пояснил он Сапфире, — но получилось у меня плохо. Я чуть не умер, а воды здесь не хватит и на один глоток!»
«Нужно быть осторожнее, — упрекнула его дракониха. — Магия порой дает совершенно непредсказуемые результаты — особенно если слова древнего языка соединить не так, как полагается».
Он сердито сверкнул глазами.
«Да знаю я! Но я должен был проверить! Нельзя же ждать, пока мы доберемся до пустыни».
Ему было немного стыдно, он понимал, что Сапфира хотела лишь ему помочь, что она тревожится о нем.
«Скажи, а как ты сумела превратить могилу Брома в алмазный мавзолей, не убив себя при этом?» — спросил он.
«Не знаю, как-то само получилось, — призналась она. — Получилось и все».
«А ты можешь еще раз попробовать? Только на этот раз превратить, скажем, камень в воду?»
«Эрагон, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — я умею управлять своими магическими задатками не лучше, чем, скажем, паук умеет управлять своим желанием ткать сети. Такие вещи случаются со мной вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Бром ведь говорил тебе, что вокруг драконов всегда творятся всякие чудеса, и это чистая правда. Но он никак тебе этого не объяснил, и у меня нет этому объяснений. Иногда я просто могу, совершенно не думая, превратить одну вещь в другую, а иногда остаюсь столь же бессильной в отношении магии, как наш Сноуфайр».
«Ты никогда не бываешь бессильной», — сказал он, ласково гладя ее по шее. Долгое время оба молчали. Эрагон вспоминал сделанное Сапфирой надгробие и лицо Брома под ним… И то, как тогда сомкнулся камень — точно живой… «Ну что ж, — шепнул он драконихе, — по крайней мере, мы похоронили его по-человечески».
Он бездумно водил пальцем по земле и сам не заметил, как изобразил знакомые горные хребты и небольшую долину меж ними; потом ногтем «проложил» русло реки, прибавил еще несколько деталей для большего правдоподобия и вдруг обнаружил, что любуется почти точной копией долины Паланкар. Тоска по дому сдавила ему грудь, и одним взмахом руки он уничтожил созданную им картину.
«Я больше ни о чем не хочу разговаривать!» — сердито отмахнулся он от расспросов Сапфиры и, скрестив на груди руки, уставился в то самое место, где только что брал землю, чтобы превратить ее в воду. И не поверил собственным глазам: хотя земля вокруг была совершенно суха, в этой ямке несомненно скапливалась влага! Эрагон копнул чуть глубже и обнаружил, что в нескольких дюймах от поверхности стоит вода.
— Ты только посмотри! — возбужденно воскликнул он.
Сапфира склонила голову, изучая влажную землю. «Но как это сможет помочь нам в пустыне? — спросила она. — Ведь там наверняка вода залегает очень глубоко, тебе понадобятся недели, чтоб до нее добраться».
«Ну и что? — радостно откликнулся Эрагон. — Если она там вообще есть, я смогу поднять ее к поверхности земли! Смотри!» И он, немного углубив ямку, мысленно призвал на помощь магию, но не стал превращать землю в воду, а просто попросил ту влагу, что уже содержалась в земле, подняться к нему. Раздалось слабое журчание, и в ямке забил крошечный родничок. Эрагон с улыбкой зачерпнул воду рукой и напился. Вода была холодной, чистой и вкусной. «Видишь? Мы всегда сможем добыть ее!»
Сапфира понюхала крошечное озерцо и сказала:
«Здесь — да. Но в пустыне? Да там, возможно, и вообще воды в земле не окажется!»
«Ничего, и там она тоже найдется, — заверил ее Эрагон. — Мне будет нужно всего лишь поднять ее на поверхность, а это уже не такая трудная задача. И если поднимать ее медленно, моих сил вполне на это хватит. Даже если придется поднимать воду с большой глубины. Особенно если ты мне поможешь».
Сапфира посмотрела на него с сомнением:
«Ты уверен? Подумай хорошенько! Ведь от этого будут зависеть наши жизни».
Эрагон колебался не более минуты:
«Я уверен!»
«Ну, тогда ступай к Муртагу. А я подежурю, пока ты будешь спать».
«Но ведь и ты тоже всю ночь не спала, — запротестовал Эрагон. — Тебе нужно отдохнуть».
«Ничего, я гораздо сильнее, чем ты думаешь, — ласково сказала она и, шурша чешуей, снова уютно свернулась на земле, зорко посматривая в ту сторону, откуда могли появиться их преследователи, Эрагон обнял ее, и она довольно замурлыкала, даже бока заходили. — Ступай, ступай, отдохни».
Когда Эрагон вернулся к костру, Муртаг с нетерпением спросил у него:
— Ну что, открыта для нас пустыня или нет?
— Открыта, — кивнул Эрагон, улегся с ним рядом и стал рассказывать о своих опытах с землей и водой. Потом повернулся на бок и стал смотреть на прекрасную эльфийку. И смотрел на нее до тех пор, пока его не сморил сон.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:56 pm

РЕКА РАМР

Они заставили себя подняться чуть свет, в серых сумерках. Эрагон дрожал от утреннего холода, но больше всего беспокоился о девушке.
— Как же мы ее повезем? Она не может несколько дней подряд ехать верхом на Сапфире — у той слишком твердая и острая чешуя, а бедняжка и так вся изранена. А в лапах ее нести Сапфира долго не сможет: во-первых, она от этого быстро устанет, а во-вторых, ей трудно приземляться. И волокушу тоже использовать нельзя: в такой местности мы ее мигом разнесем в щепки, да и коней она сильно тормозить будет.
Муртаг, седлая Торнака, предложил:
— Тогда ты можешь полететь на Сапфире, а девицу можно привязать к седлу Сноуфайра. Вот только вряд ли ее ранам будет от этого намного лучше.
«У меня есть решение, — неожиданно вмешалась в их разговор Сапфира. — А что, если привязать девушку ко мне снизу? К моему брюху? Тогда я смогу совершенно свободно лететь, да и она будет в большей безопасности, чем в седле. Единственная опасность — если в нас вздумают стрелять из луков, но в таком случае мне ничего не стоит подняться так высоко, что никакая стрела не достанет».
Идея пришлась по вкусу. Сложив пополам одно из одеял, Эрагон плотно завернул в него хрупкое тело эль-фийки. Друзья пожертвовали и остальными одеялами, а также запасной одеждой, чтобы как следует привязать девушку к могучему телу Сапфиры. Критически оглядев плоды своих трудов, Эрагон покачал головой:
— Боюсь, все это быстро перетрется о чешую.
— Ничего, мы будем время от времени проверять, крепко ли держится Сапфирина ноша, — утешил его Муртаг.
«Ну что, в путь?» — спросила Сапфира, и Эрагон повторил ее вопрос вслух.
Глаза Муртага как-то недобро блеснули, рот искривила усмешка, когда он глянул в ту сторону, откуда они пришли. На горизонте был явственно виден дым над лагерем их преследователей.
— Ну что ж, — сказал он, — я всегда любил бегать наперегонки!
— Вот и побежим, собственную жизнь спасая! — подхватил его мрачную шутку Эрагон.
Муртаг, не говоря больше ни слова, взлетел в седло и погнал Торнака в сторону пустыни. Эрагон на Сноуфайре не отставал. Сапфира вместе с девушкой умчались вперед, дракониха летела довольно низко, чтобы ее не увидели в лагере. Впереди лежал долгий путь к пустыне Хадарак.
Эрагон все время внимательно следил, нет ли за ними погони, но думал только о спасенной ими девушке. Эльфы! С ними летит настоящий эльф! Интересно, что бы сказал на это Роран. Эрагону вдруг пришло в голову, что, если он когда-нибудь вернется в Карвахолл, ему будет нелегко убедить кого бы то ни было, что все это с ним действительно случилось.
Весь день Эрагон и Муртаг гнали коней по равнине, не обращая внимания ни на усталость, ни на голод. Кони, конечно, тоже очень устали, и юноши время от времени спрыгивали с седел и бежали рядом, давая Торнаку и Сноуфайру хоть немного отдохнуть. Останавливались они за весь день только дважды и ненадолго: только чтобы дать коням поесть и напиться.
Хотя теперь преследователи остались далеко позади, им все равно приходилось обходить стороной каждое селение, чтобы избежать нового столкновения с отрядом воинов. Каким-то образом все тамошние гарнизоны были подняты по тревоге и повсюду выставлены сторожевые посты. Дважды они чуть не попали в засаду, избежав этого лишь благодаря Сапфире, которая сумела учуять впереди вооруженных людей. После второй подобной неприятности они стали вообще избегать дорог.
Очертания каменистой равнины несколько смягчились в сумерках, когда вечер набросил на небеса свой темный плащ. Но Эрагон и Муртаг не остановились и ночью, безжалостно погоняя коней и отмеривая милю за милей. И наконец среди ночи земля точно вдруг вздыбилась перед ними — это были первые дюны, густо поросшие кактусами.
Муртаг указал вперед:
— Вон там, в нескольких лигах отсюда, город Булб-ридж, и там нас определенно уже поджидают. Надо попытаться проскользнуть мимо всех постов, пока темно.
Через три часа они увидели над пустыней соломенно-желтый свет — уличные фонари Булбриджа и горевшие вокруг города сторожевые костры. Эрагон и Муртаг обмотали мечи плащами, чтоб не звенели, спешились и повели коней в поводу, осторожно обходя Булбридж по широкой дуге и внимательно прислушиваясь к каждому звуку, чтобы нечаянно не наткнуться на сторожевой пост.
Наконец город остался позади, и Эрагон вздохнул с облегчением. По небу уже разливалась заря, остывший за ночь воздух стал теплее. На вершине холма они остановились, чтобы оглядеться. Слева была река Рамр, но она же виднелась и справа, делая петлю милях в пяти от них, а потом текла дальше на юг, снова делая петлю и поворачивая уже на запад. Оказалось, что за прошедшие сутки они отмахали не меньше шестнадцати лиг.
Эрагон благодарно обнял Сноуфайра за шею и предложил Муртагу:
— Давай поищем какую-нибудь пещеру или укромную низинку, где можно было бы спокойно поспать.
Они остановились в небольшой можжевеловой рощице и, едва отвязав от терпеливо выжидавшей Сапфиры девушку и уложив ее поудобнее, рухнули на подстеленные одеяла.
— Я подежурю первым, — сказал Муртаг, — а тебя разбужу часа через два. — Эрагон что-то пробормотал в знак согласия и с головой накрылся одеялом.
К вечеру оба опять совершенно вымотались, но тем не менее готовы были продолжать путь. Когда после короткой передышки они собирались отправиться дальше, Сапфира заметила: «Сегодня уже третья ночь с тех пор, как мы бежали из Гиллида, а эта девушка так и не приходила в себя. И ничего не ела и не пила. Я знаю об эльфах очень немного, но она кажется такой хрупкой… По-моему, она просто не выживет, если и дальше даже пить не будет!»
— В чем дело? — спросил Муртаг, выглядывая из-за Торнака.
— Сапфира беспокоится, что девушка до сих пор без сознания и ничего даже не пила, — пояснил Эрагон. — Я, конечно, отчасти залечил ее раны, но это, похоже, не очень-то ей помогло.
— Может, этот шейд что-то сотворил с ее душой? — предположил Муртаг.
— Возможно. Но я не знаю, как ей помочь!
Муртаг опустился возле прекрасной эльфийки на колени и внимательно ее осмотрел, потом покачал головой и встал.
— Мне кажется, она просто спит. И довольно спокойным сном. И по-моему, ее можно легко разбудить просто словом или прикосновением, но тем не менее она не желает просыпаться. Может быть, такой сон эльфы нарочно вызывают, чтобы избежать лишних страданий? Но если это так, то почему она никак не просыпается? Ведь теперь ей уже ничто не грозит.
— Но знает ли она об этом? — тихо сказал Эрагон. Муртаг положил руку ему на плечо:
— Ничего, с этим мы разберемся позже. А теперь надо ехать дальше, иначе мы рискуем потерять все, что сумели выиграть за это время. Потом ты сможешь сколько угодно заниматься ее здоровьем — мы специально для этого остановимся и устроим себе отдых.
— Нет, кое-что я сделаю все же прямо сейчас, — сказал Эрагон и, намочив тряпицу, выжал несколько капель воды на прелестные крепко сжатые губы девушки. Он проделал это еще несколько раз, любуясь ее прямыми бровями и длинными загнутыми ресницами. В эти минуты он чувствовал себя сильным и смелым — настоящим защитником!
Они петляли меж холмов, избегая подниматься на вершины, чтобы их не заметили часовые. По той же причине осталась на земле и Сапфира. Несмотря на свои гигантские размеры, она была очень ловка, вынослива и двигалась совершенно бесшумно, только ее хвост, тянувшийся за ней точно толстая синяя змея, издавал довольно громкое шуршание.
Небо на востоке посветлело. Взошла утренняя звезда Айедейл, и вскоре они достигли обрывистого берега реки Рамр. Внизу виднелись груды выброшенного мусора и плавника. Поток дико ревел, разбиваясь о валуны и срывая нависшие над водой ветви деревьев.
— Добрались! — крикнул Эрагон, перекрывая шум воды.
— Да! — кивнул Муртаг. — Теперь надо брод найти. «Нет необходимости, — сказала Эрагону Сапфира. — Я легко смогу перенести на другой берег».
Эрагон задумчиво посмотрел на ее темно-синий бок и спросил:
«А как насчет лошадей? Мы же не можем оставить их здесь! А тебе их не поднять».
«Если они не станут вырываться, то смогу перенести и их. Если уж я могла увертываться от стрел с тремя людьми на спине, то уж, конечно, смогу и какую-то лошадь через реку перенести!»
«Охотно тебе верю, но давай лучше не будем пробовать, пока в том не будет особой необходимости, — сказал Эрагон. — Это слишком опасно».
Сапфира заглянула в воду с обрыва.
«Но мы же не можем просто так торчать тут и зря терять время, верно?» — заявила она и стала спускаться вниз. Эрагон последовал за ней, ведя под уздцы Сноуфайра. Они подошли почти к самой воде, темной и бегущей очень быстро. Над рекой стлался белесый туман, и противоположный берег разглядеть было невозможно. Муртаг кинул в поток ветку и смотрел, как вода уносит ее, безжалостно крутя и подбрасывая.
— Глубоко тут, как ты думаешь? — спросил Эрагон.
— Кто его знает! — с тревогой ответил Муртаг. — А ты не можешь с помощью своей магии выяснить, далеко ли тот берег?
— Не знаю… Может быть, попробовать осветить тот берег?
И тут Сапфира взлетела и медленно проплыла над водами Рамра. Очень скоро она сообщила Эрагону: «Я на том берегу. Ширина реки примерно полмили.
— Место выбрано чрезвычайно неудачно! Вам не переправиться. Поблизости излучина, так что здесь у реки наибольшая ширина».
— Полмили! — воскликнул Эрагон. И рассказал Муртагу о предложении Сапфиры перенести их на ту сторону.
— Я бы не стал рисковать лошадьми, — сказал Муртаг. — Торнак не настолько привык к Сапфире, как Сноуфайр. Он может испугаться и поранить и себя, и ее. Попроси Сапфиру поискать отмель или место поуже, где мы могли бы спокойно переплыть реку. Если в пределах мили в ту и другую сторону такого места не найдется, тогда, наверное, придется ей нас переносить.
Пока Сапфира занималась поисками брода, они съели по куску хлеба, прислонившись к бокам своих усталых коней. Вскоре Сапфира вернулась, мягко шурша бархатистыми крыльями.
«Повсюду очень глубоко, и течение одинаково сильное что вверх, что вниз по реке», — сообщила она.
Когда Эрагон передал это Муртагу, тот сказал:
— Хорошо, тогда я переправлюсь первым и приму лошадей. — Он вскочил на спину драконихи. — Ты поосторожней с Торнаком. Он со мной уже много лет, и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.
Вскоре Сапфира вернулась, и Эрагон подвел к ней Торнака, не обращая внимания на его тревожное ржание. Сапфире пришлось сесть на задние лапы, чтобы передними обхватить коня поперек туловища. Эрагон, заметив, какими огромными у нее стали когти, заботливо поправил на Торнаке седло и попону, чтобы прикрыть ему брюхо — на всякий случай. Потом он махнул драконихе рукой, и Торнак испуганно всхрапнул, пытаясь вырваться, но Сапфира держала крепко. Конь бешено вращал глазами с расширившимися от ужаса зрачками. Эрагон попытался мысленно его успокоить, но охватившая коня паника мешала ему воспринимать чьи-то увещевания. Не обращая внимания на вырывающегося коня, Сапфира высоко подпрыгнула, оттолкнувшись мощными задними ногами — только камни во все стороны полетели, — и крылья ее мучительно напряглись: ноша все-таки была для нее тяжеловата. В какое-то мгновение Эрагону даже показалось, что она упадет на землю, но она все же взлетела, Торнак пронзительно закричал и забил копытами — звук был такой, словно металлом скребли по металлу.
Эрагон выругался, опасаясь, что кто-нибудь может услышать эти звуки и конское ржание.
«Ох, Сапфира, пожалуйста, поторопись!» — попросил он ее, прислушиваясь и уже ожидая появления воинов с факелами. И действительно: вдали он разглядел цепочку всадников, спускавшихся с холма.
Как только Сапфира вернулась, он тотчас же подвел к ней Сноуфайра.
«Эта глупая лошадь, что принадлежит Муртагу, все еще бьется в истерике! — презрительно сообщила ему Сапфира. — Ему даже пришлось ее привязать!» Ловко схватив Сноуфайра, она потащила его через реку, не обращая ни малейшего внимания на громкие протесты жеребца.
Эрагон посмотрел ей вслед и вдруг почувствовал себя ужасно одиноким в этой непроглядной ночи.
Наконец Сапфира вернулась. Еще мгновение — и они оказались на том берегу. Как только лошади немного успокоились, они поправили седла и снова помчались, держа путь к далеким Беорским горам. Вокруг уже вовсю распевали птицы, готовясь к встрече нового дня.
Эрагон умудрился даже немного задремать в седле. Впрочем, и Муртаг то и дело клевал носом, почти выпустив из рук поводья, и только бдительность Сапфиры не давала им сбиться с курса.
Вскоре земля стала мягкой, копыта лошадей утопали в ней, и пришлось остановиться. Солнце было в зените. Река Рамр осталась далеко позади — тонкая извилистая линия, сверкающая в солнечных лучах.
Они достигли границ пустыни Хадарак.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:57 pm

ПУСТЫНЯ ХАДАРАК

Дюны тянулись до самого горизонта, точно морские волны. Порывистый ветер взметал в воздух золотисто-красные песчинки. Редкие корявые деревца торчали из пересохшей растрескавшейся земли, вряд ли хоть сколько-нибудь пригодной для земледелия. Вдали виднелась цепочка красноватых скал. Эта бескрайняя равнина казалась совершенно безжизненной, не было видно ни одного зверька, разве что порой в поднебесье кружила хищная птица.
— Ты уверен, что здесь для коней корм найдется? — спросил Эрагон, с трудом выталкивая слова из пересохшего рта и чувствуя, что горло словно уже обожжено сухим горячим воздухом пустыни.
— Вон там скалы, видишь? — сказал Муртаг. — Вокруг таких скал всегда растет трава, хотя и довольно жесткая. Но, думаю, наши кони будут вполне довольны.
— Надеюсь. — Эрагон, прищурившись, посмотрел на солнце. — Но давай все-таки сперва немного передохнем, а то у меня мысли стали ленивые, как дождевые черви. Да и ноги не держат.
Они сняли с Сапфиры эльфийскую девушку и уложили ее в тени. Как только Эрагон сел, Сапфира тут же устроилась рядом на песке и заботливо раскрыла над ними свои крылья, пряча от солнца.
«Какое замечательное место! — мечтательно сказала она. — Я бы могла прожить тут целую вечность, не замечая, как пролетают годы!»
Эрагон прикрыл глаза и сонно откликнулся:
«Да, летать тут, должно быть, хорошо. Просторно».
«Не только летать! Мне кажется, я рождена для жизни в пустыне. Здесь для этого есть все: простор для полета, скалы, на которых можно вить гнезда, и дичь, которая хоть и умело прячется, но вполне для меня доступна. И тут так тепло! Меня, впрочем, и холод не особенно донимает, но в жару я чувствую необычайное воодушевление и прилив сил». И она с наслаждением потянулась.
«Неужели тебе здесь действительно так нравится?» — удивился Эрагон.
«Очень».
«Ну что ж, покончив с делами, мы могли бы сюда вернуться». — И он, не договорив, уснул, но Сапфира и этим осталась очень довольна. Она даже потихоньку мурлыкала, пока Эрагон и Муртаг спали.
К этому утру за четыре дня, прошедшие со времени их бегства из Гиллида, они прошли более тридцати пяти лиг.
Лишь на закате они добрались до тех красных скал, которые увидели утром. Скалы, точно высоченные столбы, высились над ними, отбрасывая узкие, длинные тени. Дюн вокруг не было в радиусе примерно с полмили. Спрыгнув с коня, Эрагон почувствовал, что жара прямо-таки припечатывает его к насквозь пропеченной, растрескавшейся земле. У него сильно обгорело лицо и шея сзади, кожа воспалилась и была горячей на ощупь.
Привязав коней так, чтобы они свободно могли щипать редкую траву, Муртаг развел небольшой костерок.
— Как ты думаешь, много мы успели сегодня проехать? — спросил у него Эрагон, снимая с Сапфиры эльфийку.
— Понятия не имею! — Муртаг был явно зол. Он тоже сильно обгорел, глаза у него покраснели. Он взял было фляжку, рассчитывая хотя бы смочить губы, и недовольно пробурчал: — Ну вот, воды совсем не осталось! А кони, между прочим, не поены.
Эрагон тоже был истомлен иссушающим зноем пустыни, однако же сдержался.
— Приведи коней, — сказал он Муртагу. Сапфира, несколько раз копнув когтями, сделала в земле довольно большое углубление, и Эрагон, закрыв глаза, призвал на помощь магию. Видимо, здесь, возле скал, в почве все же было достаточно влаги, чтобы могла расти трава, так что ему удалось даже несколько раз наполнить водой вырытую Сапфирой яму.
Сперва Муртаг наполнил бурдюки, вычерпывая воду по мере того, как она скапливалась в ямке, а затем отошел в сторону и дал напиться коням. Бедные животные были измучены и пили долго, так что Эрагону пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы добыть для них воду с большей глубины, и он очень устал, но все же, когда лошади напились, предложил Сапфире: «Если хочешь пить, пей прямо сейчас». Она как бы благодарно обняла его, обвив своей длинной шеей, потом склонилась к яме и сделала всего несколько глотков.
Прежде чем позволить воде снова уйти в землю, Эра-гон дал напиться Муртагу и сам напился вдоволь. Удерживать воду на поверхности оказалось труднее, чем он предполагал. Но все же это было ему уже вполне по силам, а ведь когда-то он не мог даже камешек заставить подняться с земли!
Рассвет был очень холодный, ударил даже небольшой заморозок. Песок в лучах восходящего солнца казался розовым, туманная дымка висела над горизонтом. Настроение Муртага сон, к сожалению, не улучшил, и Эрагон чувствовал, что и у него на душе становится пасмурно. За завтраком он спросил:
— Как ты думаешь, сколько времени мы проведем в пустыне?
— Ну, пока что наша ближайшая цель — пересечь лишь небольшой ее участок, и мне кажется, что даже на это у нас уйдет не меньше двух-трех дней.
— Но ведь мы уже так много прошли!
— Может быть, получится и быстрее, не знаю. Сейчас у меня одно желание: выбраться из этой проклятой пустыни! Осточертело глаза от песка прочищать!
Когда они поели, Эрагон подошел к девушке. Она по-прежнему лежала как мертвая, разве что грудь ее едва заметно вздымалась: она все-таки еще дышала.
— Что же этот шейд с тобой сделал? — прошептал Эрагон, осторожно смахнув с ее щеки прядь волос. — Разве можно столько времени быть без сознания и после этого остаться в живых? — Он хорошо помнил, какой она была тогда в темнице, еще живая… Грустно глянув на нее в последний раз, он стал готовиться к очередному этапу пути.
Когда они покидали стоянку, туман на горизонте рассеялся и стали заметны какие-то темные предметы неопределенной формы, странным образом выстроившиеся в ряд. Муртаг предположил, что это холмы предгорий. Эрагон сомневался, но возражать не стал.
Его мысли целиком были заняты состоянием больной. Он был уверен, что необходимо что-то срочно предпринять, иначе она погибнет, но не знал, что именно нужно сделать. Сапфира также была озабочена ее состоянием. Они с Эрагоном без конца это обсуждали, но, не обладая достаточными познаниями в искусстве целительства, решить эту задачу были не в силах.
В полдень устроили короткий привал. А когда вновь тронулись в путь, Эрагон заметил, что темные предметы на горизонте приобрели более конкретные очертания и теперь действительно гораздо больше походили на поросшие лесом холмы. Небо над холмами казалось бледным, почти белым, каким-то выцветшим или выгоревшим. Не понимая, в чем дело, Эрагон даже глаза протер и тряхнул как следует головой, полагая, что и холмы, и выцветшее небо над ними — просто мираж, какие часто бывают в пустыне. Но холмы и светлое небо над ними по-прежнему оставались на месте. Мало того, холмы постепенно приближались, а белесая полоса расширилась и занимала теперь полнеба. Решив, что им грозит нечто ужасное — буря, ураган, смерч, — Эрагон уже хотел было поделиться своими опасениями с Муртагом и Сапфирой, но вдруг понял, что перед ним.
Это были не просто холмы, а отроги гигантского горного хребта! И вершины гор, у подножия действительно покрытых густыми лесами, сверкали на солнце вечными снегами, создавая в воздухе эту белесую пелену. Острые пики уходили, казалось, прямо в небо. Узкие извилистые горные долины, зажатые крутыми склонами, с такого расстояния больше походили на трещины в сплошных каменных стенах. Все вместе это напоминало какую-то немыслимую зубчатую крепостную стену, отгородившую Алагейзию от диких восточных земель.
Да этим горам конца нет! — думал потрясенный их видом Эрагон. В историях о Беорских горах всегда говорилось о том, как они высоки и непроходимы, но сам он, будучи горным жителем, всегда считал это просто преувеличениями сказителей. Теперь же ему приходилось признать, что сказки говорили чистую правду.
Заметив его состояние, Сапфира внимательно следила за ним. Взлетев повыше, она довольно быстро сумела представить себе истинную величину этих гор и сообщила Эрагону:
«Глядя на эти вершины, я снова чувствую себя зародышем в яйце. Или жалкой букашкой!»
«Значит, это уже конец пустыни? — откликнулся Эрагон. — И переход занял у нас всего каких-то два дня! Теперь-то мы уже совсем близко от цели!»
Сапфира, сделав над ним еще круг, возразила:
«Насчет конца пустыни ты, конечно, прав, но ширина этой горной цепи, на мой взгляд, никак не меньше пятидесяти лиг. Не представляю, как вы сумеете преодолеть столь внушительное препятствие. И по-моему, эти горы могут служить отличным убежищем как для эльфов, так и для варденов, разве я не права?»
«Да тут может кто угодно спрятаться! — сказал Эрагон. — Тут, наверное, целые государства существовать могут, и о них никто, даже Гальбаторикс не узнает! Ты только представь себе жизнь в окружении этих каменных монстров!»
Эрагон нагнал Муртага, который уныло клевал носом, и с улыбкой тронул его за плечо.
— Ну что еще? — прорычал, сердито озираясь, Муртаг.
— А ты погляди повнимательнее, — предложил Эрагон.
Муртаг поднял глаза и пожал плечами.
— Ну и что? Я не понимаю, зачем… — И слова застряли у него во рту, он так и замер, совершенно пораженный увиденным. Потом тряхнул головой и воскликнул: — Нет, этого не может быть! Я знал, что эти горы очень высокие, но такого никак не ожидал… — Он, сильно прищурившись, вглядывался в далекие снеговые вершины.
— Будем надеяться, что здешние звери не такие громадные, как эти горы, — засмеялся Эрагон.
Муртаг тоже улыбнулся:
— А вообще-то здорово, что мы уже до гор добрались! Теперь хорошо бы найти какое-нибудь тенистое местечко и с недельку отдохнуть. Надоела эта немыслимая гонка!
— Да, я тоже устал… — признался Эрагон. — Но останавливаться, по-моему, не стоит: наша спутница очень слаба. Если она не придет в себя… или не умрет…
— Не очень себе представляю, — мрачно заметил Муртаг, — насколько ей поможет очередное путешествие под брюхом у дракона. Ей бы лучше в постели спокойно полежать.
Эрагон пожал плечами:
— Возможно… Когда мы доберемся до гор, я, наверное, отвезу ее в Сурду — это ведь не очень далеко, правда? А там уж найдется настоящий целитель, который сумеет ей помочь.
Муртаг снова, прикрыв рукой глаза, посмотрел на далекие горные вершины.
— Ладно, поговорим об этом позже. Теперь наша главная цель — горы. Там раззакам нас не найти. Да и от верных слуг Империи мы будем далековато.
День уже начинал клониться к вечеру, но горы все никак не приближались, хотя пейзаж вокруг претерпел сильнейшие изменения. Земля стала зернистой, красноватой, вместо песчаных дюн стали появляться островки растительности, на поверхности были глубокие трещины — здесь во время весенних дождей бежали ручьи. В воздухе повеяло прохладой. Лошади первыми почуяли благодатную перемену в погоде и рвались вперед.
Когда вечерние сумерки окутали землю, до предгорий оставалось уже не более лиги пути. Травы вокруг стали значительно гуще, и в них паслись стада газелей, которых Сапфира прямо-таки пожирала глазами. Дул приятный ветерок. На ночлег остановились у ручья, и все испытывали огромное наслаждение и от свежей воды, и от того, что наконец вырвались из раскаленных объятий пустыни Хадарак.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:57 pm

ОТКРЫВШИЙСЯ ПУТЬ

Усталые, оборванные, но в душе торжествуя, сидели они у костра, поздравляя друг друга. Сапфира даже немного порычала от радости, до смерти перепугав лошадей. Эрагон смотрел на огонь. Он был горд тем, что они сумели преодолеть почти шестьдесят лиг всего за пять дней. Это была действительно замечательная победа — даже для ездоков, которые имеют возможность регулярно менять коней, а у них с Муртагом такой возможности не было!
«Ну вот я и оказался за пределами Империи», — думал он. Сознавать это было очень странно. Он родился и всю свою жизнь прожил при короле Гальбаториксе, по вине его слуг потерял своих ближайших друзей и семью и чуть не умер сам, но теперь он был свободен. Ни ему, ни Сапфире не нужно больше бояться, что их настигнут королевские воины, не нужно избегать людей, не нужно прятаться и скрывать свое истинное обличье… Правда, у этих мыслей был довольно горький привкус: ведь ценою этой свободе была утрата родины, своего привычного и любимого с детства мира.
Эрагон посмотрел на звезды, сиявшие на темном небосклоне. Ему страшно нравилась мысль о том, чтобы построить себе дом в этих диких краях. Однако он видел слишком много несправедливостей, совершенных именем короля Гальбаторикса — от убийств до работорговли, — и совесть не позволяла ему навсегда повернуться спиной к Империи. И это не было уже просто жаждой мщения — желанием отомстить за смерть Гэрроу и Брома. Он чувствовал себя настоящим Всадником, который обязан помогать тем, у кого не хватает сил, чтобы противостоять гнету Империи и короля Гальбаторикса.
Вздохнув, он прервал свои размышления и наклонился над девушкой, лежавшей рядом с Сапфирой. Рыжее пламя костра, освещая ее лицо, делало его более живым и теплым. Под высокими скулами пролегли глубокие тени. И, глядя на нее, Эрагон решил: надо попробовать! Ведь может же он читать мысли людей и животных и даже разговаривать с ними, хотя постоянно общается только с Сапфирой. А что, если он сможет поговорить мысленно и с эльфом? Он, правда, прекрасно помнил предостережение Брома: никогда не влезать в чужие мысли, если в том нет острой необходимости! И он никогда этого не делал — за исключением того единственного раза, когда попытался проникнуть в душу Муртага и потерпел поражение.
Но можно ли проникнуть в душу эльфийки, если она лежит без чувств? И все же попробовать стоит, что, если ему удастся понять, почему она до сих пор в беспамятстве? Но допустит ли его, простит ли ему подобное вторжение? Ну, там будет видно, решил он. Она не приходит в себя уже целую неделю! И Эрагон, ни слова не сказав о своих намерениях ни Муртагу, ни Сапфире, опустился перед девушкой на колени, положил руку ей на лоб, закрыл глаза и осторожно, точно кончиками пальцев, мысленно коснулся ее души.
Ему на удивление легко удалось проникнуть в ее мысли. Она отнюдь не была полностью поглощена своими физическими страданиями, как ранее предполагал Эрагон, мысли ее были ясными и прозрачными. И вдруг точно ледяной клинок вонзился в мозг Эрагона. Боль была так сильна, что перед глазами у него заплясали разноцветные пятна. Он попытался разорвать мысленную связь с эльфийкой, но невидимая длань держала его крепко, а ледяной клинок снова и снова вонзался в мозг. Эрагон лихорадочно пытался установить мысленную защиту, и боль вроде бы стала ослабевать, но сосредоточиться все-таки не давала. Видимо, эльфийка воспользовалась его мгновенной растерянностью, чтобы полностью сокрушить поставленные им преграды.
Эрагону казалось, что его с головой укутали в теплое тяжелое одеяло. Дышать было нечем, мысли путались. Неведомая сила медленно убивала его, выдавливая жизнь по капле, но он все еще сопротивлялся.
Но тут эльфийка еще усилила свою безжалостную хватку — еще мгновение, и сознание его погасло бы, как свеча. И он в отчаянии выкрикнул на древнем языке: «Эка аи фрикаи ун Шуртугал!», что означало: «Я — Всадник и твой друг!» Страшная хватка не стала слабее, но более не усиливалась. Девушка явно была удивлена и раздумывала.
Подозрительность в ее душе, правда, так и не погасла, но Эрагон уже понимал, что она верит его словам: ведь солгать на древнем языке он не мог. Хотя он и не сумел сказать ей, что не причинит ей никакого вреда. Она поняла только, что он, Эрагон, считает себя ее другом и для него это действительно так, хотя сама она может считать и иначе. Древний язык поистине не знает пределов в значении своих слов, думал Эрагон. Хоть бы у нее хватило любопытства, чтобы рискнуть и хоть немного ослабить свою чудовищную хватку!
Она рискнула. Хватка ослабела, установленные ею мысленные барьеры понемногу отступили. Эльфийка осторожно позволила ему коснуться своей души — так два зверя обнюхивают друг друга, встретившись впервые. По спине Эрагона пробежала холодная струйка пота. Душа эльфийки была ему совершенно чужда. Она представлялась ему неким безграничным пространством, в котором живет память о многих тысячелетиях. Какие-то темные мысли маячили вдали, не позволяя себя прочесть, какие-то тайные знания народа эльфов лишь слегка касались сознания Эрагона, и от этих прикосновений он чувствовал себя маленьким и жалким… Но сквозь все эти неприятные ощущения к нему словно пробивалась некая прекрасная, но далекая мелодия, составлявшая сущность ее души.
«Как твое имя?» — спросила она мысленно. Говорила она на древнем языке, и голос у нее был усталый, полный тихого отчаяния.
«Эрагон. А твое?»
Ее сознание как бы подтащило его поближе, приглашая окунуться в светлые глубины высшего разума. Он с трудом сопротивлялся этому призыву, ему до боли хотелось на него откликнуться. Впервые он начинал понимать колдовское очарование эльфов. Да, это были поистине волшебные существа, свободные от тех законов, которые управляют жизнью простых смертных, существа, столь же отличные от людей, сколь отличны драконы от обычных животных.
«… Арья, — донеслось до него. — Скажи, почему ты заговорил со мной с помощью мыслей? Неужели я все еще в плену?»
«Нет, ты свободна! — воскликнул Эрагон. Он с трудом подбирал слова древнего языка — все-таки он знал его еще очень плохо, — но все же умудрился рассказать ей о событиях последней недели: — Я, как и ты, был пленником в Гиллиде, но с помощью друзей бежал оттуда и спас тебя. Потом мы за пять дней пересекли южный край пустыни Хадарак и теперь стоим лагерем в Беорских горах. Но с момента нашего бегства из крепости ты ни разу не пошевелилась, не сказала ни слова».
«Ах вот как… Так это был Гиллид… — Она помолчала. — Я поняла, что мои раны кто-то исцелил, но никак не могла понять, зачем это сделали: я была уверена, что меня просто готовят к новым пыткам. Теперь я знаю: это сделал ты. — И она совсем тихо спросила: — Тебе не дает покоя то, что я не открываю глаз и не встаю с постели?»
«Да».
«Во время моего пленения мне не раз вводили весьма редкий яд, он называется «скилна брагх», а еще меня поили каким-то зельем, желая ослабить мои магические силы. Каждое утро меня заставляли глотать противоядие — силой, если я отказывалась, — чтобы ослабить действие яда, введенного накануне. Если бы я не выпила противоядие, то уже через несколько часов была бы мертва… Но яд продолжает оказывать свое разрушительное воздействие, а противоядия мне больше не дают… Вот я и лежу как мертвая. В темнице я не раз думала о том, чтобы, собрав последние силы, крикнуть в лицо Гальбаториксу, что я не признаю его власти, и все же отказаться принимать противоядие, но уговаривала себя, что делать этого не стоит, в надежде, что ты можешь оказаться моим союзником». От слабости голос ее звучал еле слышно.
«Но как долго ты можешь оставаться в таком состоянии?» — встревоженно спросил Эрагон.
«Несколько недель, но, боюсь, на этот раз мне столько не протянуть. Сон не может вечно сопротивляться смерти… Я чувствую ее приближение. Если я не получу противоядия, то дня через три-четыре все же, наверное, умру».
«Скажи, где нам его найти?»
«За пределами Империи оно есть только в двух местах: там, где живет мой народ, и у варденов. Однако же мой дом недоступен для драконов».
«А к варденам мы тебя можем отнести? Только мы не знаем, где их искать».
«Я, конечно, покажу вам путь туда — если ты дашь мне слово никому более не раскрывать этой тайны. Особенно Гальбаториксу и его слугам. Кроме того, поклянись, что ни в чем не обманул меня и не имеешь намерения причинить какое-либо зло эльфам, гномам, варденам или же драконам».
Выполнить просьбу Арьи ему было бы очень просто, если бы он в достаточной степени владел древним языком. Эрагон понимал, что она хочет, чтобы он дал ей такую клятву, которую невозможно нарушить. И, мучительно подбирая слова, он торжественно их произнес, чувствуя, каким тяжким грузом ложится ему на душу это обещание.
«Хорошо, я принимаю твою клятву», — прошелестел голос Арьи.
Вдруг головокружительный калейдоскоп разнообразных видений промелькнул перед Эрагоном. Он видел себя скачущим вдоль горного хребта Беор, протянувшегося на много лиг к востоку, и изо всех сил старался запомнить дорогу, которая вилась среди острых скал и отвесных склонов. Потом, по-прежнему следуя вдоль горной гряды, он свернул на юг и вскоре вылетел на своем невидимом коне в узкую горную долину, змеей протянувшуюся меж каменных утесов. На краю долины с высоты падала мощная струя воды, и внизу у водопада образовалось довольно большое и глубокое озеро. Видения прекратились.
«Это далеко, — услышал он голос Арьи, — но пусть расстояние тебя не пугает. Когда вы достигнете берегов озера Костамерна, в которое впадает река Беартуф, возьми камень и постучи им по скале, что у самого водопада, а потом громко крикни: «Аи варден абр ду Шуртугал сгата ванта!» И вам дадут пройти. Тебе, правда, пригрозят и, может быть, даже вызовут на поединок, но не отступай, какой бы серьезной ни показалась опасность».
«А что они должны дать, чтобы остановить действие этого проклятого яда?» — спросил Эрагон.
Она помолчала, потом, словно собравшись с силами, ответила: «Скажи… пусть дадут нектар Тюнивора. А теперь оставь меня… Я потратила слишком много сил на разговор с тобою, так что не пытайся больше этого делать. Только если уж совсем утратишь надежду добраться до варденов… Тогда обязательно свяжись со мною: я передам тебе очень важные сведения… Они позволят варденам выжить в трудную минуту… А теперь прощай, Эрагон, драконий наездник… И помни: моя жизнь в твоих руках».
Арья первой прервала мысленную связь, но в ушах Эрагона еще долго звучал ее волшебный голос. Весь дрожа, он наконец перевел дыхание и открыл глаза. Муртаг и Сапфира стояли рядом, озабоченно на него глядя.
— Ты здоров? — спросил у него Муртаг. — Ты уже четверть часа стоишь тут на коленях да еще и глаза закрыл!
— Правда? — удивился Эрагон, словно очнувшись ото сна. «Правда, правда, — проворчала Сапфира, — а рожи ты при этом строил не хуже любой горгульи!»
Эрагон встал, со стоном распрямляя затекшие ноги.
— Я разговаривал с Арьей! — Муртаг ехидно вздернул бровь, уже намереваясь спросить, не сошел ли он с ума, но Эрагон поспешил пояснить: — С этой девушкой, с эльфийкой… Арья — это ее имя.
«Ну и чем же она больна?» — нетерпеливо спросила Сапфира.
Эрагон быстро пересказал им то, что узнал от Арьи.
— И как далеко отсюда убежище варденов? — хмуро поинтересовался Муртаг.
— Я точно не знаю, — признался Эрагон, — но из того, что она мне показала, понял, что это гораздо дальше, чем отсюда до Гиллида.
— Ага, и она полагает, что мы можем преодолеть такое расстояние дня за три-четыре? — совсем рассердился Муртаг. — Ды мы сюда целых пять дней мчались, не зная отдыха! А теперь нам что же, совсем коней загубить? Они и так совершенно измучены.
— Но мы должны попытаться! Если этого не сделать, она умрет. А если лошади чрезмерно уста! гут, то я вместе с Арьей полечу вперед на Сапфире, а ты, не торопясь, последуешь с лошадьми за нами. Тогда мы, по крайней мере, сумеем вовремя доставить девушку к варденам. А через несколько дней ты нас нагонишь.
Муртаг что-то пробурчал себе под нос и в глубоком раздумье скрестил на груди руки.
— Ну еще бы! Муртаг ведь тоже член стаи! И у него ответственная должность: погонщик лошадей! Мне следовало бы помнить, что на большее я не гожусь. Но все же не забывайте, что слуги Гальбаторикса сейчас разыскивают меня именно потому, что сам ты защитить себя не сумел и мне пришлось сунуться в эту чертову тюрьму, чтобы тебя спасти! Да, я, конечно же, буду следовать твоим наставлениям и приведу коней куда скажешь — подобно твоему верному слуге!
Эрагон был ошеломлен неожиданно прозвучавшей в словах Муртага злобой.
— Что с тобой? Я очень благодарен тебе за все, но у тебя нет причин на меня злиться! Я же не просил следовать за мной или спасать из тюрьмы в Гиллиде. Ты сам этого захотел. Я ни к чему тебя не принуждал и не принуждаю.
— О, в открытую нет! Конечно же нет! А что еще мне оставалось делать, когда вы сражались с раззаками? Да и в Гиллиде — разве я мог с чистой совестью удрать и бросить тебя? Все дело в том, — и Муртаг ткнул Эрагона в грудь указательным пальцем, — что ты совершенно беспомощен, и все вынуждены постоянно о тебе заботиться!
Его слова задели гордость Эрагона, хоть он и понимал, что определенная доля правды в них есть.
— Нечего тыкать в меня пальцем! — возмутился он. Муртаг усмехнулся:
— А что? Ты в ответ проткнешь меня мечом? Да ты даже кирпичную стену не смог разрушить, хотя хвастался своими магическими умениями. — Он снова ткнул Эрагона пальцем, и тот, не выдержав, довольно сильно ударил его кулаком в живот.
— Я же тебя предупреждал! — крикнул Эрагон.
Муртаг согнулся пополам, выругался и с воплем кинулся на Эрагона. Они схватились врукопашную, яростно молотя друг друга руками и ногами, точно деревенские мальчишки. Эрагон, пытаясь пнуть Муртага ногой, промахнулся и случайно задел костер. Искры и горящие головни так и полетели во все стороны.
Эрагон и Муртаг катались по земле, и каждый старался подмять противника под себя, наконец Эрагону удалось, продев ногу под навалившегося на него Муртага, сильно ударить его ступней в грудь. Муртаг отлетел от него и грохнулся навзничь.
У него явно перехватило дыхание, потому что он далеко не сразу перевернулся на живот и встал — сперва на четвереньки, а потом и на ноги. И вдруг резко повернулся к Эрагону, и они снова схватились, но тут между ними на землю обрушился шипастый хвост Сапфиры, послышался ее оглушительный рев, и оба были вынуждены отскочить друг от друга. Выждав мгновение, Эрагон хотел уже перепрыгнуть через драконий хвост и снова броситься на обидчика, но когтистая лапа перехватила его, так сказать, в полете, и он, беспомощно дергая ногами и руками, повис в воздухе. Хорошенько встряхнув, Сапфира отшвырнула его в сторону и заявила:
«Довольно!»
Тщетно пытаясь спихнуть с груди ее мощную лапищу, Эрагон заметил, что и Муртаг точно так же пришпилен ею к земле. Сапфира опять грозно зарычала, показывая острые клыки, помотала башкой и сердито заявила Эрагону:
«Уж тебе-то следовало бы понимать, что позорно вот так кататься по земле и драться, точно собаки из-за куска мяса! Что бы на это сказал Бром, а?»
Эрагон почувствовал, как вспыхнули его щеки, и отвел глаза. Он прекрасно знал, как отреагировал бы Бром. Сапфира продолжала удерживать их обоих на земле, позволяя им сколько угодно извиваться и гневно вопить, а потом назидательным тоном посоветовала:
«Ну, если ты не хочешь провести всю ночь под моей лапой, спроси у Муртага — просто спроси! — что его мучает. — И она, по-змеиному изогнув шею, склонилась над Муртагом, внимательно глядя на него своими непроницаемыми синими глазищами. — И не забудь ему передать: я ни от кого из вас более не потерплю оскорблений!»
«А встать ты нам позволишь?» — жалобно попросил Эрагон.
«Нет».
Эрагон неохотно повернул голову к Муртагу, чувствуя на разбитых губах кровь, и Муртаг, как бы ни к кому не обращаясь, спросил, глядя в небо:
— Ну и что, собирается она нас отпускать или нет?
— Нет, пока мы не поговорим… Она велела разузнать у тебя, в чем, собственно, дело, — смущенно признался Эрагон.
Сапфира чтото одобрительно проворчала, по-прежнему не сводя глаз с Муртага. И ему никуда было не деться от ее проницательного взора. Наконец он чтото сердито пробурчал себе под нос, и когти Сапфиры тут же впились ему в грудь, а хвост гневно взметнулся. Муртаг оторопело посмотрел на дракониху и хриплым голосом заявил:
— Я тебе уже не раз говорил, что не собираюсь ехать к варденам!
Эрагон нахмурился: «Что все это значит?»
— Ты не хочешь или… не можешь?
Муртаг в очередной раз попытался спихнуть со своей груди лапу Сапфиры, выругался и сдался.
— Не хочу! Они будут ждать от меня того, чего я им дать не смогу.
— Ты что же, украл у них что-нибудь?
— Ох, если б все было так просто!
У Эрагона даже глаза округлились от любопытства.
— Так в чем же дело? Ты убил их предводителя? Или не с той женщиной переспал?
— Нет. Все дело в том, как я появился на свет… — загадочно промолвил Муртаг, снова пытаясь столкнуть с себя драконью лапу.
На этот раз Сапфира решила их отпустить, но внимательно следила, как они встают с земли и отряхиваются.
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Эрагон, облизывая разбитую губу.
— Ну и что? — Муртаг уже хотел было уйти, но вдруг остановился, вздохнул и сказал: — Для тебя это все совершенно не важно… Это обстоятельства моей личной жизни. Но я точно знаю, что вардены ничуть не обрадуются моему появлению, даже если я принесу с собой голову самого короля! Нет, они, вполне возможно, будут радостно меня приветствовать и даже допустят на собрания, но доверять они мне никогда не будут! А если я еще и прибуду к ним при не слишком благоприятных обстоятельствах — вроде нынешних, — они, скорее всего, тут же на меня оковы наденут.
— Да почему? Объясни наконец, в чем дело? — потребовал Эрагон. — Я ведь тоже совершал проступки, которыми вряд ли стоит гордиться, так что, наверное, и мне придется за них когда-нибудь ответить.
Муртаг медленно покачал головой, глаза его блеснули.
— У меня все не так… Я не совершал ничего такого, за что меня следовало бы наказывать, хотя это, возможно, было бы даже проще… Нет, мое самое большое пре-436 ступление, так сказать, первородно. — Он судорожно вздохнул. — Видишь ли, мой отец…
Громкое шипение Сапфиры заставило его умолкнуть. Они посмотрели в ту сторону, куда показывала дракониха, и Муртаг побледнел:
— Вот черт! Да они повсюду!
Примерно на расстоянии лиги от них вдоль горной гряды протянулась колонна воинов, явно державших путь на восток. Там были сотни и тысячи вооруженных людей в доспехах, и их грубые башмаки поднимали целые тучи пыли. Впереди на небольшой черной повозке ехал знаменосец, держа в руках алый флаг Империи.
— Это воины Гальбаторикса, — устало промолвил Эрагон. — Они все-таки нашли нас…
Сапфира, положив голову ему на плечо, смотрела на войско.
— Да, это его воины, — сказал Муртаг, — но только это не люди, а ургалы!
— Откуда ты знаешь? Муртаг указал на знаменосца.
— Посмотри: на флаге личный знак их предводителя. О, это поистине безжалостное чудовище! Он способен совершать безумные, непредсказуемые поступки.
— Ты с ним уже встречался? Взгляд Муртага стал жестким.
— Однажды. И весьма коротко, к счастью. Но на память об этой встрече у меня остались чудные шрамы. Возможно, впрочем, эти ургалы вовсе и не гонятся за нами. Хотя, скорее всего, они уже заметили нас и теперь станут преследовать. Их предводитель ни за что не упустит дракона. Особенно если ему известно о том, что произошло в Гиллиде.
Эрагон поспешно забросал костер землей.
— Надо бежать! Хоть ты и не хочешь встречаться с варденами, но мне нужно доставить к ним Арью, пока она еще жива. Давай пойдем на компромисс: доберемся вместе до озера Костамерна, а потом расстанемся, и ты отправишься, куда захочешь. — Муртаг явно колебался, и Эрагон быстро прибавил: — Если ты покинешь нас сейчас, вблизи этого войска, ургалы погонятся за тобой. Только представь, как ты будешь сражаться с ними в одиночку!
— Ладно, — сказал Муртаг, забрасывая на спину Торнака свою седельную сумку, — едем вместе. Но как только приблизимся к лагерю варденов, я уйду.
Эрагону не терпелось задать Муртагу мучивший его вопрос, но ургалы были слишком близко, и он поспешил тоже вскочить на Сноуфайра. Сапфира взмахнула крыльями, взлетела и немного покружила над ними, опасаясь, видимо, новой драки. Но Муртаг и Эрагон уже забыли о ссоре.
«В каком направлении мне лететь?» — спросила она, успокоившись.
«На восток, вдоль хребта Беор», — ответил Эрагон.
Несколько ровных взмахов крыльями, и Сапфира взмыла вместе с потоком теплого воздуха высоко над людьми, конями и ургалами.
«Интересно, — обратилась она оттуда к Эрагону, — зачем сюда явились эти рогатые уроды? Может быть, их послали против варденов?»
«В таком случае тем более надо постараться предупредить варденов!» — ответил ей Эрагон, погоняя Сноуфайра.
Вскоре их маленький отряд исчез в темноте. Ургалы остались позади.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:57 pm

СХВАТКА

Наутро у Эрагона саднило щеку, которой он всю ночь терся о шею Сноуфайра, потому что спать ему хотелось невыносимо, после драки с Муртагом все тело у него ныло. Ночью они спали по очереди, совсем чуть-чуть и не слезая с коней, зато сумели оторваться от ургалов, хотя и не были уверены, что надолго. Кони совершенно вымотались, но они не давали им отдохнуть, упорно погоняя несчастных животных. Удастся ли им уйти от погони? И где сейчас их преследователи? Как долго еще продержатся измученные кони? Все эти вопросы не давали Эрагону и Муртагу покоя.
Впереди от Беорских гор на равнине пролегли темные глубокие тени, казалось всосавшие в себя все солнечное тепло. На севере осталась пустыня Хадарак — тонкая светлая полоска, точно снег сверкавшая на полуденном солнце.
«Я голодна, — сообщила Эрагону Сапфира. — В последний раз я охотилась очень давно и умираю от голода! Голод пожирает мои внутренности, но я могла бы очень быстро его утолить, если бы прямо сейчас поймала несколько резвых олешков и славно перекусила».
Эрагон улыбнулся. У этой драконихи все же была явная склонность все преувеличивать!
«Хорошо, — сказал он ей, — лети, только Арью оставь».
«Я мигом».
Эрагон снял девушку с драконихи и усадил на Сноуфайра, а Сапфира стремительно унеслась куда-то в горы и растворилась в небесной синеве. Эрагон бежал рядом со Сноуфайром, поддерживая Арью в седле, и молчал. Молчал и Муртаг. Вчерашняя их ссора почти забыта. Мысли обоих заняты только преследовавшими их ургалами, хотя синяки и ссадины все же давали о себе знать.
Они остановились возле какого-то озерца, чтобы напоить коней. Эрагон рассеянно крутил в пальцах стебелек травы, как всегда задумчиво глядя в лицо лежавшей в беспамятстве девушки. Из задумчивости его вывел громкий лязг меча, вынимаемого из ножен. Инстинктивно он ухватился за рукоять Заррока и оглянулся, высматривая врага, но рядом был только Муртаг, который тоже выхватил свой длинный меч. Муртаг молча указал Эра-гону на холм впереди. На вершине холма виднелась группа всадников, человек двадцать. Впереди на гнедом коне возвышался человек в коричневом плаще и с булавой в руке. Всадники не двигались и словно застыли.
— Это, случайно, не вардены? — спросил Муртаг. Эрагон незаметно натянул тетиву и вложил в лук стрелу.
— Судя по тому, что показала мне Арья, до варденов еще ехать и ехать. Это, конечно, может быть какой-то их патруль или группа разведчиков.
— Если только не разбойники. — Муртаг вскочил на своего Торнака и тоже изготовил лук кбою.
— Может, попробуем от них уйти? — спросил Эрагон, укрывая Арью одеялом. Всадники, конечно, заметили девушку, но он надеялся, что они не поняли, что это эльф.
— Ничего не выйдет, — ответил Муртаг, качая головой. — Торнак и Сноуфайр — прекрасные боевые кони, но они слишком устали, да и хватит с них этой гонки. Ты погляди, какие кони у этих людей — настоящие скаковые! Да они нас через полмили нагонят! А кроме того, кто знает, вдруг они могут сообщить нам что-то важное? Лучше скажи Сапфире, чтоб побыстрее возвращалась.
Эрагон и сам уже подумал об этом. Он все быстренько объяснил драконихе и предупредил ее:
«Без надобности не показывайся. Мы, правда, уже не в Империи, но я все равно не хочу, чтобы тебя кто-то видел».
«Ничего, пусть видят, — ответила она. — Разве ты забыл, что магия может защитить тебя тогда, когда подведут кони и отвернется удача?»
И Эрагон понял, что она мчится к ним на всех парах.
Всадники, по-прежнему не двигаясь, наблюдали за ними с холма.
Эрагон крепко стиснул рукоять Заррока. Обмотанная крученой проволокой рукоять меча внушала уверенность. Он тихо сказал:
— Если они станут нам угрожать, я могу их отпугнуть с помощью магии. Но если магия не сработает, одна надежда на Сапфиру. Интересно, как эти люди поведут себя, когда узнают, что перед ними Всадник? Да еще с драконом! В сказках ведь чего только о Всадниках не рассказывают! Может, это поможет нам избежать боя?
— Я бы не стал очень на это рассчитывать, — возразил Муртаг. — Если будет бой, надо просто постараться сразу уложить как можно больше народу, чтобы остальные убедились в нашем превосходстве и решили: с нами связываться не стоит.
Эрагон обратил внимание, что лицо Муртага при этом не выражало ровным счетом ничего.
Человек на гнедом коне взмахнул булавой, посылая своих конников вперед. Те взяли с места в галоп, потрясая дротиками и громко крича. Теперь уже стало видно, что оружие у них нечищеное, ржавое. Четверо прицелились в Эрагона и Муртага из луков.
Вожак опять взмахнул булавой, и его люди рассыпались широким кольцом. У Эрагона дрогнули губы: он чуть было не призвал на помощь магию, но сдержался. «Мы ведь еще не знаем, чего они хотят», — напомнил он себе, с трудом сдерживая растущее нетерпение.
Как только всадники полностью их окружили, вожак натянул поводья, остановил своего коня и, скрестив руки на груди, стал внимательно разглядывать обоих друзей. Потом изрек, удивленно подняв бровь:
— Ну что ж, эти трое будут, пожалуй, получше обычной швали. Эти вроде вполне здоровые. И даже стрелять не пришлось. Григ будет доволен. — По кольцу бандитов прокатился дружный смех.
Сердце Эрагона сжалось, крепли самые мрачные его подозрения. «Сапфира, скорей!» — мысленно позвал он Дракониху.
— Эй вы! — рявкнул вожак. — Лучше сразу бросьте оружие — это избавит вас от многих неприятностей. А не то мои люди просто в ежей вас превратят — так утыкают стрелами!
Бандиты опять засмеялись.
Но Муртаг, угрожающе выставив меч, презрительно спросил:
— Кто вы такие и что вам нужно? Да будет вам известно, что мы — люди свободные и просто едем через эти земли. У вас нет никакого права нас задерживать.
— Вот уж прав у нас сколько хочешь! — заявил вожак, снова вызвав смех у своих подчиненных. — А имя мое вам знать ни к чему — рабам запрещено обращаться к хозяину по имени, если они, конечно, не хотят, чтоб их выпороли.
Вот черт! Работорговцы! Эрагону тут же вспомнилась та сцена на рынке в Драс-Леоне. Ярость вскипела у него в груди, и он с ненавистью и отвращением посмотрел на окруживших их всадников.
Один из них сдернул одеяло с Арьи и, увидев ее лицо, ошалело заорал:
— Торкенбранд, тут эльф! Настоящий! Работорговцы загомонили, задвигались, а их вожак, дав шпоры коню, подлетел ближе и, глянув на Арью, даже присвистнул.
— Ну, и сколько она стоит? — спросил кто-то из его приспешников.
Торкенбранд с минуту молчал, а потом только руками развел:
— Да целое состояние! Империя за нее нам гору золота отвалит!
Бандиты завопили и от радости принялись колотить друг друга по спинам. И тут вдруг уши Эрагона заложило от чудовищного рева — это Сапфира, проделав над ними крутой вираж, камнем падала вниз.
«Атакуй! — скомандовал он ей. — Но если они побегут, не преследуй». Дракониха ринулась на врага, а Эрагон незаметно подал сигнал Муртагу. Тот отреагировал мгновенно: двинул локтем в лицо ближайшему работорговцу, выбив его из седла, и пришпорил Торнака.
Тряхнув гривой, его боевой конь прыгнул вперед, повернулся и взбрыкнул задними копытами. Муртаг взмахнул мечом, а Торнак, сдав еще назад, ударил копытами выбитого из седла противника. Тот заорал от боли.
Не давая несколько растерявшимся бандитам прийти в себя, Эрагон, отбежав чуть в сторону, воздел к небесам руки и произнес слова древнего заклятия. Шар ярко-синего огня ударился о землю в самом центре схватки, взорвавшись фонтаном расплавленных капель, которые тут же испарились, точно утренняя роса под солнцем. И в следующее мгновение с небес на бандитов обрушилась грозно ревущая Сапфира и, раскрыв пасть, показала всем свои жуткие клыки.
— Берегитесь! — прогремел, перекрывая шум, голос Эрагона. — Я — Всадник! — И он взмахнул над головой Зарроком, алый клинок так и засверкал на солнце. — Бегите, коли жить хотите!
Работорговцы страшно перепугались и бросились врассыпную, в спешке налетая друг на друга. Кто-то случайно задел Торкенбранда дротиком по голове, и тот свалился на землю, но бандиты, не обращая внимания на упавшего вожака, бежали прочь, испуганно оглядываясь на Сапфиру.
Торкенбранд с трудом встал на колени. По лицу его текла кровь. Муртаг спрыгнул с коня и, держа меч наготове, подошел к нему. Торкенбранд поднял руку, пытаясь отвратить удар, но Муртаг, бесстрастно взглянув на него, взмахнул клинком.
— Не надо! — крикнул Эрагон, но было уже поздно.
Обезглавленное тело Торкенбранда рухнуло на землю. Голова с глухим стуком отлетела в сторону. Эрагон бросился к Муртагу, скрипя зубами от ярости:
— Ты что, спятил?! Зачем ты его убил?!
Муртаг вытер клинок о куртку Торкенбранда, и на спине убитого осталась темная полоса.
— А ты чего это так расстроился? — спросил он, спокойно глядя на Эрагона.
— Расстроился? — завопил тот. — Ничего себе! Зачем тебе понадобилось его убивать? Сдуру, что ли? Его можно было просто здесь бросить и ехать дальше. Но нет, ты, видно, решил стать палачом! Голову он, видите ли, бандиту отрубил! Да ведь он же был безоружен!
Муртаг, казалось, был очень удивлен возмущением Эрагона.
— Да нельзя было его тут оставлять! Он для нас опасен! Остальные-то удрали, а он бы без коня далеко не ушел. Представь, что вскоре бы на него набрели урга-лы и узнали об Арье?
— Но убивать-то зачем? — перебил его Эрагон. Сапфира с любопытством обнюхивала отрубленную голову Торкенбранда. Она даже пасть слегка приоткрыла, словно намереваясь раскусить голову, как орех, но потом, передумав, отошла к Эрагону.
— Просто я сам хочу остаться в живых, — заявил Муртаг. — И мне дорога только моя собственная жизнь!
— Неужели тебе человека не жалко?
— Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!
Эрагон от гнева просто слов не находил и, с силой вогнав Заррок в ножны, осуждающе покачал головой:
— Так можно оправдать любую жестокость!
— А ты думаешь, мне нравится быть жестоким? — возмутился Муртаг. — Мне ведь всю жизнь угрожали — с тех самых пор, как я появился на свет! Всякий раз, просыпаясь на рассвете, я за версту чуял опасность и старался от нее уйти. Да и заснуть порой бывает трудно — все кажется, что я уже не увижу новой зари. F. cjih я когда и чувствовал себя в безопасности, так, видно, только в утробе матери! Впрочем, там полной безопасности у меня не было! Тебе этого никогда не понять: рисковать своей жизнью нельзя никогда и нигде! А это, — Муртаг ткнул пальцем в Торкенбранда, — явно был страшный риск. И я избавил нас от этого риска. И ничуть не раскаиваюсь, и не стану изводить себя тяжкими раздумьями о том, что уже сделано и чего не вернешь!
Эрагон подошел к другу вплотную и очень тихо сказал:
— И все равно ты поступил подло!
Потом бережно перенес Арью на Сапфиру, привязал ее, вскочил в седло и скомандовал:
— Поехали!
Муртаг молча подчинился и направил Торнака мимо безжизненного тела, оставшегося лежать на залитой кровью земле.
Они ехали довольно быстро — еще неделю назад Эрагон и предположить не мог, что им такое удастся, миля за милей оставались позади, словно у них вдруг выросли крылья. Вот они повернули на юг и поехали по узкому ущелью меж двумя отрогами Беорских гор. Отроги имели форму клещей, готовых сомкнуться. На самом деле от одного конца «клещей» до другого был целый день пути, но расстояние это казалось значительно меньше из-за немыслимой высоты и крутизны здешних гор.
Под вечер остановились на ночлег. В полном молчании поужинали, ни разу не взглянув друг на друга. Эрагон сурово заявил:
— Я дежурю первый.
Муртаг кивнул и, повернувшись к Эрагону спиной, лег и укрылся одеялом.
«Хочешь, поговорим?» — предложила Эрагону Сапфира.
«Не сейчас. Мне нужно подумать. Я… я не совсем понимаю».
Она не стала настаивать, лишь нежно проворковала:
«Ну ладно. Я люблю тебя, малыш».
«И я тебя люблю», — ответил Эрагон. Сапфира устроилась подле него, как всегда свернувшись в клубок, и согревала его своим теплом, а он сидел не двигаясь и с тревогой глядя во мрак.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:58 pm

ПОЛЕТ ЧЕРЕЗ УЩЕЛЬЕ

Утром Сапфира взлетела, неся на себе Эрагона и Арью. Эрагону хотелось на некоторое время расстаться с Муртагом. Он дрожал от утреннего холода, плотнее кутаясь в плащ. Утро выдалось непогожее, казалось, вот-вот пойдет снег. Сапфира, лениво поднимаясь все выше на восходящем потоке воздуха, спросила:
«О чем задумался?»
Эрагон смотрел на проплывавшие мимо вершины гор, которые уходили за облака, хотя и Сапфира летела довольно высоко над землей.
«Знаешь, вчера это все-таки было убийство, — сказал он ей. — Нет для этого другого названия!»
Сапфира свернула влево, помолчала и примиряющим тоном заметила:
«Муртаг действовал второпях, особенно не задумываясь, но я уверена, что он хотел сделать как лучше. Люди, которые продают и покупают других людей, заслуживают самого жестокого наказания. Если бы мы не пообещали помочь Арье, я бы сама с удовольствием занялась охотой на этих работорговцев! Всех бы их выследила и на куски бы разорвала!»
«Вот как? — удрученно откликнулся Эрагон. — Но ведь этот Торкенбранд был совершенно беспомощен! Он не мог ни защищаться, ни бежать. Еще минута, и он бы наверняка сдался сам. Но Муртаг даже этого шанса ему не оставил! И вообще, если б Торкенбранд мог сражаться, было бы, по-моему, гораздо лучше».
«Эрагон, даже если бы Торкенбранд сразился с кем-то из вас, результат все равно был бы тот же. Тебе прекрасно известно, да я в этом и не сомневаюсь, что очень немногие могут сравняться с тобой или Муртагом в искусстве владения клинком. Торкенбранд так или иначе был бы убит, даже если ты считаешь, что это было бы более справедливо или благородно».
«Не знаю, может быть, ты и права, — сдался Эрагон. — Я не нахожу для себя ни одного разумного решения».
«Иногда, — ласково сказала Сапфира, — у задачи бывает два решения. Тебе предоставилась возможность получше узнать Муртага. И простить его. А если ты простить его не можешь, по крайней мере, постарайся забыть о том, что он сделал. Он ведь не хотел тебе зла, пусть даже и поспешил с расправой. Твоя-то голова на месте, верно?»
Нахмурившись, Эрагон поудобнее устроился в седле и, передернув плечами, как лошадь, которую замучили назойливые мухи, посмотрел вниз, ища взглядом Муртага. Вдруг его внимание привлекло какое-то яркое пятно там, где они проезжали вчера поздно вечером, в высохшем русле ручья. Приглядевшись, он понял, что это лагерь ургалов.
У Эрагона бешено забилось сердце. Как это может быть? Ведь ургалы идут пешком и все-таки сумели почти догнать их! Сапфира тоже заметила чудовищ и, отведя назад крылья и почти прижав их к телу, стрелой полетела вниз.
«Вряд ли они нас заметили», — успокоила она Эрагона.
Он тоже очень на это надеялся. Прищурившись — ветер так и свистел у него в ушах, когда Сапфира пошла на снижение, — прикрывая глаза рукой, он следил за ургалами.
«Похоже, вожак выжимает из них все соки,» — сказал он Сапфире.
«Жаль, что еще не выжал!» — откликнулась она. Когда они приземлились, Муртаг бросился к ним:
— Что случилось?
— Нас ургалы догоняют. — И Эрагон рассказал ему, что только что видел лагерь врага.
— А как ты думаешь, нам еще далеко ехать? — спросил Муртаг, поднимая руку и с помощью ладони измеряя высоту солнца над горизонтом, чтобы понять, сколько осталось до заката.
— При обычной скорости, я думаю, дней пять. Но если гнать, как вчера — тогда, наверное, хватит и трех. Но для нас и три слишком много. Если до завтрашнего дня мы варденов не обнаружим, ургалы нас непременно нагонят, и Арья погибнет.
— Может, она как-нибудь еще денек протянет?
— Вряд ли можно на это полагаться. Сейчас для нас единственный шанс спастись — это вовремя-добраться до варденов, так что придется забыть и про сон.
Муртаг горько рассмеялся:
— И ты полагаешь, что нам удастся спастись? Мы и так давно уже толком не спали. И, как мне кажется, ты устал ничуть не меньше меня — если только Всадники не из другого материала сделаны, чем мы, простые смертные. Да и лошади, как ты, должно быть, заметил, падают от усталости. Еще один день такой гонки, и мы протянем ноги даже без помощи ургалов.
— Пусть так, — пожал плечами Эрагон. — Выбора у нас все равно нет.
— Я мог бы свернуть в сторону, а вы с Арьей полетели бы на Сапфире вперед, — предложил Муртаг. — Тогда ургалам пришлось бы разделиться и у нас было бы больше шансов на спасение.
— Нет, вот это как раз было бы настоящим самоубийством, — возразил Эрагон и задумался, скрестив руки на груди. — Эти ургалы и на своих двоих передвигаются куда быстрее, чем мы верхом. Да порознь они нас загонят, как оленей! Спастись от них мы можем только v варденов. — Эрагон убеждал Муртага, сам не будучи до конца уверен в том, что действительно хочет, чтобы тот ехал вместе с ними. Муртаг ему нравился, они крепко подружились за это время, однако сомнения уже закрались в его душу.
— Хорошо, я уйду потом, — сказал вдруг Муртаг. — Как только мы доберемся до тех мест, где скрываются вар-дены, я сверну в первое же ущелье и попытаюсь найти дорогу, ведущую в Сурду. Там я смогу укрыться, не привлекая к себе большого внимания.
— Так, значит, ты остаешься?
— А спать мы будем? Впрочем, будем мы спать или нет, я провожу вас до убежища варденов, — сказал Муртаг и тут же прибавил: — Но не дальше!
Придя наконец к соглашению, они продолжили свой путь, пытаясь оторваться от ургалов, но преследователи упорно сокращали разделявшее их расстояние, и к ночи оно стало почти на треть меньше, чем утром. Усталость одолевала всех. Спать приходилось по очереди прямо в седле, и тот, кто бодрствовал, направлял коней в нужную сторону.
Эрагон всецело полагался на память Арьи, но, поскольку мыслила она довольно странно, он иногда ошибался, неправильно толкуя данные ею указания, и это оборачивалось дополнительными потерями времени. Они понемногу сворачивали к востоку, рассчитывая найти ущелье, где скрываются вардены, но миновала уже полночь, а ничего похожего на ту узкую извилистую долину, которую Эрагону показала Арья, им пока не попадалось.
Утром они с радостью убедились, что ургалы прилично от них отстают.
— Нынче последний день, — сказал Эрагон, широко зевая. — Если мы не доберемся до варденов к полудню, я полечу вперед с Арьей, а ты, если захочешь, можешь считать себя совершенно свободным, только прошу тебя, возьми с собой Сноуфайра и позаботься о нем, если мне не удастся за ним вернуться.
— Возможно, такой необходимости и не возникнет, мы еще вполне можем успеть добраться вовремя, — отвечал Муртаг, не глядя на Эрагона и протирая эфес меча полой своего плаща.
Эрагон пожал плечами:
— Вряд ли у нас еще остались какие-то шансы на удачу. Он подошел к Арье и положил ладонь ей на лоб. Лоб был влажный и очень горячий. Глаза беспокойно двигались под опущенными веками, словно ей снилось нечто ужасное, тревожное, и Эрагон заботливо обтер ей лицо влажной тряпицей, от всей души сожалея, что не может сделать для нее большего.
Однако скоро, когда они обогнули довольно широкое плечо очередной горы, Эрагон заметил вход в ту самую узкую долину, которую показывала ему Арья. Вход в нее, прятавшийся за дальними отрогами горы, был столь узок, что они вполне могли проехать и мимо него. Из долины вытекала река Беартуф, о которой также упоминала Арья. Вырвавшись из ущелья на свободу, эта река широкой извилистой лентой пролегала по долине. Эрагон, испытывая невероятное облегчение, улыбнулся: теперь он точно знал, что цель близка!
Однако, оглянувшись назад, с тревогой заметил, что расстояние между ними и ургалами сократилось менее чем до лиги. Указав на долину Муртагу, он сказал:
— Если нам удастся незамеченными проникнуть туда, это собьет ургалов с толку.
— Надо попробовать, — пожал плечами Муртаг, — хотя до сих пор преследовать нас им удавалось вполне успешно.
Устремившись ко входу в долину, они нырнули в густой лес. Деревья в лесу были высокие, с тесно переплетенными ветвями и почти черной потрескавшейся корой, их узловатые корни торчали из земли, точно голые колени, земля вокруг была усыпана очень темной хвоей и огромными шишками величиной чуть ли не с лошадиную голову. В вершинах деревьев перекликались черные белки, из многочисленных дупел поблескивали чьи-то глаза, с кривых спутанных ветвей зелеными бородами свисали клочья аконита.
Этот лес навевал какую-то неясную тревогу, и у Эрагона по спине пробежал холодок. Опасность так и висела в воздухе, казалось, самим деревьям не нравится вторжение чужаков.
«Они очень старые», — беззвучно заметила Сапфира, коснувшись носом одного из черных стволов.
«Я вижу, — ответил Эрагон, — только уж больно недружелюбно они выглядят!»
Лес все не кончался, становясь темнее и гуще, Сапфире стало не повернуться, и она взлетела над вершинами деревьев, неся на себе Арью. Троп здесь, разумеется, не было, а чрезвычайно густой подлесок очень замедлял движение. Река Беартуф вилась где-то рядом — они постоянно слышали ее журчание. Возвышавшаяся неподалеку скала закрывала солнце, и казалось, что уже наступили сумерки.
Когда они наконец добрались до входа в долину, Эрагон обнаружил, что, хотя издали он выглядел, как узкая щель меж утесами, на самом деле достаточно широк, да и сама долина была ничуть не меньше любой другой, он такие не раз встречал в горах Спайна. Лишь здешние высоченные и мрачные горы делали ее узкой и незаметной. На фоне отвесных скал сверкали многочисленные водопады, небо над головой казалось узкой синей полоской, кое-где прерывавшейся серыми облаками. Над влажной землей стлался туман, сильно охлаждая воздух, так что было заметно дыхание. Во мху виднелись заросли земляники; ее кустики тянулись к бледным солнечным лучам. Всюду виднелись кучи валежника, возле которых гордо стояли красные и желтые мухоморы.
Вокруг было тихо, звуки словно тонули в тяжелом от влаги воздухе. Они вышли на небольшую поляну, и Сапфира тут же приземлилась, почти неслышно хлопая крыльями, и, вертя во все стороны головой, стала обозревать окрестности.
«Я видела стаю очень странных птиц, — сообщила она Эрагону. — Оперение черно-зеленое, а на крыльях красные отметины. Никогда раньше таких не видала!»
«Да в этих горах все какое-то странное, — отвечал Эрагон. — Не слетаешь ли со мной на разведку? Хочу посмотреть, где там ургалы».
«Конечно, слетаю».
Эрагон обернулся к Муртагу:
— Убежище варденов, видимо, на том конце долины. Если поспешить, то можно еще к ночи успеть туда добраться.
Муртаг только хмыкнул, а потом, подбоченившись, заявил:
— И как мне теперь, по-твоему, отсюда выбраться? Впереди вардены, позади ургалы, которые, кстати, очень скоро нас нагонят, и ни одного бокового прохода меж горами!
— Да ты не беспокойся, — нетерпеливо сказал Эрагон. — Долина длинная, наверняка нам еще встретятся выходы из нее. — Он отвязал Арью от Сапфиры и усадил ее на Сноуфайра. — Присмотри за Арьей, пожалуйста, — попросил он Муртага. — Я хочу слетать на разведку. Мы встретим вас на том конце долины.
— Будь осторожен, — нахмурился Муртаг и, взяв Сноуфайра за повод, снова нырнул в лесную чащу.
Когда Сапфира поднялась достаточно высоко, Эрагон спросил:
«А ты не могла бы подняться к одной из вершин? Уж оттуда мы бы точно смогли увидеть, куда нам дальше следует направляться, уж больно мне надоели жалобы Муртага на то, что отсюда нет ни входа, ни выхода».
«Можно попробовать, — сказала Сапфира. — Но учти: там будет очень холодно».
«Ничего, на мне теплый плащ».
«Ну, тогда держись!»
Сапфира взмыла почти вертикально вверх, так что Эрагон чуть не вылетел из седла. Мощные крылья дра-конихи поднимали их все выше и выше. Долина внизу превратилась в узкую зеленую ленту, в которую была серебряной нитью вплетена река Беартуф, сверкавшая на солнце.
Они достигли облаков, воздух здесь был весь пропитан ледяной влагой. Вокруг серая пелена, сквозь которую видно лишь на расстоянии вытянутой руки. Хорошо бы, подумал Эрагон, не врезаться в соседнюю гору! На всякий случай он даже руку вытянул, словно хотел нащупать в этом тумане ближайший пик, и ладонь его тут же стала влажной, осевший на нее туман ручейком потек в рукав. Вытирая руку, Эрагону вдруг показалось, что рядом мелькнула серая тень. Голубь! На ноге судорожно махавшей крыльями птицы белела какая-то полоска. Сапфира резко дернулась и уже раскрыла пасть, готовясь поймать нежданную добычу, но голубь с жалобным криком увернулся от ее острых зубов и тут же исчез в тумане.
Когда они наконец вырвались из облаков, Сапфира была вся покрыта капельками воды, отливавшими синим, как и ее чешуя, а стоило ей отряхнуться, над ней повисали сотни маленьких радуг. Эрагон страшно замерз и весь дрожал. Земли с такой высоты видно не было — только облака, ползущие меж гор.
Деревья на склонах уступили место сине-белым ледникам, так сверкавшим в солнечных лучах, что Эрагон зажмурился, чтобы не ослепнуть, и прикрыл лицо согнутой в локте рукой.
«А тебя разве солнце не слепит?» — спросил он Сапфиру.
«У меня глаза не такие, как у тебя?» — ответила она.
Они летели на такой высоте, что мокрые волосы Эрагона покрылись ледяной коркой, превратившись в некое подобие сверкающего шлема. Штаны и рубашка напоминали настоящие латы. Чешуя Сапфиры стала скользкой, крылья заиндевели. Они никогда еще не летали на такой высоте, но до вершин здешних гор так и не поднялись.
Сапфира постепенно замедляла полет, реже взмахивала крыльями и дышала с трудом. Эрагон тоже судорожно хватал воздух ртом — ему казалось, что он задыхается. Подавив страх, он крепче схватился за шипы на шее Сапфиры и мысленно сказал ей, что пора снижаться. Перед глазами у него уже плыли красные круги. Дышать было совершенно нечем, а Сапфира, будто не слыша, все продолжала набирать высоту. Эрагон повторил свою просьбу, и снова она не ответила. «Она меня не слышит, — понял он и так забарабанил по чешуйчатому драконьему боку, что чуть не свалился. — Давай вниз!» — велел он ей, но эти усилия вызвали у него резкий приступ головокружения, а потом он и вовсе потерял сознание, провалившись во мрак.
Эрагон пришел в себя, только когда Сапфира, вновь пробив слой облаков, устремилась вниз. Голову страшно ломило, он никак не мог понять, что с ним случилось, и с недоумением озирался вокруг. Потом до него дошло, что, видимо, на какое-то время он лишился чувств.
«Ты был без сознания», — подтвердила Сапфира.
Эрагон попытался пригладить растрепавшиеся волосы и наткнулся на сосульки.
«А почему ты мне не отвечала? — спросил он. — И почему меня не слушалась?»
«Сама не знаю. Твои слова отчего-то утратили всякий смысл… Лишь когда ты потерял сознание, я поняла, что с тобой что-то не так, и начала спускаться».
«Хорошо еще, что и ты сознание не потеряла! — сказал Эрагон, нервно посмеиваясь. (Сапфира в ответ лишь взмахнула хвостом.) С сожалением посмотрев на скрывавшиеся за облаками вершины, он воскликнул: — Жаль, что нам до этих вершин не добраться! А скажи, почему было нечем дышать? Ведь воздуха и там, и здесь более чем достаточно?»
«Не знаю. Но больше никогда не стану подниматься так высоко! Пусть это послужит мне уроком! Кстати, он может оказаться и полезным, если когда-нибудь нам придется сражаться с другим Всадником».
«Надеюсь, этого никогда не произойдет, — отвечал Эрагон. — Но я согласен: будем лететь на обычной высоте. Хватит с меня приключений в воздухе!»
Они плыли вперед, пользуясь попутным ветром и дрейфуя на воздушных потоках от одной горы до другой. Наконец Эрагон увидел внизу ургалов: их отряд уже достиг горловины ущелья.
«Интересно, что гонит их вперед с такой скоростью? И как они выдерживают такой темп?» — спросил он у Сапфиры.
«А ты заметил, эти ургалы гораздо крупнее тех, что мы встречали раньше? — откликнулась она. — Да они раза в полтора выше самого высокого из людей! Не знаю уж, в каком месте на земле родятся такие чудовища!»
Эрагон присмотрелся внимательней, но все же видел он не так хорошо, как Сапфира.
«При такой скорости они, пожалуй, нагонят Муртага прежде, чем мы найдем варденов», — с тревогой заметил он.
«Будем надеяться на лучшее, — сказала в ответ Сапфира. — Все-таки лес — существенное препятствие. А ты не мог бы остановить их с помощью магии?»
«Остановить целый отряд ургалов? Нет, их слишком много, у меня сил не хватит. — Он вдруг вспомнил о тумане, змеившемся по дну ущелья, и улыбнулся. — А знаешь, я все-таки попробую немного их задержать».
Он закрыл глаза, вспомнил нужные слова древнего языка и скомандовал туману: «Гатх ун рейза дю ракр!»
Внизу сразу что-то зашевелилось, закипело. Сверху казалось, будто сама земля вдруг поплыла куда-то, словно огромная неторопливая река. Свинцово-серая полоса тумана собралась в темную грозовую тучу, в неприступную стену, преградившую путь рогатым чудовищам. Ургалы остановились в замешательстве, но потом, поняв, что это просто туман, двинулись дальше, пробив возникшую перед ними преграду, точно таран. Первые ряды преследователей словно утонули в густом тумане, и Эрагон перестал за ними следить, тем более что применение магии совершенно истощило его силы; сердце билось, как птица; ему казалось, что щупальца магии высасывают из него жизнь. С диким воплем он приостановил действие заклятия и с облегчением почувствовал, что колдовские щупальца отваливаются от его сознания одно за другим, точно обезглавленные змеи, и исчезают, прихватывая с собой и остатки его сил. Стена тумана, разумеется, тут же распалась, клочья его бессильно разлетались по ветру, опадая на землю, — так слепленная из мокрого песка башня, высыхая, расползается во все стороны. Ургалов созданная Эрагоном преграда почти не задержала.
Тяжело дыша и совершенно без сил, он распластался на спине у Сапфиры. Лишь теперь он вспомнил слова Брома о том, что на расстоянии магия теряет свою силу, как и выпущенная из лука стрела или брошенное копье.
Уж теперь-то я про это ни за что не забуду, мрачно подумал он.
«Уроки Брома всегда следует помнить, — тут же назидательным тоном сообщила ему Сапфира, явно прочитав его мысли. — Сперва ты развел грязь в Гиллиде, а теперь попытался неудачно управлять туманом — так ведь себя и в гроб загнать недолго!»
«Да помню я его уроки! — раздраженно ответил он. — Просто у меня еще ни разу не было случая применить это на практике — я ведь никогда не пользовался магией на расстоянии, откуда же мне было знать, что это так трудно?»
«Так, может, ты попробуешь и мертвых к жизни возвращать? — съехидничала Сапфира. — Забыл, что тебе Бром на сей счет говорил?»
«Все я помню!» — совсем разозлился Эрагон. Он чувствовал себя настолько обессиленным, что едва сидел в седле, и даже не мог помочь Сапфире высматривать внизу Муртага и коней.
Когда она приземлилась на какой-то поляне, Эрагон с удивлением обнаружил, что кони стоят рядом, а Муртаг, опустившись на колени, что-то внимательно рассматривает на земле. Заметив, что Эрагон явно не собирается слезать с драконихи, он подбежал к нему и спросил:
— Что с тобой? Что-нибудь случилось во время полета? — В голосе его слышались тревога и бесконечная усталость.
— Я допустил ошибку, — честно признался Эрагон. — Дело в том, что ургалы вошли в долину, а я хотел их задержать, но забыл одно из основных правил магии… В общем, это дорого мне обошлось.
Муртаг, хмуро на него глянув, указал большим пальцем себе за спину:
— Я тут волчьи следы обнаружил. Огромные — шириной с две мои ладони и глубиной в целый дюйм. Похоже, тут водятся хищники, которые даже для тебя, Сапфира, могут быть опасны. — Он повернулся к драконихе: — Я понимаю, что в лесу тебе не развернуться, но не могла бы ты немного покружить надо мной? Может, это их отгонит. Иначе, если они на меня нападут, от меня и от коней немного останется — разве что в наперстке поджарить.
— Это что, шутка? — спросил Эрагон, неуверенно улыбаясь. Его все еще била дрожь после пережитого и сосредоточиться ему было трудно.
— Ага. Юмор висельника. — Муртаг протер усталые глаза и воскликнул: — Нет, я просто поверить не могу, что нас преследуют все время одни и те же ургалы! Летят прямо-таки как птички!
— Знаешь, Сапфира говорит, что эти твари гораздо крупнее предыдущих, — сказал Эрагон.
Муртаг выругался и крепче сжал рукоять своего меча.
— Так вот в чем дело! Значит, это не просто ургалы, а куллы, их, так сказать, элита, отборные войска. Нам следовало бы и раньше догадаться! Во главе этого отряда стоит сам вождь ургалов! Куллы не могут ездить верхом — лошадям не снести такую тяжесть. Эти твари ростом не меньше восьми футов, могут бежать дни и ночи напролет, без сна и отдыха, но в любой момент будут готовы к бою. Чтоб убить одного кулла, нужно по меньшей мере человек пять. Куллы никогда не покидают своих пещер — только если объявлена война, а это означает, что они предвкушают настоящую бойню, раз вышли в путь таким огромным отрядом.
— Может, нам удастся сохранить нынешний разрыв?
— Кто знает? Куллы очень сильны, и их много. Скорее всего, нам не удастся от них убежать. Если же придется с ними сразиться, то я надеюсь только на варде-нов — может быть, их постовые увидят эту схватку и придут нам на помощь. А так, несмотря на все наши таланты и даже на Сапфиру, нам против куллов не выстоять.
Эрагон покачнулся от слабости.
— Ты не мог бы достать хлеба? Мне надо поесть. Муртаг протянул ему горбушку. Хлеб был черствый, но Эрагон с наслаждением впился в него зубами. Муртаг меж тем осматривал склоны окрестных гор. В глазах у него светилось беспокойство, и Эрагон понял, что он ищет выход из долины.
— Найдем мы выход, вот еще немного проедем и найдем.
— Конечно, найдем! — преувеличенно бодро ответил Муртаг, но вид у него был отнюдь не веселый. — Ладно, — сказал он и хлопнул себя по бедру, — пора ехать!
— Как там Арья? — спросил Эрагон.
— У нее сильный жар, и ведет она себя очень беспокойно. — Муртаг пожал плечами. — А чего ты ожидал? У нее же сил совсем не осталось. Наверное, тебе лучше лететь с нею к варденам прямо сейчас, пока яд ее совсем не прикончил.
— Не могу же я тебя в такой момент бросить! — возмутился Эрагон. К нему с каждым проглоченным куском возвращались силы. — Ведь эти куллы совсем близко!
Муртаг снова пожал плечами:
— Как знаешь. Но предупреждаю, она может умереть.
— Не говори так! — Эрагон попытался сесть прямее. — Лучше помоги мне спасти ее. Ей еще можно помочь. Считай, что спасаешь ее как бы во искупление смерти Торкенбранда.
Лицо Муртага потемнело:
— Я совершенно не собираюсь искупать его смерть! А ты… — Он умолк: в лесной чаще явственно прозвучал боевой рог. — Мы еще вернемся к этому разговору! — И Муртаг, быстро вскочив в седло и разобрав поводья, рысью погнал коней прочь, в последний раз сердито глянув на Эрагона.
Сапфира взлетела, и Эрагон даже глаза закрыл. Улечься бы сейчас в мягкую постель, думал он, и забыть обо всех невзгодах!
«Сапфира, — спросил он, кутаясь от холодного ветра, — а что, если нам действительно отвезти Арью к варденам, а потом, когда она будет в безопасности, вернуться и помочь Муртагу?»
«Вардены нас не выпустят из опасения, что ты вернешься назад и сообщишь ургалам о местонахождении их лагеря, — сказала она. — Вряд ли они рискнут так уж сразу нам поверить. Ведь получается, что это именно мы притащили к их воротам целую армию куллов».
«Ну что ж, придется сразу сказать им всю правду и надеяться, что они все же поверят нам», — вздохнул Эрагон.
«А как ты поступишь, если куллы все-таки нападут на Муртага?»
«Буду драться, конечно! И ни за что не допущу, чтобы Муртага или Арью эти уроды захватили в плен или убили!» — гордо заявил Эрагон.
«Как благородно! — Все-таки иногда Сапфира становилась невыносимо ехидной! — А скольких ургалов мы с тобой сумеем положить, ты подумал? Даже если ты будешь ловко пользоваться своим клинком и магией, а я — своими зубами, когтями и хвостом. В любом случае это ничего не даст — их слишком много, Эрагон! Нам их не одолеть!»
«Ну и пусть! Я все равно не брошу Арью и Муртага на произвол судьбы!»
Сапфира раздраженно взмахнула хвостом, со свистом рассекая воздух.
«Да я вовсе не об этом! Если мы нападем первыми, то преимущества могут оказаться и на нашей стороне…»
«Ты с ума сошла! Да ведь они… — И Эрагон умолк, с удивлением осознавая, что этот план очень даже неплох. — Пожалуй, в первые мгновения они действительно ничего не успеют нам сделать…» — задумчиво промолвил он.
«Вот именно! — воскликнула Сапфира. — Зато мы успеем нанести им существенный урон и снова взлететь на безопасную высоту!»
«Давай попробуем сбрасывать на них камни! — предложил Эрагон. — Если нескольких прикончим, остальные непременно разбегутся!»
«Если только у них не слишком крепкие черепа».
Заложив вираж, Сапфира мгновенно спустилась на каменистый берег реки Беартуф и своими мощными когтями схватила весьма приличных размеров валун, а Эрагон быстро набрал за пазуху камней величиной с кулак. Затем Сапфира вновь взмыла вверх и бесшумно спикировала прямо на ургалов.
«Давай!» — скомандовала она, выпуская свое орудие. Раздался треск — это выпущенный ею валун ломал ветви деревьев, а секундой позже долину огласили истошные вопли ургалов, разбегавшихся в поисках укрытия.
Эрагон злорадно усмехнулся.
«Давай еще камней наберем!» — предложил он Сапфире, пригибаясь к ее шее. Она согласно рыкнула в ответ и снова полетела к реке.
Это была тяжелая работа, однако им все же удалось задержать ургалов! Но не остановить их. Рогатые твари умудрялись каждый раз хотя бы немного продвинуться вперед, как только Сапфира улетала за очередной глыбой. Впрочем, теперь Муртагу все же удалось оторваться от преследователей на значительное расстояние.
День клонился к вечеру, в долине становилось темновато. Лучи солнца больше не проникали туда, и влажный воздух быстро остывал, покрывая траву и нижние ветви деревьев пушистым белым инеем. Ночные животные повылезали из нор и удивленно таращились на чужаков, вторгнувшихся в их владения.
Эрагон внимательно осматривал горные склоны: где-то здесь должен был находиться водопад, означавший конец их путешествия. Он с ужасом осознавал, что с каждой минутой Арья все ближе к смерти. Ну где же, наконец, этот водопад? Когда Сапфира в очередной раз направилась к реке за камнями, он не выдержал и предложил:
«Давай сперва слетаем и узнаем, как там Арья, хорошо? Скоро ночь, и я боюсь, что теперь жизнь ее измеряется уже не часами, а минутами!»
«Жизнь Арьи в руках судьбы, — отвечала Сапфира. — Ты уже сделал свой выбор, оставшись с Муртагом. Теперь поздно что-либо менять. И не дергайся! У меня от твоего седла и так вся чешуя зудит! Самое большее, что мы сейчас можем сделать, это сбросить на ургалов еще несколько каменных глыб и тем самым задержать их и дать Муртагу с Арьей уйти подальше».
Эрагон прекрасно понимал, что Сапфира права, однако ее слова его отнюдь не успокоили. Он опять принялся отыскивать вожделенный водопад, но теперь остальная часть извилистой горной долины была скрыта от них мощным плечом ближайшей горы.
Долина уже погрузилась в настоящую ночную тьму, чернильным облаком окутавшую деревья и горы. Даже прекрасный слух Сапфиры и ее великолепное чутье не позволяли определить, где находятся ургалы: мешал густой лес, отделявший беглецов от преследователей. Луны пока не было, пройдет еще несколько часов, прежде чем она взойдет над горами.
Сапфира сделала плавный и широкий поворот влево, огибая плечо горы, и Эрагон, прищурившись, заметил впереди какую-то белую полоску. Неужели, наконец, водопад?
На небе играли последние отблески заката. Темные силуэты гор окружали их со всех сторон, точно края огромной чаши.
«Вон там уже и конец долины, — сказал Эрагон Сапфире. — Как ты думаешь, вардены знают о нашем приближении? Может, они вышлют людей нам на подмогу?»
«Сомневаюсь. Они ведь еще не знают, кто мы: друзья или враги, — отвечала Сапфира, резко снижаясь. — Надо лететь к Муртагу. Теперь мы должны быть вместе. Лес слишком густой, и я не могу определить, где в данный момент находятся ургалы, а эти твари вполне могут подкрасться к нам незаметно».
Эрагон проверил, свободно ли вынимается из ножен его Заррок; он не был уверен, что у него хватит сил сражаться, но отступать было нельзя. Сапфира приземлилась на левом берегу реки и спряталась в густом кустарнике, поджидая Муртага. Неподалеку грохотал водопад.
Вскоре послышался топот копыт, и Муртаг выбежал из леса, гоня перед собой обоих коней. Эрагона и Сапфиру он заметил сразу, но бег свой не замедлил.
Эрагон спрыгнул со спины Сапфиры и, спотыкаясь, кинулся за ним вдогонку, а Сапфира окунулась в реку и последовала за ними вплавь — в воде ей, по крайней мере, не мешали деревья. Эрагон еще не успел сказать Муртагу ни слова, как тот, задыхаясь, бросил ему на бегу:
— Я видел, как вы камнями сверху швырялись. Отличная идея! И что, куллы остановились или, может, даже назад повернули?
— Нет, они движутся прежним курсом, но мы почти в самом конце долины — слышишь, как водопад грохочет? Как Арья?
— Пока жива, — коротко ответил Муртаг и спросил обманчиво-спокойным тоном, как человек, которому хочется скрыть свои истинные намерения: — Ты не заметил впереди никакой другой долины или бокового ущелья, куда я мог бы свернуть и скрыться там?
Вполне понимая его, Эрагон попытался припомнить, не было ли какой-нибудь бреши в окружающей их зубчатой каменной стене.
— Сейчас темно, — уклончиво ответил он, подныривая под нависавшую ветку. — Я вполне мог чего-то не заметить. Но, пожалуй, никаких других выходов из долины и не было.
Муртаг выругался и остановился, резко натянув поводья, кони тоже встали.
— Так что ж мне к варденам прямо в пасть соваться с тобою вместе? — гневно глянул он на Эрагона.
— Но нам ведь некуда отступать — ургалы уже почти нас догнали!
— Вот как? — сверкнул глазами Муртаг и ткнул пальцем Эрагону в грудь. — А я ведь давно предупреждал тебя, что к варденам ни в коем случае не собираюсь, но теперь по твоей милости оказался между молотом и наковальней! Только тебе были ведомы мысли этой эльфийки! Почему же ты не сказал мне, что это тупик?
— Но я и понятия об этом не имел! — возмутился Эрагон. — Я знал только основное направление пути, и нечего обвинять меня в каких-то корыстных намерениях!
Муртаг что-то злобно прошипел сквозь зубы и резко отвернулся. Эрагону было видно, как на шее у него напряженно пульсирует вена.
«Вы почему остановились?» — осведомилась у него обеспокоенная Сапфира.
«Подожди, я тебе потом все объясню», — сказал ей Эрагон и тронул Муртага за плечо:
— Слушай, объясни, наконец, в чем причина твоей вражды с варденами? Неужели ты и сейчас не хочешь раскрыть эту тайну? Неужели предпочтешь повернуть назад и вступить в бой с куллами? Сколько испытаний нам еще нужно пережить вместе, чтобы ты стал мне полностью доверять?
Муртаг не ответил; воцарилось долгое молчание. «Ургалы!» — напомнила Эрагону Сапфира. «Я знаю! — раздраженно ответил он. — Но мне необходимо наконец во всем разобраться». «Тогда поспешите!»
— Муртаг, — снова принялся убеждать друга Эрагон, — если не хочешь погибнуть, надо идти к варденам. И мне не хотелось бы встречаться с ними раньше времени и подвергать тебя ненужному риску, но нам грозит смертельная опасность!
Муртаг все же повернулся к нему лицом. Тяжело дыша, точно загнанный волк, он посмотрел на него измученным взглядом и дрогнувшим голосом промолвил:
— Я сын Морзана, первого и последнего из Проклятых!

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:58 pm

СЛОЖНЫЙ ВЫБОР

Эрагон молчал. Он был потрясен до глубины души. Он просто не верил собственным ушам. Ведь у Проклятых никогда не было никаких детей! А уж у Морзана — тем более! Морзан! Человек, предавший Всадников Гальбаториксу! Самый верный его слуга! Разве может быть, чтобы Муртаг — Муртаг! — оказался его сыном?
Сапфира тоже явно была потрясена. С треском продравшись сквозь подлесок, она воздвиглась рядом с Эрагоном, угрожающе обнажив клыки и задрав хвост.
«Будь готов к любому повороту событий, — предупредила она его. — Может статься, что он и магией пользоваться умеет!»
— Так ты его наследник? — спросил Эрагон, машинально опуская руку на рукоять Заррока. «Интересно, что ему все-таки от меня было нужно? — думал он. — А что, если он — королевский лазутчик?»
— Я не выбирал свою судьбу! — воскликнул Муртаг. Лицо его было искажено страданием. В отчаянии он сорвал с себя одежду и крикнул, поворачиваясь к Эрагону спиной: — Гляди!
Эрагон осторожно приблизился, напряженно вглядываясь в обнаженный торс Муртага, и увидел на его загорелой мускулистой спине уродливый белый шрам, цепочкой страшных узлов тянувшийся от правого плеча до левого бедра — свидетельство некогда перенесенных ужасных страданий.
— Видишь? — спросил Муртаг. В голосе его звучала горечь, но говорил он теперь быстро и решительно, словно наконец освободившись от тщательно скрываемой и мучившей его тайны. — Мне было всего три года, когда я заполучил это «украшение». Морзан, напившись до умопомрачения, швырнул в меня своим мечом, когда я просто пробегал мимо, и меч рассек мне спину — вот этот самый меч, что теперь висит у тебя на поясе. Это единственная вещь, которую я хотел некогда получить в качестве наследства. Но Бром украл этот проклятый меч, сняв его с мертвого отца. Впрочем, мне все же здорово повезло: когда он чуть не разрубил меня пополам, рядом, к счастью, оказался целитель, который и спас меня от смерти. Ты должен понять одно: я отнюдь не питаю любви ни к Империи, ни к Гальбаториксу, и у меня нет перед ними никаких обязательств. Да и тебе я вовсе не желаю зла! — Теперь голос его звучал почти умоляюще.
Эрагон нехотя выпустил рукоять меча и осторожно спросил:
— Значит, твоего отца убил…
— Да, его убил Бром, — подтвердил Муртаг и быстро оделся.
В лесу совсем неподалеку прозвучал уже знакомый боевой рог, и Эрагон крикнул:
— Скорей! Надо уходить от них, пока не поздно!
Муртаг молча повиновался, он дернул лошадей за повод, и те тронулись с места усталой рысью. Арья безвольно покачивалась на Сноуфайре. Сапфира, продираясь сквозь густой подлесок, продолжала идти рядом с Эрагоном.
«Ты могла бы снова плыть по реке, тебе ведь там гораздо легче», — сказал ей Эрагон, но она тут же возразила:
«Я ни за что не оставлю тебя с ним наедине!» И Эрагон был этому даже рад.
— Надо же, ты — и сын Морзана! — продолжал он на бегу обсуждать столь взволновавшую его тему. — Просто не верится! А ты, часом, не лжешь?
— Зачем мне лгать?
— А вдруг ты окажешься…
— Я сейчас ничего не смогу тебе доказать, — быстро перебил его Муртаг. — Потерпи. Вот доберемся до варденов, и уж они-то сразу меня опознают.
— Нет, мне нужно знать сейчас! — настаивал Эрагон. — Скажи честно, ты служишь Империи?
— Нет. А если б даже и служил, то чего добился бы, путешествуя с тобой и убегая от ургалов? Если бы мне нужно было взять тебя в плен или просто убить, я бы оставил тебя в тюрьме. Еще в Гиллиде. — Муртаг явно был взволнован, хотя и старался этого не показывать, от волнения он даже споткнулся о лежавший на земле ствол дерева.
— А что, если твой тайный план состоял в том, чтобы привести ургалов в лагерь варденов?
— Тогда почему я все еще с тобой? Я ведь уже знаю, где прячутся вардены. Зачем же мне теперь рисковать? Если бы у меня действительно был такой план, я бы давно уже присоединился к отряду куллов.
— А может, ты убийство замышляешь? — продолжал — без особой, правда, охоты — настаивать Эрагон.
— Может, может. Но наверняка ты все равно ничего не узнаешь, верно?
«Сапфира, что скажешь?» — в отчаянии обратился к драконихе Эрагон.
Ее хвост просвистел у него над головой.
«Если бы он хотел причинить тебе зло, он бы уже давно сделал это».
Эрагон был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как низко склонившаяся ветка до крови распорола ему кожу на щеке. Грохот водопада стал оглушительным.
«Я хочу, чтобы ты глаз не спускала с Муртага, когда доберемся до варденов, — мысленно сказал Эрагон Сапфире. — Ему вполне может прийти в голову какая-нибудь глупость, а я не хочу, чтобы его убили ни за что ни про что!»
«Я постараюсь». Сапфира с трудом протискивалась среди тесно растущих деревьев, сдирая с них кору. Сзади снова раздался звук рога, перекрывая даже грохот водопада: ургалы настигали их.
Наконец лес кончился. Муртаг остановил лошадей на усыпанном галькой берегу поблизости от того места, где река Беартуф впадала в глубокое озеро Костамерна, что на языке гномов означает «нижняя заводь». Раскинувшись во всю ширину долины, озеро перекрывало беглецам путь. В его спокойной воде отражались звезды. Каменные стены гор оставляли для прохода лишь узенькую полоску, тянущуюся у самой воды. У дальнего края озера был водопад: вода широкой лентой падала с черного утеса, поднимая внизу целые холмы кипящей пены.
— Ну что, к водопаду? — напряженным голосом спросил Муртаг.
Эрагон кивнул и пошел во главе их маленького отряда по левому берегу озера. Мокрая галька шуршала под ногами, она была покрыта какой-то слизью, и ноги у Эрагона скользили. А Сапфире вообще едва хватало места на узкой полоске суши между сплошной стеной скал и водами озера, так что обеими правыми ногами — задней и передней — она шлепала по воде.
Они были уже на полпути к водопаду, когда Муртаг негромко сказал:
— Ургалы!
Эрагон так резко обернулся, что из-под каблуков у него брызнула галька. Из леса на берег Костамерны в том самом месте, где они всего несколько минут назад стояли сами, один за другим выползали неуклюжие рогатые монстры. Они сгрудились на берегу, и один из них указал на Сапфиру. Тут же над водой разнеслись гортанные звуки: команда вожака. Отряд, разделившись на две части, двинулся в обход озера по обоим его берегам, стремясь перекрыть Эрагону и Муртагу подступы к водопаду. Правда, по узкому берегу огромным куллам приходилось двигаться гуськом и довольно медленно, чтобы не свалиться в воду.
— Бежим! — крикнул Муртаг, выхватывая меч из ножен и подгоняя коней.
Сапфира, не сказав Эрагону ни слова, поднялась в воздух и полетела навстречу чудовищам.
«Не надо! — мысленно возопил Эрагон. — Вернись!»
Но она не вняла его мольбам, и он, заставив себя не смотреть в ее сторону, тоже вытащил из ножен меч.
Сапфира с ревом спикировала, и ургалы попытались было рассыпаться по берегу, но скалы не позволяли, и дракониха мгновенно схватила одного из них. Крепко зажав вопящего кулла мощными когтистыми лапами, она потащила его на середину озера, терзая налету клыками, и несколько секунд спустя мертвый кулл с оторванной рукой и ногой с шумом упал в воду.
Но остановить монстров Сапфире все же не удалось, они продолжали двигаться по берегам Костамерны, и дракониха вновь спикировала. Из ее ноздрей вырывались клубы дыма. Вдруг она со страшным ревом закрутилась в воздухе волчком: куллы выпустили в нее целую тучу черных стрел. Непробиваемая чешуя делала Сапфиру практически неуязвимой, но все же некоторые стрелы попали ей в крылья, пробив их насквозь.
Эрагон дернулся так, словно в него самого попала стрела, и с огромным трудом сдержался, чтобы не броситься Сапфире на выручку. Ургалы неотвратимо приближались. Эрагон попытался бежать быстрее, но сил не хватало, да и мокрая галька скользила под ногами.
Вдруг Сапфира с громким всплеском бросилась в озеро. Вода так и пошла волнами. Ургалы нервно переглядывались, потом один из них что-то рявкнул и метнул копье прямо в озеро.
И вдруг вода неподалеку от него вздыбилась, точно от взрыва, и из глубин вынырнула разъяренная Сапфира. Вытянув шею, она вырвала из рук у ближайшего кулла копье, переломив его как тростинку, и уже хотела схватить противника и утащить в озеро, как другие куллы, пустив в ход свои копья, ранили ее прямо в морду.
Сапфира яростно зашипела, колотя хвостом по воде. Кулл, шедший первым, замахнулся на нее копьем и попытался было проскочить по берегу мимо, но был вынужден замереть на месте — дракониха свирепо щелкнула зубами, едва не схватив его за ногу. Остальные куллы также остановились — Сапфира не давала им пройти. Однако же та часть отряда, что огибала озеро с другой стороны, продолжала весьма успешно продвигаться к водопаду.
«Я постараюсь немного задержать их, — сообщила Эрагону Сапфира, — но поспешите! Долго мне одной не выстоять».
Ургалы уже опять целились в нее из луков. Эрагон старался бежать как можно быстрее, но поскользнулся, подвернул ногу и упал бы, если бы его не подхватил Муртаг. Поддерживая друг друга, подгоняя и подбадривая перепуганных коней, они двинулись дальше.
Водопад был уже совсем рядом. Грохот здесь стоял оглушительный — словно с высоты шла каменная лавина. Вода белой стеной падала с утеса, дробясь о камни с такой яростной силой, что в воздухе висела целая туча мельчайших капелек, долетавших даже до Муртага и Эрагона. Шагах в четырех от этой громокипящей стены берег озера чуть расширялся, давая некоторый простор для маневра.
Сзади до них опять донесся рев Сапфиры — копье кулла, пробив чешую, вонзилось ей в ляжку. Дракониха снова нырнула, и куллы тут же бросились вперед. Им оставалось всего несколько сотен шагов до преследуемых.
— Ну, и что теперь? — ледяным тоном спросил Муртаг.
— Не знаю… — ответил Эрагон, судорожно вспоминая то, что «показала» ему тогда Арья. — Дай подумать…
Пошарив взглядом по земле в поисках подходящего камня, он выбрал один примерно с яблоко величиной, схватил его и стал стучать по скале, громко выкрикивая слова древнего языка:
— Аи варден абр ду Шуртугалс гата ванта! Но никто ему не ответил.
Он попробовал снова, крича еще громче, но лишь оцарапал руку, так сильно колотил камнем о скалу. В отчаянии Эрагон повернулся к Муртагу и воскликнул:
— Мы в ловушке!.. — И умолк.
Из озера рядом с ними внезапно вынырнула Сапфира, обдав их потоками ледяной воды. Она вылезла на берег и чуть присела на задние лапы, готовясь к бою.
При ее появлении кони испуганно заржали и попытались вырваться. Эрагон мысленно обратился к ним, приказывая успокоиться, и вдруг услышал голос Сапфиры:
«Берегись! Сзади!»
Он резко обернулся. Прямо на него бежал здоровенный ургал, готовясь метнуть свое тяжелое копье. Вблизи он выглядел настоящим великаном — руки и ноги у него были толщиной, наверное, с туловище Эрагона.
Муртаг, с силой замахнувшись, метнул в монстра свой меч, и длинный клинок с глухим хрустом насквозь пронзил грудь кулла, который с каким-то придушенным бульканьем рухнул на землю. Прежде чем на них успел броситься другой кулл, Муртаг стремительно подбежал к убитому и вырвал свой меч из его тела.
Эрагон, подняв руку, звонко выкрикнул слова заклятия: «Джиерда тхейра калфис!»
Раздался жуткий хруст, эхом разнесшийся над озером. Десятка два атакующих ургалов попадали в воду, вопя и корчась от боли: их ноги были переломаны, и осколки костей торчали наружу. Однако же остальные куллы, не сбиваясь с темпа, продолжали напирать, топча поверженных соплеменников. Эрагон, совершенно обессилев после применения магического заклятия, оперся рукой о плечо Сапфиры.
О скалы рядом с ними застучал град невидимых в темноте стрел, выпущенных ургалами. Эрагон и Муртаг пригнулись, закрывая лица. Сапфира, негромко рыкнув, прыгнула навстречу ургалам, прикрыв людей и коней своим бронированным боком. Последовал второй залп, и Муртаг крикнул:
— Здесь оставаться нельзя!
Эрагон, слыша, как рычит от боли Сапфира — крыло ей только что пробила стрела, — точно безумный озирался вокруг, пытаясь понять, почему мысленные указания Арьи оказались неверными.
— Я ничего не понимаю! — растерянно воскликнул он. — Ведь это то самое место, куда мы должны были прийти!
— Может быть, нужно еще раз спросить у нее? — нервно предложил Муртаг. Он бросил меч, мгновенно извлек свой лук и, прицелившись между шипами на спине Сапфиры, выпустил стрелу. В следующую секунду один из ургалов свалился в воду.
— Спросить? Сейчас? Да она еле жива! Откуда ей взять силы, чтобы нам ответить?
— Не знаю, — крикнул Муртаг, — может быть, силы у нее все-таки найдутся? Иначе нам не отбиться — этих ургалов целая армия!
«Я поняла! — услышал вдруг Эрагон голос Сапфиры. — Мы пошли не по тому берегу! Я тоже помню указания Арьи — я их поняла через тебя. Нам нужно как-то перебраться на ту сторону. — На них вновь обрушился град стрел, и дракониха нервно хлестнула хвостом: в нее опять попала стрела. — Нет, это невозможно! Мои крылья скоро превратятся в лохмотья!»
Эрагон, сунув меч в ножны, крикнул Муртагу:
— Сапфира говорит, что вардены на той стороне озера! Нам надо пройти под водопадом! — Только тут он с ужасом заметил, что ургалы на другом берегу уже почти добрались до водопада.
Муртаг, бросив взгляд на ревущую завесу воды, преграждавшую им путь, обреченно сказал:
— Лошади туда ни за что не пойдут — даже за нами…
— Ничего, лошадей я беру на себя. Уж я-то сумею их заставить! — пообещал Эрагон. — А Сапфира перенесет Арью.
От воплей ургалов Сноуфайр коротко и зло заржал. Девушка у него на спине казалась безжизненной куклой, она явно не сознавала, какая страшная опасность грозит им всем.
Муртаг пожал плечами:
— Что ж, это все же лучше, чем позволить куллам изрубить нас на куски!
Он быстро разрезал веревки, которыми Арья была привязана к седлу Сноуфайра. Эрагон поймал девушку и держал ее на руках, пока Сапфира вставала и готовилась принять драгоценную ношу. Ургалы в замешательстве остановились: они явно не понимали намерений драконихи.
— Давай! — крикнул Эрагон, и они с Муртагом усадили Арью на спину Сапфире, быстро закрепив ее ноги в стременах, а саму привязав к седлу. Сапфира тут же расправила крылья и взмыла над озером. Ургалы дико завопили, видя, что дракон улетает прочь, и выпустили вслед Сапфире целую тучу стрел, наконечники которых так и застучали по ее брюху. Куллы на том берегу прибавили ходу, стремясь как можно скорее достичь водопада.
Эрагон изо всех сил пытался мысленно убедить перепуганных лошадей в необходимости пройти под водопадом, словами древнего языка он рисовал им картину того, как на них нападают кровожадные ургалы. И Сноуфайр с Торнаком поняли его — может, поняли они и не все, но общее значение его слов было им ясно, ибо они заржали и сами бросились в гремящий поток.
Струи воды безжалостно лупили им по спинам, кони барахтались, стараясь держать морды повыше, чтобы не захлебнуться, и Муртаг, сунув меч в ножны, прыгнул за ними следом. Сперва голова его скрылась в клубах пены, потом он, отплевываясь, вынырнул и ринулся к лошадям.
Ургалы уже почти настигли Эрагона. Он слышал, как хрустят камни у них под ногами. Издав яростный боевой клич и закрыв глаза, он прыгнул следом за Муртагом и тут же с головой ушел в ледяную воду.
Чудовищная сила водопада давила ему на плечи и на спину, загоняя вглубь и едва не ломая кости. От жуткого грохота он чуть не оглох и, опустившись на самое дно, ударился о камни коленями, изо всех сил оттолкнулся от них и вылетел из воды. Но не успел даже как следует глотнуть воздуха, как падающие с высоты струи заставили его снова уйти под воду.
Вокруг него была видна лишь крутящаяся белая пена. Он судорожно забил по воде руками и ногами, стараясь вынырнуть и хоть чуточку отдышаться, но сила водопада, тяжелый меч и мокрая одежда тянули его на дно. А сил произнести хоть одно спасительное слово древнего языка у него не хватало.
И тут вдруг чья-то мощная рука ухватила его за ворот куртки. Спаситель уверенно тащил его к берегу, быстро преодолевая ревущий поток. Эрагону оставалось только надеяться, что это Муртаг, а не один из куллов. Наконец они выбрались на каменистый берег. Эрагон весь дрожал, руки и ноги его сводили судороги.
Справа он услышал звуки боя и резко повернулся в ту сторону, ожидая нападения ургалов. Но рогатые монстры один за другим падали замертво под роем стрел, вылетавших из невидимых глазу пещер и трещин в скалистых берегах озера. Десятки ургалов уже плавали в воде брюхом вверх, утыканные стрелами, точно ежи колючками. Остальные пытались отразить атаку, но куда-либо отступить со своих открытых позиций не могли: у противоположного водопаду края озера, откуда ни возьмись, появились ряды вооруженных воинов в доспехах. А тем куллам, что почти настигли Эрагона, не давали сдвинуться с места потоки стрел.
Вдруг странный хриплый голос произнес рядом с ним:
— Акх Гунтерас дорзада! И о чем вы только думали?! Вы же могли утонуть!
Эрагон подскочил как ужаленный: рядом с ним стоял вовсе не Муртаг, а какой-то широкоплечий коротышка, ростом ему чуть выше пояса.
Коротышка сосредоточенно отжимал свою длиннющую бороду, заплетенную в косы. У него была мощная грудь, защищенная кольчужной рубахой без рукавов, из пройм торчали мускулистые руки. С широкого кожаного пояса свисал боевой топор. Окованный железными полосами колпак из бычьей кожи, украшенный изображением молота в окружении двенадцати звезд, плотно сидел у него на голове. Но даже и в колпаке рост его едва достигал четырех футов. Он с сожалением посмотрел в сторону сражающихся и сказал:
— Барзул! Жаль, и я не могу принять в этом участия! А хотелось бы!
«Гном!» Эрагон выхватил Заррок и оглянулся в поисках Сапфиры и Муртага. И увидел прямо перед собой высоченные — футов в двенадцать высотой — двустворчатые двери, за которыми в плоской стене утеса открывался широкий тоннель, уходивший в таинственные глубины горы. От пола до потолка там было футов тридцать. Тоннель был освещен странными светильниками, в которых, похоже, не горело никакое пламя, однако же они испускали довольно яркий бледно-сапфировый свет, отблески которого отражались в водах озера.
Сапфира и Муртаг находились у входа в тоннель, окруженные довольно большой толпой людей и гномов. Рядом с Муртагом стоял безбородый лысый человек, облаченный в пурпурную мантию с золотой каймой. Он был выше всех остальных и держал в руке кинжал, приставив его острием к горлу Муртага.
Эрагон вспомнил о магии, но человек в мантии угрожающе крикнул:
— Стой! Если воспользуешься магией, я убью твоего друга, который был столь любезен, что сообщил нам, что ты и есть Всадник. И не надейся что-либо скрыть от меня!
Эрагон открыл было рот, но человек в мантии угрожающе оскалился и еще сильнее прижал острие кинжала к горлу Муртага:
— Молчи! Если без моего приказа произнесешь хоть слово или сделаешь хоть шаг, он умрет! А теперь — все внутрь! — И он шагнул в тоннель, таща за собой Муртага и не сводя с Эрагона глаз.
«Сапфира, что будем делать?» — быстро спросил Эрагон.
Люди и гномы последовали за человеком в мантии, уводя с собой и коней.
«Иди с ними, — посоветовала она. — Будем надеяться на лучшее».
И сама пошла в тоннель, вызывая восхищенно-испуганные взгляды окружающих. Эрагон неохотно двинулся за нею следом, чувствуя, что воины неотступно следят за ним. Гном, его спаситель, шел рядом, держа руку на рукояти боевого топора.
Чувствуя себя совершенно обессилевшим, Эрагон, спотыкаясь, сделал несколько шагов по тоннелю и услышал, как за спиной с легким шорохом сомкнулись створки каменной двери. Он оглянулся и увидел лишь сплошную стену: от двери не осталось и следа. Все. Теперь они были заперты во чреве горы, не имея ни малейшего представления о том, останутся ли в живых.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:58 pm

В ПОИСКАХ ОТВЕТОВ

— Все сюда! — бросил лысый и отступил назад, по-прежнему держа кинжал у горла Муртага. Затем вдруг повернулся и исчез в арочном проеме.
Воины неторопливо последовали за ним, не спуская глаз с Эрагона и Сапфиры. Коней повели в другой тоннель.
Ошалев от столь быстрой смены событий, Эрагон безмолвно следовал за Муртагом. Он лишь глянул на Сапфиру, чтобы удостовериться, что Арья по-прежнему у нее на спине. «Нужно добыть противоядие!» — в отчаянии думал он, сознавая, что яд «скилна брагх» продолжает свою смертоносную работу.
Они быстро шли по какому-то узкому коридору. Воины грозно бряцали оружием. Эрагон с изумлением заметил изображение какого-то странного животного с густым оперением. Коридор резко повернул влево, затем вправо. Отворилась дверь, и они вошли в пустую комнату, достаточно просторную, чтобы Сапфира могла в ней передвигаться. Дверь с грохотом захлопнулась, и раздался громкий скрежет задвигаемого снаружи засова.
Эрагон медленно огляделся по сторонам, не снимая руки с рукояти Заррока. Стены, пол и потолок комнаты были сплошь из белого сверкающего мрамора, смутно отражавшего их силуэты, точно старое потрескавшееся зеркало. По углам висели такие же необычные светильники, как в тоннеле.
— У нас тяжелобольная… — начал было Эрагон, но лысый прервал его резким жестом:
— Ни слова! Сперва мы проверим тебя! — И он подтолкнул Муртага к одному из воинов, который точно так же приставил острие своего меча к шее юноши. А лысый предводитель велел: — Снимите с себя оружие и давайте его сюда!
Гном отстегнул меч с пояса Муртага и со звоном бросил его на пол.
Эрагон неохотно положил рядом Заррок и свой лук и колчан. Потом пододвинул оружие в сторону воинов и выпрямился.
— А теперь отойди от дракона и медленно ступай ко мне, — велел ему лысый.
Удивленный, Эрагон подошел к нему, и, когда до него оставалось шага два, лысый сказал:
— Остановись! Убери все мысленные барьеры и приготовься впустить меня в свою память. Если попытаешься хоть что-то от меня скрыть, я силой это узнаю, но ты после этого сойдешь с ума, а товарищ твой будет убит.
— Но зачем все это?! — воскликнул Эрагон.
— Мы должны быть уверены, что вас прислал не Гальбаторикс и не по вашей милости сотни ургалов ныне барабанят в наши ворота! — сердито буркнул лысый, его близко посаженные глаза быстро перебегали с одного лица на другое. — Никто не может попасть в Фартхен Дур без строжайшей проверки!
— Но у нас нет времени! Нам срочно нужен целитель! — запротестовал Эрагон.
— Молчать! — рявкнул лысый. — Сперва пройдешь проверку, а уж потом разговаривать будешь!
— Она умирает! — вне себя от гнева и отчаяния воскликнул Эрагон, указывая на Арью. Он явно не намеревался молчать, пока об Арье не позаботятся должным образом.
— Ничего, не умрет! Отсюда никто из вас не выйдет, пока мы не узнаем всей правды! Если вы, конечно, не предпочтете…
И тут гном, спасший Эрагона, выскочил вперед и заорал:
— Ты что, ослеп, Эграз Карн?! Разве ты не видишь, что на спине у дракона настоящий эльф? Если ее жизнь в опасности, ей нужно немедленно помочь! Аджихад и наш король придут в бешенство, если мы допустим, чтоб она умерла, и не сносить нам тогда головы!
Лысый злобно сверкнул глазами. Но почти сразу взял себя в руки и ровным голосом сказал:
— Хорошо, Орик. Ты прав, этого нельзя допустить. — Он щелкнул пальцами и указал на Арью: — Снимите ее с дракона! — Двое воинов убрали мечи в ножны и опасливо приблизились к Сапфире, которая не сводила с них настороженных глаз. — Пошевеливайтесь!
Воины отвязали Арью, сняли ее с драконихи и опустили на пол. Один из них, заглянув ей в лицо, вдруг воскликнул:
— Да это же Арья! Это она похитила драконьи яйца!
— Что?! — воскликнул лысый, а у гнома Орика глаза от изумления сделались совершенно круглыми. Лысый пристально посмотрел на Эрагона: — Тебе многое предстоит объяснить, парень!
Но Эрагон не только не отвел глаз, но и вложил в свой ответный взгляд всю свою решимость:
— Ее отравили ядом «скилна брагх» в тюрьме Гилли-да, и спасти ее может только нектар Тюнивора!
Лицо лысого оставалось бесстрастным, лишь губы его время от времени шевелились, словно он что-то шепчет про себя.
— Ну, хорошо, — промолвил он наконец и повернулся к воинам: — Отнесите ее к целителям и скажите, какое средство ей нужно дать! Да охраняйте ее получше! Новые распоряжения получите после окончания проверки.
Воины, коротко поклонившись ему, понесли Арью из комнаты. Эрагон с сожалением посмотрел им вслед, однако его мысли тут же прервал голос лысого:
— Довольно! Мы и так слишком много времени потеряли! Готовься к проверке!
Эрагону вовсе не улыбалось впускать в свои мысли этого неприятного типа, однако сопротивляться было бесполезно. Он чуть помедлил — Муртаг так и сверлил его пылающим взглядом, — но все же склонил голову в знак согласия:
— Я готов.
— Хорошо. В таком случае…
И тут снова вмешался гном Орик:
— Учти, Эграз Карн, если ты навредишь ему, король тебя по головке не погладит!
Лысый сердито на него оглянулся, потом снова повернулся к Эрагону и даже вроде бы слегка улыбнулся:
— Если он не будет сопротивляться… — И, поклонившись Эрагону, он нараспев произнес несколько неизвестных тому слов.
Эрагон, не сдержавшись, охнул, когда острая боль пронзила, казалось, сам его мозг. Сознание его помутилось, и он совершенно машинально начал выставлять мысленные барьеры, но атака была необычайно мощной.
«Не делай этого! — услышал он отдаленный голос Сапфиры и почувствовал, как ее душевные силы поддерживают его. — Ты подвергаешь Муртага смертельной опасности!»
Эрагон пошатнулся и, чуть не теряя сознания от боли и стиснув зубы, заставил себя снять всю защиту, полностью предаваясь на волю лысого. А тот, явно не обнаруживая подтверждения своим подозрениям, прямо-таки бесился от разочарования, все усиливая свой мысленный напор. И Эрагон, несмотря на причиняемые ему страдания, чувствовал в этом человеке некую слабину, нечто нездоровое, глубоко неправильное…
«Господи, да он же хочет, чтобы я ему сопротивлялся!» — догадался Эрагон, испытывая новый приступ боли. Сапфира изо всех сил старалась помочь ему и уменьшить страдания, но даже ей не удавалось полностью подавить боль.
«Отдай ему то, что он ищет! — быстро сказала она. — Но не все! Я тебе помогу. Его сила — ничто по сравнению с моей. Я сейчас закрою от него возможность слышать наши разговоры».
«Но почему мне так больно?»
«Боль исходит от тебя самого».
Эрагон дернулся — мысленный «щуп» лысого пронзал его мозг, копался в нем, отыскивая нужные сведения. Ощущение было такое, словно в череп ему забивали гвозди. Лысый грубо проник в его воспоминания о детстве, перебирая их одно за другим. «Да не нужно ему это! — не выдержал Эрагон. — Убери его оттуда, Сапфира!»
«Не могу! — отвечала она. — Этим я только лишнюю опасность на тебя навлеку. Но я могу кое-что от него скрыть. Только сделать это нужно прежде, чем он до этих воспоминаний доберется. Быстро решай, что ты хотел бы скрыть?»
Эрагон попытался сосредоточиться и, несмотря на боль, вихрем промчался сквозь собственную память, начиная с того момента, как он нашел Сапфирино яйцо. Он упрятал подальше все свои беседы с Бромом, включая те заклинания, которым тот его научил, а вот их путешествие через долину Паланкар и посещение Язуака, Дарета и Тирма он трогать не стал. Но попросил Сапфиру скрыть от лысого все, что касалось прорицаний Анжелы, а также свое знакомство с котом Солембумом. Лысому он оставил на растерзание их ночной «визит» в крепость Тирма, смерть Брома, тюремное заключение в Гиллиде и, наконец, тайну происхождения Муртага. Последнее ему, правда, очень хотелось скрыть, но Сапфира решительно этому воспротивилась:
«Вардены имеют право знать, кого укрывают под своей крышей, особенно если это сын Проклятого!»
«Делай, как я сказал! — настаивал Эрагон, борясь с очередным приступом боли. — Я не хочу оказаться предателем по отношению к Муртагу! И уж, во всяком случае, этому лысому я его тайну раскрывать совсем не желаю!»
«Но она все равно будет раскрыта, стоит ему проникнуть в его память», — возразила Сапфира.
«Делай, как я сказал!» И Сапфира подчинилась.
Теперь Эрагону оставалось лишь ждать, когда лысый завершит эту пытку. Да это похуже, чем ногти ржавыми щипцами рвать, думал он, стараясь все же вести себя спокойно. Тело его было напряжено, зубы плотно сжаты, лицо покрыто испариной, по спине стекали струйки пота. Каждая секунда болью отдавалась в его мозгу.
А лысый все ползал и ползал по его памяти, точно колючая лиана по стволу дерева, когда упорно пробивается к солнцу. Особое внимание он уделял таким вещам, которые Эрагон считал несущественными, его, например, страшно заинтересовало то, что его мать звали Селеной, и он долго топтался на месте, продлевая тем самым страдания юноши. Лысый также потратил много времени, изучая воспоминания Эрагона о раззаках и о шейде. Наконец, видимо изучив все, что его интересовало, лысый решил убраться из памяти Эрагона.
Мысленный «щуп» наконец извлекли из его головы — точно занозу вынули, — и он, вздрогнув, пошатнулся и упал бы, но в последнее мгновение его подхватили чьи-то сильные руки и осторожно опустили на холодный мраморный пол. Он услышал над собой голос Орика:
— Ты слишком далеко зашел! Мальчик еще недостаточно силен для такого испытания!
— Ничего, выживет. А нам это было необходимо, — коротко бросил лысый.
Орик лишь недовольно крякнул, потом спросил:
— Ну и что, обнаружил что-нибудь? (Лысый не ответил.) Верить-то ему можно?
— Ну… в общем, вам он не враг, — с явной неохотой буркнул лысый.
В комнате послышались вздохи явного облегчения. Эрагон решил, что пора открывать глаза, и с трудом приподнялся.
— Не спеши! — Орик обнял его за плечи своей мощной рукой и помог встать.
Эрагон, пошатываясь, свирепо глянул на лысого. Из закрытой пасти Сапфиры тоже послышалось сдержанное рычание.
Но лысый, не обращая на них никакого внимания, повернулся к Муртагу:
— Теперь твоя очередь!
Муртаг вздрогнул и отрицательно покачал головой, напоровшись при этом на приставленное к его шее острие меча. Потекла кровь.
— Нет, — только и промолвил он.
— Если откажешься, безопасности тебе здесь никто не гарантирует.
— Но ты же сам сказал, что Эрагон достоин доверия, так что ты не имеешь права угрожать мне тем, что убьешь его, чтобы заставить меня открыть свою память. А в таком случае ничто не заставит меня открыть ее перед тобой!
Лысый с издевательской усмешкой осведомился:
— Неужели тебе собственная жизнь не дорога?
— А что тебе даст моя смерть? — со спокойным презрением сказал Муртаг. Держался он так, что сомневаться в его уверенности не приходилось.
Лысый явно начинал злиться:
— Все равно — у тебя же нет выбора!
Он сделал шаг вперед и опустил ладонь на лоб Муртага, схватив его за руку и удерживая на месте. Было видно, что Муртаг изо всех сил сопротивляется его мысленному напору: от напряжения лицо его словно окаменело, кулакисжались, на шее набухли вены. Лысый свирепо оскалился, пальцы его безжалостно впились в руку Муртага.
Эрагон вздрогнул: он-то прекрасно представлял себе, как тяжело сейчас приходится его другу.
«Помочь ему можешь?» — спросил он Сапфиру.
«Нет. Он все равно никого в свою память не впустит».
Орик сердито поглядел на Муртага и лысого, пробормотал:
— Илф карнз ородум! — И бросился вперед. — Хватит! Довольно! — Схватив лысого за руку, он оттащил его от Муртага с такой силой, которая, казалось, совершенно не соответствует размерам его тела.
Лысый в гневе обернулся к нему и заорал:
— Как ты смеешь! Один раз сегодня ты уже нарушил приказ, отворил без моего разрешения дверь, а теперь еще и в проверку вмешиваешься?! Только и знаешь, что законы нарушать, предатель! Наглец! Небось уверен, что твой король тебя покрывать станет?!
Орик злобно ощерился:
— А тебе хотелось дождаться, пока ургалы их перебьют? Если б я не вмешался, они бы тут не стояли! — Он ткнул пальцем в тяжело дышавшего Муртага. — У нас нет права пытать их! Аджихад никогда бы этого не допустил! Тем более после того, как ты проверил Всадника и обнаружил, что он нам не враг. И не забывай: они ведь привезли с собой Арью!
— И ты, конечно же, позволил бы им войти в наше убежище без проверки! Ты, болван, готов рискнуть всем на свете ради какого-то эльфа! — Глаза лысого сверкали от ярости он, казалось, готов был разорвать гнома на куски.
— Этот парнишка умеет пользоваться магией? — спросил вдруг Орик совершенно спокойно.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу лишь узнать: умеет он пользоваться магией? — Голос Орика вдруг стал очень громким, и гулкое эхо разнеслось по подземелью.
Лысый вдруг тоже как будто успокоился, сцепил руки за спиной и ровным голосом ответил:
— Нет, этим даром он не владеет.
— Так чего ж ты боишься? Убежать отсюда он не может, вред нам причинить он не в состоянии — да и ты поблизости, если, конечно, твое могущество так велико, как ты стараешься нас уверить. Да что там зря рассуждать! Лучше спроси Аджихада, как нам дальше с ними быть.
Лысый с минуту тупо смотрел на Орика. Лицо его ровным счетом ничего не выражало. Потом он поднял взгляд к потолку и закрыл глаза. Плечи его дрогнули, напряглись и замерли в каком-то странном положении. Губы беззвучно шевелились. Лоб пересекла глубокая складка, пальцы сжались, точно на глотке невидимого врага. На несколько минут он замер в такой позе, то ли погруженный в транс, то ли общаясь с невидимым собеседником.
Наконец он открыл глаза, опустил плечи и, не глядя на Орика, рявкнул воинам:
— Убирайтесь!
Те гуськом вышли в коридор, и, когда дверь за ними закрылась, лысый ледяным тоном сказал Эрагону:
— Поскольку я не смог довести проверку до конца, ты и твой… приятель останетесь на ночь здесь. Если он попытается сбежать, его убьют. — С этими словами он резко повернулся и вышел из комнаты, сверкнув бледной лысиной.
— Спасибо! — шепнул Эрагон Орику.
Гном лишь досадливо крякнул и отмахнулся. Потом сказал:
— Сейчас прикажу, чтобы вам принесли поесть. — Он что-то пробормотал себе под нос и тоже вышел из комнаты, качая головой. Снаружи снова лязгнул засов.
Эрагон сел, прислонившись к стене и чувствуя странную сонливость: слишком много волнений и усилий выпало на их долю в последние дни. Глаза у него слипались. Сапфира, устраиваясь рядом, предупредила:
«Нам нужно быть очень осторожными! По-моему, здесь у нас врагов не меньше, чем в Империи».
Эрагон лишь кивнул в ответ — сил отвечать не было.
Муртаг, стоявший у противоположной стены, тоже сполз на пол. Глаза у него были совершенно пустые и словно остекленевшие. Рукавом он тщетно пытался остановить кровь, которая текла из пореза на шее.
— Ты как, в порядке? — спросил Эрагон. (Муртаг молча кивнул.) — Он из тебя что-нибудь вытянул?
— Нет.
— Как же тебе удалось его остановить? Он, похоже, довольно сильный колдун.
— Я… Меня хорошо учили! — В голосе его звучала горечь.
Вокруг стояла полная тишина. Мысли Эрагона мешались. Уцепившись взглядом за одну из ламп, он постарался сосредоточиться и сказал:
— Я не позволил ему узнать, кто ты такой.
— Спасибо, что не выдал. — Муртаг благодарно склонил голову. Во взгляде его чувствовалось явное облегчение.
— И они тебя не узнали?
— Кажется, нет.
— Но ты по-прежнему утверждаешь, что Морзан — твой отец?
— Да, — вздохнул Муртаг.
И тут Эрагон вдруг почувствовал, что на руку ему капает что-то горячее, и с изумлением обнаружил, что это кровь. Кровь капала с крыла Сапфиры!
«Господи, я же совсем забыл! Ведь ты ранена! — Он заставил себя встать с пола. — Сейчас я тебя вылечу».
«Осторожней! Ты слишком устал, а в таком состоянии легко ошибиться».
«Знаю».
Сапфира расправила раненое крыло, и Муртаг увидел, как Эрагон водит ладонями над горячей синей перепонкой и бормочет: «Вайзе хайль!» К счастью, раны оказались не слишком серьезными и он легко справился с ними, залечив даже довольно глубокую рану на морде Сапфиры.
А потом Эрагон мешком свалился рядом с драконихой, прижавшись к ее теплому боку и тяжело дыша. Он с наслаждением слушал, как ровно бьется ее огромное сердце, гоняя по жилам кровь.
— Надеюсь, нам все же дадут поесть, — сказал Муртаг.
Эрагон не ответил, он настолько устал, что даже голода не чувствовал. Обхватив себя руками, он понял, что очень не хватает привычной тяжести меча на поясе. Помолчав, он спросил:
— А почему ты оказался здесь?
— Что-что?
— Если ты действительно сын Морзана и Гальбаторикс знает об этом, тебе никогда бы не разрешили свободно разъезжать по всей Алагейзии. И как ты сумел разыскать раззаков? И я никогда в жизни не слышал, чтобы у Проклятых были дети! И что тебе было нужно от меня? — Эрагон уже почти кричал.
Муртаг провел ладонью по лицу:
— Это очень длинный рассказ…
— А мы никуда не торопимся!
— Сегодня я очень устал…
— А завтра у нас, возможно, не будет времени побеседовать спокойно.
Муртаг обхватил согнутые в коленях ноги руками, опустил подбородок на колени и, слегка покачиваясь и глядя в пол, заговорил:
— Ладно. Только… вы устраивайтесь поудобнее — я не люблю останавливаться на середине, а история моя очень длинная.
Эрагон сел, привалившись спиной к теплому боку Сапфиры, дракониха внимательно следила за ними, видимо опасаясь, что они снова подерутся.
Муртаг начал неуверенно, но постепенно голос его окреп.
— Насколько мне известно, я был единственным ребенком у тех, кого называют Чертовой Дюжиной, то есть у Проклятых. У них, конечно, могли быть и еще дети, о которых я ничего не знаю — ведь Проклятые умели отлично прятать все что угодно. И все же я сомневаюсь, что кто-то из них тоже стал отцом. О причинах этого я скажу позже.
Мои родители встретились в одном небольшом селении — я так и не сумел узнать, где оно находится, — когда отец отправился выполнять некое поручение короля Гальбаторикса. Морзану, как всегда, помогла хитрость. Проявляя чрезвычайную доброту по отношению к моей матери, он сумел добиться ее доверия, и она, недолго думая, последовала за ним. Некоторое время они путешествовали вместе, и она по-настоящему в него влюбилась. А он был этому очень рад: ведь теперь он мог не только мучить ее сколько угодно, но и заполучил прислугу, которая никогда его не предаст!
В общем, когда Морзан возвратился во дворец Гальбаторикса, моя мать стала самым надежным его орудием во всех делах. Он использовал ее для передачи тайных сообщений, научил основам магии — это помогало ей порой оставаться незаметной и собирать любые нужные ему сведения… Но от остальных Проклятых Морзан ее старательно берег — отнюдь не потому, что любил ее, просто опасался, что те используют ее любовь к нему при первой же возможности и постараются загнать его в ловушку… Так оно и шло целых три года, пока моя мать не забеременела. — Муртаг умолк, потупившись и сосредоточенно наматывая на палец завиток волос. Потом сдавленным голосом продолжил: — Отец мой, как я уже говорил, был очень хитер, если не сказать больше. И он отлично понимал, что беременность моей матери поставила их обоих в весьма опасное положение, а уж что грозит будущему ребенку, то есть мне, он старался даже не думать. И вот однажды глубокой ночью он тайно вывел ее из дворца и увез в свой замок. А добравшись туда, наложил могучее заклятие на всю округу, преградив доступ в поместье любому, за исключением нескольких избранных слуг. Таким образом, беременность моей матери осталась тайной для всех, кроме Гальбаторикса.
Ему одному было известно о Чертовой Дюжине все: их заговоры, интриги, столкновения и, что особенно важно, их замыслы. Он развлекался, следя, как они борются друг с другом, и частенько развлечения ради помогал то одному, то другому. Однако по какой-то причине он никогда и никому не говорил о моем существовании.
В положенное время я появился на свет и сразу же был отдан кормилице — матери хотелось всегда быть рядом с Морзаном. Да у нее, собственно говоря, и выбора не было: он все решил за нее сам. Он, правда, разрешал ей навещать меня раз в несколько месяцев, но все остальное время держал в отдалении. Так прошло еще три года — именно в этот период Морзан и нанес мне… тот шрам, что ты видел у меня на спине… — Муртаг опять немного помолчал. — Я бы так и вырос, не зная толком ни отца, ни матери, если бы Морзана срочно не отправили на поиски пропавшего драконьего яйца, из которого потом вылупилась твоя Сапфира. Как только он уехал, моя мать, которую он почему-то с собой не взял, исчезла. Никто так и не узнал, куда она делась. Король пытался отыскать ее, но его слуги не сумели обнаружить ни одного ее следа — скорее всего, она воспользовалась теми заклятиями, которым научил ее Морзан.
К моменту моего появления на свет из Чертовой Дюжины в живых осталось только пятеро. А когда Морзан отправился на поиски яйца, их было только трое. Ну а когда он повстречался в Гиллиде с Бромом, то оставался уже единственным из Проклятых. Умерли все они по разным причинам: самоубийство, засада, чрезмерное увлечение магией и неправильное ее использование… Но большая их часть погибла все же от руки варденов. И я знал, что Гальбаторикс был вне себя от этих потерь.
Как бы то ни было, прежде чем наших краев достигла весть о смерти Морзана, моя мать вдруг вернулась домой. С момента ее исчезновения прошло много месяцев, и она выглядела так, словно перенесла какую-то тяжелуюболезнь, да и чувствовала себя очень плохо. День ото дня ей становилось все хуже, не прошло и двух недель, как она умерла.
— И что случилось потом? — спросил Эрагон, которому не терпелось узнать конец этой истории.
Муртаг пожал плечами:
— Я вырос. Король взял меня во дворец, дал соответствующее воспитание, а потом предоставил меня самому себе.
— И почему же ты покинул королевский дворец? Муртаг горько рассмеялся:
— Покинул! Правильнее будет сказать: сбежал! В мой последний день рождения — мне тогда исполнилось восемнадцать — король пригласил меня на ужин. Когда мне передали это приглашение, я страшно удивился: мне казалось, Гальбаторикс меня совершенно не замечает, да и я всегда старался держаться от дворца подальше. Нет, встретившись случайно, мы с ним, конечно, обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами, но вокруг всегда было полно придворных, а у них, как известно, ушки на макушке. В общем, я, разумеется, приглашение принял, да и отказываться было бы просто неразумно. Ужин нам подали просто великолепный, но все время, пока мы ели, Гальбаторикс не сводил с меня своих черных глаз, и этот его взгляд страшно беспокоил меня, мне казалось, он пытается прочесть по моему лицу нечто важное. Не понимая, в чем дело, я старался, как мог, поддерживать вежливую беседу, однако ему разговаривать явно не хотелось, и вскоре я прекратил подобные попытки.
Лишь после ужина он наконец заговорил. Боюсь, что не смогу передать вам, какое ощущение вызывает беседа с этим человеком. Он говорит негромко, завораживая тебя, точно удав кролика, и в высшей степени убедительно излагая свои мысли. Никогда не встречал более пугающей манеры вести беседу! Очень быстро Гальбаторикс развернул передо мной великолепную картину будущего Империи. Прекрасные города возникнут по всей стране и будут населены лучшими из воинов и ремесленников, лучшими музыкантами и философами. С ургалами к тому времени будет уже покончено. Империя по своей территории сравняется с Алагейзией, и повсюду воцарятся мир и благоденствие, но что самое удивительное, в страну вернутся Всадники, призванные помогать Гальбаториксу в управлении наиболее удаленными землями Империи…
Завороженный, я слушал его речи. Он говорил, должно быть, несколько часов подряд, а когда наконец остановился, я спросил его, как он намерен восстановить численность Всадников, ведь всем известно, что драконьих яиц в природе не осталось. Гальбаторикс так и замер, пристально на меня глядя, и довольно долго молчал, а потом протянул мне руку и спросил: «Будешь ли ты, сын моего верного друга и помощника, служить мне верой и правдой, дабы рай воцарился на земле Алагейзии?»
И хотя я прекрасно знал историю того, как он и мой отец пришли к власти, картина, которую он передо мной нарисовал, была слишком соблазнительной. Я всем сердцем желал принять участие в осуществлении этой прекрасной мечты и тут же принес королю клятву верности. Явно довольный этим, Гальбаторикс благословил меня и отпустил, сказав на прощание: «Я призову тебя, когда возникнет нужда».
Прошло несколько месяцев, и он наконец выполнил это обещание. Когда мне передали его приказ явиться, я почувствовал, что душа моя горит рвением служить ему. Мы встретились, как и прежде, наедине, однако он уже не пытался очаровать меня и не скрывал своего гнева: вардены только что разгромили на юге его армию. Страшно звучал его голос, когда он приказал мне возглавить отряд воинов и стереть с лица земли город Кантос, где, как ему стало известно, иногда укрывались повстанцы. Когда я спросил, как поступить с тамошними жителями и как определить, кто из них виновен, а кто нет, он закричал: «Да все они предатели! Сожги всех живьем, а пепел зарой в навоз!» и еще долго проклинал своих врагов, призывая все земные и небесные кары обрушиться на тех, кто посмел выступить против него.
И тут я наконец понял, что нет в нем ни благородства, ни мудрости и нечем ему заслужить любовь и доверие людей, а правит он лишь с помощью грубой силы, идя на поводу у собственных низменных страстей. И я решил бежать из Урубаена навсегда.
Как только король отпустил меня, мы с моим верным другом Торнаком стали готовиться к побегу и в ту же ночь покинули дворец. Но, увы, за воротами нас ждали воины Гальбаторикса! Он каким-то образом прознал о моем намерении. О, мой меч покраснел от крови! Как страшно он сверкал в тусклом свете фонарей! Мы перебили всех… Но и Торнак в этой схватке погиб.
Оставшись один, полный горестных размышлений, я отправился к одному старому приятелю, который и укрыл меня в своем поместье. Я некоторое время прятался там, жадно ловя все слухи и сплетни и стараясь понять, что теперь предпримет Гальбаторикс. Вскоре я узнал, что король куда-то спешно отправил своих верных раззаков — то ли поймать, то ли убить кого-то. Помня о его планах в отношении Всадников, я решил выследить раззаков — на тот случай, если им удастся найти дракона. Так я набрел на вас… Все. Больше никаких тайн у меня не осталось.
«Но мы по-прежнему не уверены, правду ли он нам сказал», — шепнула Эрагону осторожная Сапфира.
«Да, не уверены, — согласился Эрагон, — но, с другой стороны, зачем ему лгать нам?»
«А что, если он безумен?»
«Вряд ли». Эрагон провел пальцем по твердым чешуйкам на спине Сапфиры, любуясь игрой отраженного от них света.
— Ясно, — сказал он Муртагу. — Но я так и не понял, почему все-таки ты не хочешь присоединиться к варденам? Может, они и не сразу начнут тебе доверять, но, я полагаю, если ты докажешь свою преданность на деле, все образуется, и они будут относиться к тебе с должным уважением. Ведь они, по большому счету, твои союзники, не так ли? Они стремятся покончить с тиранией Гальбаторикса, но, если я не ошибаюсь, и тебе хочется того же.
— Почему тебе нужно обязательно все разжевывать? — раздраженно воскликнул Муртаг. — Я же сказал, что Гальбаторикс ни в коем случае не должен узнать, где я нахожусь. А он об этом так или иначе узнает, если всем станет ясно, что я перешел на сторону его врагов. Но я этого совсем и не собираюсь делать. Эти… — он помолчал и продолжал презрительным тоном, — так называемые повстанцы хотят не просто свергнуть Гальбаторикса, но и разрушить Империю. И тогда в Алагейзии воцарятся хаос и анархия. Да, наш король совершил немало ошибок и преступлений, но государство создал сильное и прочное! Что же до уважения варденов, то мне на него плевать! Ха! Да стоит им узнать, кто я такой, и они будут обращаться со мной, как с преступником, если не хуже! Между прочим, они тогда и к вам будут относиться с подозрением, ведь прибыли-то мы вместе!
«Он прав», — заметила Сапфира, но Эрагон ей не ответил.
— Все не так плохо, как ты думаешь, — сказал он Муртагу, стараясь, чтобы голос его звучал как можно бодрее. Муртаг насмешливо хмыкнул и отвернулся. — Нет, ты послушай! Я уверен, что они… — И тут дверь на ширину ладони отворилась, и кто-то задвинул в комнату две миски, затем каравай хлеба и кусок сырого мяса. И тотчас закрылась.
— Ну наконец-то! — пробурчал Муртаг, поднимаясь и направляясь к еде. Он бросил мясо Сапфире, и та сцапала его еще в воздухе и тут же проглотила, не жуя. Хлеб Муртаг разломил пополам, протянул половину Эрагону, поднял с полу одну из мисок и отошел в угол.
Поели молча. Потом Муртаг отшвырнул пустую миску и заявил:
— Я спать буду.
— Спокойной ночи, — сказал Эрагон и улегся рядом с Сапфирой, подложив руки под голову. Она обвила его своей длинной шеей и опустила голову рядом с его лицом, а одно из крыльев раскрыла над ним, точно синий шатер.
«Спокойной ночи, малыш», — донесся до Эрагона ее голос. Он улыбнулся, но ответить ей был уже не в силах: сон сморил его.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 12:59 pm

СЛАВА ТРОНЖХАЙМА

Эрагон вздрогнул и открыл глаза: Сапфира громко за рычала. Оказалось, что она спит, но веки ее подрагивают, а верхняя губа раздраженно приподнята, как будто она снова собирается зарычать. Он улыбнулся и тут же вздрогнул: дракониха опять зарычала.
Наверное, ей что-то снится, подумал он и, минутку подождав, осторожно выбрался из-под ее крыла, встал и с наслаждением потянулся. В комнате было довольно прохладно. Муртаг лежал на спине в дальнем углу, и глаза его были закрыты.
Услышав шаги Эрагона, Муртаг шевельнулся и сел.
— Доброе утро, — тихо сказал он.
— Ты давно проснулся? — тоже тихо спросил Эрагон.
— Недавно. Удивительно, что Сапфира своим рыком не разбудила тебя раньше.
— Я так устал, что и грома бы, наверное, не услышал, — усмехнулся Эрагон и сел рядом с Муртагом, прислонившись к стене. — Не знаешь, который теперь час?
— Нет. Да и как это здесь определишь?
— Никто не приходил?
— Пока нет.
Они сидели не двигаясь и не произнося больше ни слова. «А ведь мы здорово успели привязаться друг к другу, — думал Эрагон. — Я ношу меч его отца, а ведь это он должен был унаследовать Заррок! Мы с ним во многом схожи, но, с другой стороны, мы совершенно разные — и по внешнему виду, и по воспитанию. — Он вдруг вспомнил об ужасном шраме на спине Муртага и даже вздрогнул. — Каким должен быть человек, способный нанести такую рану ребенку?! Собственному ребенку!»
Тут Сапфира подняла голову, захлопала глазами, прогоняя остатки сна, понюхала воздух и широко зевнула, высунув загнутый крючком язык.
«Что-нибудь случилось? — спросила она, и Эрагон отрицательно покачал головой. — Надеюсь, сегодня мне достанется что-нибудь побольше вчерашнего жалкого кусочка мяса. Я так проголодалась, что, кажется, стадо коров бы проглотила!»
«Да накормят они тебя, не беспокойся».
«Хорошо бы». Видимо, дракониха больше ни о чем не могла думать, кроме еды, и уселась возле двери в ожидании завтрака, от нетерпения чуть подрагивая хвостом.
Эрагон закрыл глаза, наслаждаясь отдыхом, и снова задремал. Потом встал, походил по комнате и от нечего делать стал рассматривать один из светильников. Он был изготовлен из целого куска стекла и имел каплевидную форму. Размером он был раза в два больше лимона. Внутри него ровно сиял синий свет. «Да, сделано весьма искусно», — восхитился Эрагон.
В коридоре послышались голоса, дверь отворилась, и в комнату вошел небольшой отряд воинов, человек двенадцать. Первый чуть не упал, споткнувшись на ровном месте при виде Сапфиры. Следом за воинами вошли Орик и лысый колдун, который тут же неприязненно заявил:
— Вас требует к себе Аджихад, предводитель варде-нов. Поедите позже, если не хотите жевать на ходу.
Эрагон и Муртаг стояли плечом к плечу, настороженно наблюдая за лысым.
— Где наши кони? И когда мне вернут меч и лук? — спросил Эрагон.
Лысый бросил на него надменный взгляд:
— Вам вернут оружие, как только Аджихад сочтет это возможным, не раньше. Что же касается коней, то они ждут вас в тоннеле. Пошли!
Он повернулся и направился к двери, но Эрагон быстро спросил:
— А как Арья? Лысый остановился:
— Не знаю. Она все еще у целителей. — Он вышел из комнаты, и гном Орик последовал за ним.
Один из воинов махнул рукой Эрагону:
— Теперь ты.
Эрагон вышел в коридор, за ним — Сапфира и Муртаг. Они опять прошли мимо статуи странного пернатого животного и вскоре добрались до того просторного тоннеля, через который попали внутрь горы. Лысый уже ждал их, а Орик привел Торнака и Сноуфайра.
— Поедете друг за другом прямо по центру, — приказал лысый. — Если попытаетесь свернуть, вас тут же остановят.
Эрагон хотел было взобраться на спину Сапфире, но лысый закричал:
— Нет! Садись на коня! Когда я скажу, тогда и пересядешь!
Эрагон пожал плечами и вскочил в седло, на всякий случай предупредив мысленно Сапфиру:
«Постарайся быть рядом: мне может понадобиться твоя помощь».
«Конечно!» — ответила она и двинулась следом за ним.
Муртаг на Торнаке поехал за нею. Должно быть, зрелище было весьма своеобразное, потому что лысый колдун довольно долго смотрел им вслед, потом подал знак воинам, и те, разбившись на две группы, прижимаясь к стенам и стараясь держаться как можно дальше от Сапфиры, потянулись за ними. Орик и лысый, обогнав Эра-гона, возглавили эту небольшую процессию.
Они направлялись прямо в сердце горы. Подковы лошадей гулко стучали по каменному полу, и по тоннелю разносилось гулкое эхо. Никто им не встретился, хотя в гладких стенах иногда попадались двери и даже ворота, но все они были закрыты.
Эрагон в очередной раз поразился размерам тоннеля, с поразительным мастерством вырубленного в толще горы — стены, потолок и пол были отделаны даже с изяществом, и, насколько он мог судить, сам тоннель ни на дюйм не отклонялся от заданного направления.
Шли они долго, и Эрагон со все возрастающим нетерпением ждал встречи с Аджихадом. Предводитель варденов всегда считался фигурой весьма таинственной. Он поднялся к власти почти двадцать лет назад и с тех пор вел жестокую борьбу с королем Гальбаториксом. Никто, впрочем, не знал, ни откуда он родом, ни как он выглядит. Ходили слухи, что Аджихад — великий стратег и суровый военачальник. Памятуя об этой его репутации, Эрагон немного тревожился, но решил, что, раз Бром так доверял варденам и даже служил им, можно не бояться встречи с их предводителем.
Снова увидев Орика, он тут же принялся размышлять об отношениях, сложившихся между гномами и варденами. Этот великолепный тоннель был явно создан гномами — никто иной не умеет так работать с камнем; но вот вопрос: заключили ли гномы союз с варденами или просто укрывают их здесь? И что это за «король», о котором несколько раз упоминал Орик? Может, он имел в виду Аджихада? Вряд ли… Теперь Эра-гон понимал, каким образом вардены столько лет оставались необнаруженными. Еще бы, ведь они скрывались под землей, вернее, под горой! Но где же тогда эльфы? Где прячется этот чудесный народ?
Лысый колдун уже почти час вел их по тоннелю, не останавливаясь и никуда не сворачивая. «Мы, наверное, целую лигу проехали, — думал Эрагон. — Неужели всю гору насквозь пройдем?» Наконец впереди забрезжил слабый свет. Эрагон напряг зрение, стараясь определить его источник, но он был все еще очень далеко.
Постепенно свет становился ярче, и теперь уже можно было разглядеть усыпанные рубинами и аметистами толстые мраморные колонны, рядами стоявшие вдоль стен. Между колоннами свисали многочисленные светильники, а основания колонн были украшены золотым узором — точно расплавленная золотая нить, вделанная в мрамор. Эрагон никогда не видал такой сложной техники. Капители колонн представляли собой огромные каменные головы воронов с полураскрытыми клювами. А прямо перед ними, в конце коридора, виднелись высоченные черные двустворчатые двери, отделанные сияющими изображениями серебряной короны с семью зубцами, торчащими в разные стороны.
Лысый остановился, поднял руку и, повернувшись к Эрагону, сказал:
— Теперь можешь пересесть на своего дракона. Но даже не пытайся никуда улететь! За тобой будут следить, так что помни, кто ты и где находишься!
Эрагон перебрался Сапфире на спину, и она тут же сообщила ему:
«Похоже, нас хотят кому-то показать, но чтобы мы сами его не видели».
«Ладно, посмотрим. Жаль только, что мне Заррок не вернули», — сказал Эрагон, поудобнее устраиваясь в седле и затягивая ремни на ногах.
«Может, оно даже и лучше, если главный варден не увидит тебя, опоясанного мечом Морзана?» — заметила Сапфира.
«Наверное, ты права», — согласился с ней Эрагон.
— Я готов, — сообщил он лысому.
— Хорошо, — ответил тот, и они с Ориком отошли от Сапфиры в стороны, так что она как бы оказалась во главе всей процессии. — Подойдите к дверям и, когда они растворятся, медленно следуйте прямо.
Сапфира не спеша приблизилась к черной двери. Ее чешуя посверкивала в свете ламп, посылая синие отблески на белый мрамор колонн. Эрагон старался дышать как можно глубже и не волноваться.
Двери без предупреждения распахнулись на невидимых петлях, и, по мере того как расширялся просвет меж створками, в тоннель устремлялись потоки солнечного света, слепя и Сапфиру, и Эрагона. Эрагон даже зажмурился, а когда вновь открыл глаза, охнул от изумления.
Они находились внутри гигантского вулканического кратера. Стены его, возносясь вверх, постепенно сужались до маленького отверстия с зубчатыми краями, расположенного так высоко, что Эрагон решил: до него никак не меньше двенадцати миль! Сквозь отверстие и проникали солнечные лучи, освещавшие центральную часть кратера, остальная его часть была похожа на огромную сумрачную пещеру.
Дальняя ее сторона расплывалась в неясной синеве и была, казалось, милях в десяти от них. Высоко над ними свисали какие-то странные сосульки, очень толстые и длинные, похожие на сверкающие мечи и кинжалы. Эрагон теперь уже знал — по собственному опыту, — что даже Сапфире не подняться на такую высоту, как вершина этого кратера. Внизу стены пещеры поросли самыми обыкновенными мхами и лишайниками.
Эрагон опустил глаза и вдруг увидел перед собой широкую дорогу, вымощенную булыжником. Она начиналась прямо от черной двери и вела к центру кратера, где возвышался какой-то снежно-белый холм, сверкавший, как самоцвет, и отбрасывавший на стены кратера тысячи разноцветных лучиков. Размером холм достигал лишь десятой части высоты кратера, но тоже был весьма высок — не меньше мили, как показалось Эрагону.
Тоннель, по всей видимости, здесь и заканчивался. Озираясь вокруг, Эрагон вдруг услышал басовитый голос Орика:
— Смотри, смотри хорошенько, человек! Ни один Всадник не видел этого уже более сотни лет! Эта гора, внутри которой мы сейчас стоим, называется Фартхен Дур — эту пещеру нашел много тысяч лет назад Корган, наш великий прародитель, когда искал здесь золото. А то, что ты видишь в центре кратера, это Тронжхайм, город-гора, выстроенный нами из самого лучшего в мире мрамора! Тронжхайм — наивысшее достижение нашего искусства и мастерства.
Город-гора!
Створки черных дверей снова заскрежетали и замерли.
И Эрагон увидел целую толпу людей!
Он был настолько поражен открывшимся ему зрелищем, что и не заметил, сколько людей столпилось у выхода из тоннеля. Они выстроились по обе стороны дороги — и люди, и гномы, и еще какие-то существа! Их были сотни, тысячи, десятки тысяч! И все лица были обращены к Эрагону, все глаза смотрели только на него. И все уста молчали.
Эрагон в страхе ухватился за шип на спине Сапфиры. Он был совершенно растерян. Перед ним стояли дети в грязных рубашонках, суровые мужи с загрубелыми, покрытыми шрамами руками, женщины в домотканых платьях, низенькие широкоплечие гномы, перебиравшие пальцами длинные бороды. И у всех на лицах было одно и то же напряженное выражение — такое бывает у измученной загнанной жертвы, понимающей, что хищник уже рядом и нет никакой возможности убежать.
Капля пота скатилась от виска по щеке Эрагона, но он не посмел даже вытереть ее.
«Что же мне делать, Сапфира?»
«Улыбайся, помаши им рукой — да что угодно!» — посоветовала она.
Эрагон попробовал улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса. Тогда, собрав все свое мужество, он поднял руку в приветствии и слегка помахал ею. Толпа продолжала молча смотреть на него. И он, вспыхнув от растерянности, опустил руку и потупился.
И вдруг чей-то одинокий приветственный крик разорвал гробовую тишину, потом кто-то громко захлопал в ладоши, и через несколько мгновений в толпе поднялся ураган криков — на Эрагона точно обрушилась могучая волна.
— Очень хорошо! — произнес у него за спиной лысый колдун. — А теперь — вперед!
Эрагон с облегчением вздохнул, уселся поудобнее и весело спросил у Сапфиры:
«Ну что, поехали?»
Она дугой выгнула шею и двинулась вперед. Когда они поравнялись с первыми рядами людей, она, высокомерно глянув по сторонам, выдохнула несколько клубов дыма, и толпа примолкла, отступила назад, но продолжала приветственно шуметь. Сапфире это явно понравилось, и она снова выдохнула клуб дыма.
«Что-то ты больно разошлась», — проворчал Эрагон, но Сапфира лишь пренебрежительно махнула хвостом и ничего не ответила. А он продолжал с любопытством рассматривать встречающих. Здесь было значительно больше гномов, чем людей, и, как оказалось, многие из них смотрели на него с явным неодобрением. Некоторые даже поворачивались к нему спиной или же с каменными лицами уходили прочь.
Люди все выглядели очень крепкими и суровыми. У мужчин на поясе висели ножи или кинжалы, многие были в боевом облачении. Женщины держались гордо, с достоинством, но в их облике явственно ощущалась давняя усталость. Немногочисленные дети испуганно таращились на Эрагона. Он начинал понимать, что этим людям пришлось пройти через многие трудности и они готовы на все, чтобы защитить себя и своих детей.
Да, вардены нашли себе превосходное убежище! Стены Фартхен Дура были так высоки, что даже дракон не смог бы перелететь через них, а ворота не открыла бы и целая армия воинов — даже если б им и удалось обнаружить вход в тоннель.
Толпа следовала за Сапфирой и Эрагоном по пятам, держась, правда, на некотором расстоянии от дракона. По-прежнему взоры всех были устремлены на молодого Всадника. Обернувшись назад, Эрагон заметил, что и Муртаг не сводит с него глаз, он выглядел страшно напряженным и очень бледным.
Приблизившись к городу-горе, Эрагон обнаружил, что белый мрамор, из которого сооружен город, тщательно отполирован и ему искусственно придана форма округлого холма, словно его заливали сюда в расплавленном виде. В склонах «холма» виднелись многочисленные круглые окошки в резных рамах, и возле каждого окна висела цветная лампа, бросавшая на мрамор мягкий отсвет. Никаких башенок или дымовых труб видно не было. Два золотых грифона футов в тридцать высотой охраняли массивные ворота из бруса, на двадцать футов заглубленные в фундамент Тронжхайма. Рядом с грифонами возвышались мощные стропильные фермы, поддерживавшие высокий свод.
У самого основания Тронжхайма Сапфира остановилась, ожидая дальнейших указаний лысого колдуна. Но таковых не последовало, и она двинулась дальше, к воротам. Стены города-горы были украшены колоннами из кроваво-красной яшмы. Между колоннами застыли статуи неведомых существ.
Тяжелые створки ворот с грохотом растворились, влекомые невидимыми цепями. Перед ними открылся очередной коридор высотой в четыре этажа, ведущий прямо в центр Тронжхайма. Верхние три этажа его были прорезаны арочными проходами, за которыми виднелись темные тоннели, уходящие в глубь горы. В проходах толпились люди и гномы, с любопытством разглядывавшие Эрагона и Сапфиру. Такие же арочные проходы первого этажа были закрыты мощными дверьми. Между уровнями висели богато расшитые ковры с изображениями героических персонажей и батальных сцен.
Гром оглушительных приветствий грянул, как только Сапфира вступила под своды зала и прошла по нему вперед. Эрагон поднял руку, чем вызвал еще один взрыв восторженных криков, но заметил, что многие гномы не приняли участия в общих восторгах.
Зал был длиной, как ему показалось, в добрую милю и заканчивался аркой, обрамленной толстыми колоннами из черного оникса. Капителями этих мрачных колонн служили гигантские кристаллы желтого циркона метра в три высотой, отбрасывавшие целые каскады золотистых лучей. Сапфира прошла под аркой и остановилась, выгнув назад шею и глухо ворча.
Перед ними был округлый зал диаметром, наверное, в тысячу футов, стены его, постепенно сужаясь, поднимались к вершине Тронжхайма и были изрезаны арками — по одному ряду арок на каждом уровне города-горы. Пол был сделан из полированного сердолика, и в центре его был вырезан молот, обрамленный двенадцатью серебряными пентаграммами — точно такой же, как на шлеме Орика.
Из этого зала в разные стороны расходились четыре коридора, включая тот, по которому они только что прошли. Коридоры как бы делили Тронжхайм на четыре части. Справа и слева от того прохода, что был напротив Эрагона, виднелись высокие арки и уходящие куда-то вниз, в подземелье ступени. Боковые проходы были похожи друг на друга, как зеркальные отражения.
Потолок украшал звездный сапфир цвета кровавой зари и поистине чудовищного размера. В нем было, наверное, шагов тридцать в длину и почти столько же в высоту. Его коронка представляла собой полностью распустившийся цветок розы, резьба по камню была столь искусной, что цветок казался почти живым. Сапфир был окружен широким поясом горящих светильников, отбрасывавших вниз полосы яркого света. Сверкающие лучи, исходившие от звезды в глубине резного сапфира, делали его похожим на гигантский глаз, глядящий на них сверху.
Эрагон ошалело озирался. К подобному зрелищу он был совершенно не готов. Казалось, что такое чудо, как Тронжхайм, никак не могли создать смертные существа. Город-гора превосходил все, что он когда-либо видел. Вряд ли даже сам Урубаен мог сравниться с тем великолепием, которое предстало здесь его взору. Тронжхайм был поистине выдающимся памятником могущества, высочайшего искусства и упорного труда гномов!
Лысый колдун вышел вперед и сказал, обращаясь к Эрагону:
— Далее тебе придется идти пешком.
Из толпы раздались неодобрительные крики. Потом кто-то из гномов увел Торнака и Сноуфайра, а Эрагон слез со спины Сапфиры, но дальше пошел рядом с нею. Лысый вел их по сердоликовому полу к тому коридору, что находился справа.
Они прошли по нему пару сотен шагов и свернули в другой коридор, поменьше. Их по-прежнему сопровождал целый отряд воинов, хотя здесь и было уже довольно тесно для такого количества вооруженных людей. Коридор еще четыре раза круто повернул, и они оказались перед массивной дверью из кедрового дерева, явно очень древней, испятнанной черным. Лысый отворил ее, пропустив внутрь всех, кроме охраны.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 1:00 pm

АДЖИХАД

Эрагон вошел в элегантно убранный кабинет с высоченными потолками, стены которого сверху донизу были заняты книжными полками из кедрового дерева. Винтовая лестница кованого железа спиралью поднималась к небольшому балкончику, расположенному примерно на высоте второго этажа, где стояли два кресла и стол. Повсюду — на стенах и на потолке — висели светильники, так что читать или писать можно было в любом месте комнаты. На полу лежал большой овальный ковер весьма искусной работы. У дальней стены возле просторного орехового стола стоял мужчина.
Его кожа цвета эбенового дерева, натертого маслом, блестела в свете ламп. Голова наголо обрита, а подбородок украшала коротко подстриженная черная бородка. Лицо у него было даже красивое, крупной лепки, из-под бровей посверкивали мрачноватые умные глаза. Он был широкоплеч, могуч и строен, и красоту его фигуры подчеркивал красный, узкий в талии камзол, расшитый золотой нитью и надетый поверх дорогой, того же оттенка рубашки. Он держался с большим достоинством, и от него исходило ощущение величия и властности.
Когда он заговорил, голос его звучал мощно, уверенно и спокойно:
— Добро пожаловать в Тронжхайм, Эрагон и Сапфира! Меня зовут Аджихад. Садитесь, прошу вас.
Эрагон и Муртаг уселись в кресла, а Сапфира устроилась за ними, словно охраняя. Аджихад щелкнул пальцами, и откуда-то из-за лестницы появился человек — точная копия того лысого колдуна, что стоял рядом с ними! Эрагон изумленно захлопал глазами, а Муртаг весь напрягся.
— Ваше удивление вполне понятно, — сказал Аджихад, чуть улыбнувшись. — Я бы назвал вам их имена, но имен у них нет.
Сапфира неодобрительно зашипела. Аджихад задумчиво на нее посмотрел и сел на стоявший за письменным столом стул с высокой спинкой. Лысые Двойники убрались за лестницу, где и замерли, вытянувшись в струнку. Аджихад, аккуратно положив перед собой руки ладонями вверх, некоторое время внимательно изучал Эрагона и Муртага — под его взглядом Эрагону даже стало немного не по себе, — потом Аджихад поманил к себе Двойников, и один из них поспешно к нему подошел. Аджихад что-то шепнул ему на ухо, и лысый, внезапно побледнев, отрицательно помотал головой. Аджихад нахмурился и кивнул, словно подтверждая этим кивком какие-то собственные предположения.
Потом он перевел взгляд на Муртага и промолвил:
— Ты поставил меня в затруднительное положение, отказавшись от проверки. Тебе было позволено войти в Фартхен Дур, поскольку мои Двойники уверяли, что способны контролировать тебя, а также потому, что ты действовал на стороне Эрагона и Арьи. Я понимаю, есть вещи, которые ты хотел бы утаить от нас, но до тех пор, пока ты будешь скрывать их, мы тебе доверять не сможем.
— Вы так или иначе не стали бы мне доверять! — с вызовом заметил Муртаг.
Аджихад сдвинул брови, в глазах его вспыхнул опасный огонек.
— Знакомый голос! Хотя прошло уже двадцать лет и еще три года с тех пор, как этот голос в последний раз оскорбил мой слух… — Он резко встал из-за стола, в каждом его движении чувствовалась угроза, грудь бурно вздымалась. Двойники встревоженно зашептались. — Но раньше этот голос принадлежал другому человеку, хотя это был, скорее, зверь, а не человек! Встань!
Муртаг неохотно подчинился, хмуро поглядывая то на Двойников, то на Аджихада.
— Сними рубашку! — приказал Аджихад. (Муртаг пожал плечами и стащил с себя куртку и рубашку.) — Повернись! — продолжал Аджихад. И как только Муртаг повернулся, свет упал ему на спину и страшный шрам стал отчетливо виден.
— Муртаг! — выдохнул Аджихад. (Орик даже крякнул от изумления.) Аджихад резко обернулся к Двойникам и громовым голосом вскричал: — Вы знали об этом?!
Двойники поклонились:
— Мы обнаружили его имя в памяти Эрагона, но не подозревали, что именно этот юноша — сын такого могущественного человека, как Морзан. Нам и в голову не могло прийти…
— И вы ничего мне не сообщили?! — гневно продолжал Аджихад, подняв руку и не давая Двойникам вставить ни слова. — Ладно, с вами я поговорю потом. — Он вновь повернулся к Муртагу. — А прежде мне надо решить эту загадку. Ты по-прежнему отказываешься пройти проверку?
— Отказываюсь! — Муртаг поспешно оделся. — Я никого не допущу в свою память!
Аджихад наклонился над столом, словно набираясь терпения:
— Если будешь упорствовать, это может привести к весьма плачевным последствиям. Раз Двойники не могут удостовериться в том, что ты не представляешь для нас угрозы, мы не имеем права доверять тебе, несмотря на помощь, которую ты оказал Эрагону, а может быть, именно по этой причине. Если ты не пройдешь проверки, то стоит здешним жителям узнать о твоем происхождении, и они просто разорвут тебя на куски — и гномы, и люди! Так что придется мне посадить тебя в темницу — для твоей же собственной безопасности прежде всего. А впрочем, и для нашей. Но будет гораздо хуже, если тюремного заключения для тебя потребует Хротгар, король гномов. Не упорствуй же без нужды. Не осложняй свое положение — ведь всех этих неприятностей легко можно избежать.
Муртаг отрицательно покачал головой:
— Нет… Я не позволю вторгаться в мои мысли. Ведь даже если б я подчинился твоему требованию, со мной все равно обращались бы как с прокаженным или с изгоем. Лучше просто отпусти меня. Клянусь, что никогда и никому не расскажу о вашем убежище.
— А если тебя поймают и приведут к Гальбаториксу? — спросил Аджихад. — Уж он-то сумеет извлечь из твоей памяти все тайны и секреты, как бы ты ни сопротивлялся! А если тебе и удастся что-то от него утаить, я не могу быть полностью уверен в том, что когда-нибудь ты не примкнешь к нему снова. Нет, на такой риск я не пойду!
— Значит, будешь вечно держать меня пленником? — прямо спросил его Муртаг.
— Зачем же вечно. Только до тех пор, пока ты не согласишься пройти проверку. Если мы решим, что тебе можно доверять, Двойники перед твоим отъездом отсюда сотрут из твоей памяти все воспоминания о том, где находится Фартхен Дур — просто на всякий случай. Пойми, рисковать мы не можем. Короче говоря, решай быстрее, Муртаг, иначе судьба твоя будет решена без твоего участия!
Покорись! Не стоит им сопротивляться! — взглядом умолял товарища Эрагон.
Муртаг долго молчал. Потом наконец заговорил, медленно и четко произнося каждое слово:
— Память всегда служила мне единственным убежищем, которого никто не мог меня лишить. Хотя многие и пытались. Так что пришлось научиться тщательно оберегать свои мысли, ибо только с ними я чувствую себя действительно в безопасности. Ты требуешь у меня невыполнимого, господин мой. Я никогда никого не впущу в свою душу — и уж тем более эту парочку. — Он мотнул подбородком в сторону Двойников. — Делай со мной что хочешь, но помни: я скорее умру, чем позволю им вторгнуться в мою память!
Аджихад явно не сумел скрыть невольное восхищение его стойкостью и гордым достоинством.
— Что ж, меня не удивляет твой выбор, хоть я и надеялся на иное… Стража!
Кипарисовая дверь распахнулась, и в комнату ворвались воины с оружием наготове. Аджихад указал на Муртага и распорядился:
— Запереть его в темнице! Да хорошенько проверьте замки! И у входа пусть шестеро дежурят. Смотрите, чтобы никто туда не входил, пока я сам его не навещу! И не разговаривать с ним!
Воины окружили Муртага, подозрительно на него поглядывая, и Эрагон, перехватив его взгляд, прошептал:
— Мне очень жаль, что так вышло…
В ответ Муртаг только пожал плечами и решительно двинулся к двери. Когда в коридоре смолк звук шагов, Аджихад неожиданно приказал:
— А теперь все вон отсюда! Все, все уходите! Останутся только Эрагон и Сапфира!
Двойники поклонились и быстро вышли, но гном Орик попробовал возразить:
— Мой король тоже захочет узнать о Муртаге! В конце концов, я ведь подчиняюсь не тебе, господин мой, а ему…
Аджихад нахмурился:
— О Муртаге я Хротгару сам расскажу. Что же касается твоего подчинения… Подожди-ка снаружи, я тебя позову позже. И никуда не отпускай Двойников: мне еще нужно с ними как следует разобраться!
— Хорошо. — И Орик почтительно поклонился. Дверь с глухим стуком закрылась за ним, и Аджихад с усталым вздохом сел за стол.
Он довольно долго молчал, время от времени проводя по лицу ладонью и глядя в потолок. Эрагон с нетерпением ждал, когда же он наконец заговорит. Не выдержав, он первым нарушил затянувшееся молчание:
— Скажи, господин мой, Арья пришла в себя? Аджихад мрачно на него посмотрел:
— Пока нет… Целители, правда, уверяют меня, что она поправится. Они всю ночь с ней провозились. Но яд проник очень глубоко… Она бы не выжила, если б не вы. От имени всех варденов приношу вам за это глубочайшую благодарность.
Эрагон с облегчением вздохнул. Впервые со времени их побега из Гиллида ему показалось, что все их усилия были не напрасны.
— Ты еще что-то хотел узнать от меня, господин мой? — спросил он.
— Да, я хотел бы, чтоб ты рассказал, как нашел Сапфиру и что с вами случилось после этого. Кое-что я, конечно, знаю из послания Брома, которое он успел нам отправить, еще кое-что мне сообщили Двойники. Но мне не терпится послушать твой рассказ. Особенно меня интересуют подробности гибели Брома.
Эрагону очень не хотелось рассказывать об этом совершенно чужому и слишком могущественному и, похоже, высокомерному человеку. Аджихад терпеливо ждал, поглядывая на него.
«Давай рассказывай!» — услышал Эрагон голос Сапфиры.
Это решило все. Сперва, правда, рассказ у него не клеился, но потом пошло легче, да и Сапфира помогала ему точно припомнить некоторые подробности. Аджихад слушал очень внимательно, не перебивая.
Эрагон рассказывал, наверное, не один час, часто умолкая и подыскивая нужное слово. Он поведал Аджи-хаду о том, что они делали в Тирме, но ни словом не обмолвился о предсказаниях Анжелы. Потом он объяснил, как им с Бромом удалось отыскать раззаков, и даже не утаил о своих снах, в которых ему являлась Арья. Когда же он добрался до того, что случилось в Гиллиде, и упомянул о шейде, лицо Аджихада затуманилось. Весь напрягшись, он откинулся на спинку стула, но так ничего и не спросил.
Наконец Эрагон умолк, он был сильно взволнован своим рассказом, словно заново переживая выпавшие на его долю события. Аджихад встал и принялся ходить по комнате, заложив руки за спину и странным отсутствующим взглядом скользя по книжным полкам. Потом он снова вернулся на прежнее место и сказал:
— Смерть Брома — ужасная потеря для нас. Он был моим лучшим другом и самым надежным союзником варденов. И не раз спасал нас благодаря своему мужеству и великой мудрости. Даже теперь, когда его нет с нами, он дал нам то, что обеспечит наши дальнейшие успехи: прислал тебя.
— Но чего, собственно, вы от меня ждете? — спросил Эрагон.
— В свое время я все тебе расскажу, — пообещал Аджихад. — А сейчас нам предстоят более неотложные дела. То, что ургалы вступили в союз с Империей, для нас чрезвычайно важно. Если Гальбаторикс сумеет создать из ургалов целую армию и направит ее против нас, то мы действительно окажемся в трудной ситуации и нам снова придется сражаться, чтобы уцелеть, хотя многие и чувствуют себя здесь, в Фартхен Дуре, в полной безопасности. То, что Всадник, пусть даже такой негодяй, как Гальбаторикс, решился заключить союз с ургалами, свидетельствует о том, что он окончательно утратил разум. Мне становится не по себе при мысли о том, что он мог пообещать им в уплату за поддержку. Хотя, конечно, ургалы — союзники очень ненадежные… Потом еще этот шейд… Ты можешь описать его? Эрагон кивнул:
— Высокий, очень худой и бледный, прямо как смерть. Глаза красноватые, а волосы рыжие. Одет во все черное.
— А ты не заметил, какой у него меч? — От нетерпения Аджихад даже привстал. — Видел на нем зарубку, на самом клинке?
— Да, — сказал Эрагон, — видел, а ты откуда о ней знаешь?
— Это я ее оставил на память, когда пытался пронзить ему сердце, но мне это не удалось, — мрачно улыбнулся Аджихад. — Его зовут Дурза. Это один из самых злобных и хитрых наших врагов. Чудовище, каких мало. И превосходный слуга для такого мерзавца, как Гальбаторикс. Так ты говоришь, что убил его? Как это произошло?
События недавнего прошлого живо припомнились Эрагону.
— Муртаг всадил в него две стрелы. Первая попала ему в плечо, а вторая — между глаз, — сказал он.
— Именно этого я и опасался, — нахмурившись, покачал головой Аджихад. — Нет, вы его, к сожалению, не убили. Шейдов можно уничтожить, только воткнув клинок им в самое сердце. Все остальные раны для них ничто, шейды лишь исчезают на время, а потом появляются вновь — уже в ином месте и в ином обличье. В обличье духов. Я полагаю, что как-то они от этого, конечно, страдают, но тем не менее уверяю тебя: Дурза вполне справится со своими «смертельными» ранениями и станет еще сильнее, чем прежде.
Аджихад умолк, и Эрагону показалось, что над ними нависла тяжелая грозовая туча.
— Ты и сам, Эрагон, загадка для всех, — снова заговорил Аджихад. — И никто из нас не знает, где искать разгадку. Всем известно, чего хотят вардены, или ургалы, или даже сам Гальбаторикс. Но никому не известно, чего хочешь ты. Именно это и делает тебя опасным. Особенно для Гальбаторикса. Он боится тебя, поскольку не представляет, как ты можешь поступить уже в следующий момент.
— Вардены тоже меня боятся? — спросил Эрагон, стараясь держать себя в руках.
— Нет, — сказал Аджихад. — Мы на тебя надеемся. Но если наши надежды не оправдаются, тогда, конечно, и мы станем тебя бояться. (Эрагон опустил глаза.) — Ты должен понимать, — продолжал Аджихад, — что оказался в очень непростом положении. Многие хотели бы, чтоб ты служил именно их интересам и ничьим другим. И едва ты вступил в пределы Фартхен Дура, они начали за тебя бороться, используя всю свою власть и влияние.
— И ты тоже?
Аджихад засмеялся, но глаза его по-прежнему смотрели настороженно:
— И я тоже. Некоторые вещи тебе, пожалуй, следовало бы узнать прямо сейчас. Во-первых, знаешь ли ты, каким образом яйцо Сапфиры оказалось в горах Спай-на? Бром тебе что-нибудь об этом рассказывал? Знаешь, что происходило с яйцом после того, как он доставил его сюда?
— Нет, — ответил Эрагон, бросив взгляд на Сапфиру. Она моргнула и показала ему кончик языка. Аджихад суеверно постучал по деревянной столешнице, прежде чем начать.
— Когда Бром впервые доставил яйцо к варденам, всем очень хотелось узнать, какая его ждет судьба. Мы ведь думали, что все драконы уже истреблены. А гномов беспокоило только одно: как сделать будущего Всадника своим союзником. Правда, некоторые из них были против того, чтобы этот Всадник вообще появился на свет. А вот эльфы и вардены прямо-таки мечтали об этом. Причина проста: Всадники всегда были либо людьми, либо эльфами, и большинство так или иначе находилось с эльфами в родстве. Но никогда никто из гномов Всадником не был.
Из-за предательства Гальбаторикса эльфам не слишком хотелось оставлять драгоценное яйцо у варденов — они опасались, что проклюнувшийся из него дракон окажется в руках человека нестойкого, склонного к недостойным поступкам. Таким образом, сразу же возникло множество проблем: каждая из сторон желала, чтобы Всадником стал кто-то, угодный именно ей. А гномы только осложняли своими бесконечными спорами и с эльфами, и с нами. Напряжение росло, а вскоре начали раздаваться и угрозы, о которых, впрочем, все впоследствии горько пожалели. И вот тогда Бром предложил компромиссное решение, позволявшее всем сохранить яйцо.
Он предложил, чтобы яйцо хранилось по очереди у варденов и эльфов, а раз в год его должны были с почестями передавать от одного народа другому, устраивая детские празднества. Особым образом назначенным носильщикам яйца полагалось определенное время ждать, не проклюнется ли дракон, и если этого не происходило, яйцо оставалось на новом месте, а носильщики возвращались домой. И в тот момент, когда дракон наконец проклюнется, началась бы подготовка нового Всадника. В первый год Всадник (это, впрочем, могла быть и Всадница) должен был учиться здесь, под руководством Брома, а потом его отослали бы к эльфам для завершения подготовки и воспитания.
Эльфы приняли этот план неохотно. И настояли на одном условии: если Бром умрет до того, как дракон проклюнется из яйца, они получают право сами готовить нового Всадника с самого начала и до конца без чьего-либо вмешательства и помощи. Таким образом, этот договор давал им некоторые преимущества: всем было понятно, что дракон, скорее всего, выбрал бы кого-то из эльфов. И все же видимость равноправия была соблюдена.
Аджихад помолчал, время от времени поглядывая на Эрагона и Сапфиру. Казалось, под его высокими выступающими скулами появились черные провалы — так резко падали тени ему на лицо.
— Многие рассчитывали, что новый Всадник послужит сближению наших народов. Мы ждали более десяти лет, но дракон так и не проклюнулся, и мы стали все реже и реже вспоминать о яйце, лишь иногда сожалея об упущенных возможностях.
А потом случилось нечто ужасное: в прошлом году Арья исчезла вместе с яйцом на пути из Тронжхайма в Осилон, город эльфов. Эльфы первыми забили тревогу и вскоре нашли и коня Арьи, и ее охрану в лесу Дю Вельденварден. Оба сопровождавших Арью эльфа были убиты, рядом лежали мертвые ургалы, но ни самой Арьи, ни яйца там не оказалось. И у меня сразу возникло подозрение, что ургалы кое-что пронюхали и лишь вопрос времени — как скоро они найдут и Фартхен Дур, и столицу эльфов Эллесмеру, где живет их королева Имиладрис. Теперь-то я понимаю, что они действовали по приказу Гальбаторикса, а это еще хуже.
Мы сможем узнать, что именно произошло в лесу, только когда Арья очнется, но кое-что я уже понял из того, что сообщили вы. — Аджихад устало облокотился о стол, и его роскошный камзол заскрипел золотым шитьем. — Нападение, видимо, произошло внезапно, и все решилось очень быстро, иначе Арья наверняка успела бы скрыться. Она не была готова к нападению, и для нее оставался единственный выход: воспользовавшись магией, исчезнуть вместе с яйцом.
— Она умеет пользоваться магией? — спросил Эра-гон, вспомнив, что Арья говорила ему, что ее пичкали каким-то зельем, чтобы подавить ее силу, видимо, имелась в виду ее волшебная сила, и он вдруг подумал, что она могла бы научить его новым словам древнего языка и новым заклятиям.
— Да, она прекрасно владеет магическими искусствами, — подтвердил его догадку Аджихад. — Именно по этой причине ее и выбрали для охраны яйца. Но, в любом случае, даже воспользовавшись магией, Арья не смогла бы вернуть яйцо нам — она находилась от нас слишком далеко, — а в королевство эльфов с помощью магии попасть нельзя: там есть тайные преграды, которые не преодолеть никому, тем более если он будет использовать волшебство. Видимо, Арья рассчитывала на помощь Брома и, оказавшись в отчаянном положении, отправила яйцо в Карвахолл, но слишком спешила и немного промахнулась, что, по-моему, совершенно неудивительно. Двойники говорят, что это была просто ошибка.
— ¦ А почему она оказалась ближе к долине Паланкар, чем к варденам? — спросил Эрагон. — И где все-таки живут эльфы? Где их… Эллесмера?
Взгляд Аджихада, казалось, пронзил его насквозь. Некоторое время он обдумывал, потом все же сказал:
— Я бы не хотел открывать тебе эту тайну — эльфы весьма ревностно оберегают ее, — но, по-моему, я просто обязан это сделать, дабы доказать, какое доверие мы испытываем к тебе. Они обосновались далеко на севере, в чаще бескрайнего леса Дю Вельденварден. С тех пор как Алагейзией правили Всадники, ни гном, ни человек не мог беспрепятственно проникнуть под зеленые своды их тайного убежища, ибо ни гномов, ни людей эльфы своими друзьями не считали. Даже я не знаю, как попасть в Эллесмеру. А Осилон… Если предположить, что Арья пропала где-то неподалеку от него, то он, скорее всего, находится близ западных границ леса Дю Вельденварден, по дороге в Карвахолл. У тебя, наверное, возникло множество вопросов, не только этот, но я предлагаю тебе потерпеть и дождаться все же конца моего рассказа.
Намек был ясен, и Эрагон даже немного смутился. Аджихад помолчал, собрался с мыслями и действительно довольно быстро закончил свое повествование:
— Когда Арья пропала, эльфы совсем перестали оказывать варденам поддержку. Королева Имиладрис была страшно разгневана и отказалась даже вступать с нами в какие бы то ни было переговоры. Так что пока — хоть я и получил послание от Брома уже довольно давно, — эльфы ничего не знают ни о тебе, ни о Сапфире. А я без их помощи и поддержки не в состоянии должным образом сопротивляться Империи, и в последнее время мы потерпели ряд поражений. Но теперь, когда вы привезли Арью, королева эльфов, надеюсь, сменит гнев на милость. И то, что именно вы спасли Арью от верной гибели, очень поможет нам в переговорах с эльфами. Однако же твоя дальнейшая подготовка в качестве Всадника, боюсь, станет серьезной проблемой. Бром, по всей видимости, не упустил возможности кое-чему научить тебя, но и нам, и эльфам необходимо знать, достаточно ли серьезны твои знания. Тебе придется пройти испытания, чтобы можно было определить, каковы твои способности и какими навыками ты уже владеешь. Кроме того, эльфы, конечно же, сочтут обязательным, чтобы ты завершил свое образование именно у них, хотя я совсем не уверен, что у нас еще осталось время на твою подготовку.
— Почему? — спросил Эрагон.
— По нескольким причинам. Главная из них — те известия об ургалах, что ты нам привез, — сказал Аджихад, неотрывно глядя на Сапфиру. — Видишь ли, Эрагон, вардены сейчас в весьма сложном положении. С одной стороны, нам необходимо выполнять условия эльфов, если мы хотим сохранить их в качестве союзников. В то же время мы и гномов не можем сердить, если хотим оставаться в Тронжхайме.
— А разве здешние гномы — не вардены? Аджихад ответил не сразу.
— В какой-то степени да, — наконец сказал он. — Они позволили нам жить здесь и оказывают нам помощь в борьбе с Империей, но в верности они присягали только своему королю. Я могу распоряжаться ими настолько, насколько мне это позволяет Хротгар, но даже и у него, короля, частенько возникают сложности с непокорными предводителями кланов. Хотя все тринадцать кланов и подчинены Хротгару, но каждый из их предводителей сам по себе обладает огромной властью, и это именно они выбирают нового короля гномов, когда умирает прежний. Король Хротгар сочувствует нам, но далеко не все предводители кланов следуют его примеру. А он не хочет без нужды раздражать их, опасаясь утратить поддержку своего народа, так что возможность содействовать нам у него не так уж и велика.
— А эти предводители гномичьих кланов, — осторожно спросил Эрагон, — и против меня тоже настроены?
— Боюсь, что весьма, — устало кивнул Аджихад. — Между гномами и драконами существует давняя вражда — она возникла еще до того, как пришли эльфы и сумели их примирить. Раньше драконы довольно часто нападали на стада гномов, крали их золото, а гномы старых обид не забывают. Честно говоря, они, в общем, так до конца Всадников и не приняли, а власти их подчиняться отказались. Я уж не говорю о том, что они не разрешили Всадникам «совать нос», как они выражаются, в дела их королевства. А когда к власти пришел Гальбаторикс, гномы еще больше утвердились в своем мнении, что лучше никаких дел ни с Всадниками, ни с драконами не иметь. — И Аджихад выразительно посмотрел на Сапфиру.
— А почему Гальбаторикс не имеет представления о том, где находятся Фартхен Дур и Эллесмера? — спросил Эрагон. — Ему ведь наверняка рассказывали о них, когда он учился у Всадников.
— Конечно, рассказывали. Но отнюдь не показывали, где они находятся. Одно дело знать, что Фартхен Дур расположен где-то в этих краях, и совсем другое — найти его. Гальбаторикс никогда здесь не бывал, а когда погиб его дракон, Всадники перестали ему доверять. Когда же он, подняв мятеж, попытался силой получить эти сведения у захваченных им Всадников, те предпочли умереть, но тайну эту так ему и не открыли. Что же касается гномов, то Гальбаторикс так и не сумел ни одного из них взять в плен живым, хотя это, конечно, только вопрос времени.
— Но почему же он просто не прикажет своим подчиненным прочесать весь лес Дю Вельденварден и отыскать Эллесмеру?
— Он знает, что у эльфов вполне хватит сил, чтобы противостоять ему и защитить себя. Пока что он не отваживается выступить против них. Но его силы и магические знания растут год от года, и если ему удастся заполучить в союзники еще одного Всадника, то, пожалуй, даже эльфам остановить его будет трудновато. Между прочим, у него имеется еще два драконьих яйца, и он очень надеется, что хоть одно из них проклюнется, но пока тщетно.
Эрагон был поражен:
— Что значит, его силы год от года растут? Ведь силы человека ограничены физическими возможностями его тела… Не могут же его силы расти до бесконечности?
— Этого мы не знаем, — пожал плечами Аджихад. — Не знают и эльфы. Мы можем только надеяться, что в один прекрасный день Гальбаторикс падет жертвой собственного колдовства, в котором он так преуспел. — Он вынул из-за пазухи потрепанный лист пергамента. — Знаешь, что это такое? — спросил он, положив пергамент на стол.
Эрагон наклонился над исписанным листом. Текст был написан черными чернилами на незнакомом языке. Большая часть листа была явно залита кровью. Один угол обожжен. Эрагон покачал головой:
— Нет, а что это?
— Этот пергамент нашли на теле предводителя ургалов, которых мы вчера так здорово потрепали. Между прочим, десять наших лучших воинов пожертвовали собой, спасая тебя. Помни об этом. А письменность, которую ты видишь перед собой — изобретение короля Гальбаторикса, тайный шрифт, которым он пользуется для связи со своими верными слугами. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы в нем разобраться, но я все же сумел понять, о чем говорится в этом письме. Там написано примерно следующее: «… привратнику в Итро Жада. Пропустить подателя сего письма и сопровождающих его лиц. Разместить их вместе с другими представителями их народа и им подобными… но при условии соблюдения всеми спокойствия и порядка. Командование поручить Тароку, Гашзу, Дурзе и Ушнарку Могучему».
Ушнарк — это Гальбаторикс, — пояснил Аджихад. — Это слово на языке ургалов означает «отец». Он очень любит, когда его так называют. — И он продолжил читать пергамент: — … но сперва определить, на что каждый из них способен… Пехоту и… держать отдельно. Оружие не раздавать до… похода».
Больше мне ничего прочесть не удалось, кроме нескольких непонятных слов, — сказал Аджихад.
— А что такое Итро Жада? Никогда о таком не слыхал.
— Я тоже. Но подозреваю, что Гальбаторикс с какой-то целью просто дал такое название какому-то известному селению или городу. Расшифровав это письмо, я сразу спросил себя: интересно, а что делает такой крупный отряд ургалов в Беорских горах и куда он направляется? В пергаменте упоминаются «другие представители их народа», отсюда я делаю вывод, что есть и другие разновидности ургалов, и их немало, и они тоже направляются сюда. Король мог решиться собрать всех этих монстров вместе только по одной причине — чтобы выставить против нас могучую армию, состоящую из людей и ургалов, и постараться нас уничтожить.
Пока что нам остается только ждать и следить за ними. У нас маловато сведений об этом Итро Жада, и мы никак не можем его отыскать. Но и они пока что Фартхен Дур не обнаружили, так что надежда у нас есть. А те ургалы, что вчера успели увидеть вход сюда, перебиты все до одного.
— А откуда вы узнали, что мы идем к вам? — спросил Эрагон. — Ведь один из двойников уже ждал нас, а для куллов была приготовлена засада. — Он чувствовал, что Сапфира внимательно слушает и у нее, естественно, имеется на сей счет свое собственное мнение, которым она, несомненно, готова поделиться.
— У нас поставлены часовые у входа в долину по обе стороны реки Беартуф, — пояснил Аджихад. — Они и послали нам предупреждение голубиной почтой.
«Уж не этого ли голубя хотела сожрать Сапфира?» — подумал Эрагон и спросил:
— А вы сообщали Брому о том, что Арья исчезла? Он говорил мне, что давно не имеет никаких сведений о варденах.
— Мы пытались предупредить его. Но я подозреваю, что наши люди были перехвачены и убиты слугами Империи. А иначе зачем раззакам понадобилось тащиться в Карвахолл? Но, после того как Бром уехал с тобой, у нас не было возможности с ним связаться. И я очень обрадовался, когда он прислал ко мне из Тирма гонца. Впрочем, это естественно, что он отправился к Джоаду — они ведь старые друзья… Ну а Джоад легко смог с нами связаться — он ведь снабжает нас многим необходимым через территорию Сурды.
В общем, у меня возникло множество серьезных вопросов. Откуда в Империи узнали, где устроить засаду на Арью и позднее на варденов, посланных в Карвахолл? Откуда Гальбаториксу стало известно, кто из купцов помогает варденам? Дела Джоада пришли в полный упадок после вашего отъезда, как, впрочем, и дела других купцов, оказывавших нам помощь. Всякий раз, как мы пытаемся снарядить корабль, он бесследно исчезает. Гномы не могут снабдить нас всем необходимым, и у нас сейчас возникли определенные трудности. Боюсь, среди нас есть предатель или предатели, несмотря на все наши проверки.
Эрагон задумался. Аджихад спокойно ждал, когда он заговорит. Впервые за все эти месяцы Эрагон начал понимать, какая каша заварилась вокруг него после того, как он нашел Сапфирино яйцо. Теперь он знал и откуда в горах Спайна взялось это яйцо, и что может ожидать их с Сапфирой в будущем.
— Чего же ты хочешь от меня? — спросил он.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу знать, чего ждут от меня в Тронжхайме. Ведь у варденов и эльфов наверняка есть в отношении меня определенные планы, но что, если мне самому они придутся не по душе? — довольно резким тоном сказал Эрагон. — Я готов сражаться, если нужно, и пировать, когда наступит время пиров, и горевать, когда обрушится беда, и даже умереть, когда наступит мой смертный час, но я никому не позволю использовать меня против моей воли, точно пешку в чужой игре! — Он помолчал, давая собеседнику возможность вникнуть в смысл сказанных им слов. — В старину Всадники считались судьями справедливости, и народ всегда почитал их больше всех своих вождей. Я не претендую на такое уважение, и я совсем не уверен, что людям захочется мириться с очередным «надзирателем» — особенно тем, кто всю жизнь считал себя свободным человеком. Да и молод я слишком, чтобы другими командовать. Но кое-какой силой я действительно обладаю и намерен ею воспользоваться так, как сочту необходимым. И все же я хотел бы знать, каковы твои планы на мой счет, и решить для себя, согласиться с этими планами или нет.
Аджихад искоса на него глянул и медленно процедил сквозь зубы:
— Не будь ты Всадником, а сидел бы на моем месте кто-то другой, тебя, скорее всего, уже убили бы за столь наглые речи! С чего ты взял, например, что я раскрою тебе свои планы по первому же твоему требованию? (Эрагон вспыхнул, но глаз не опустил.) Однако ты прав: твое положение дает тебе определенные привилегии. Но тебе никак не избежать политических интриг — на тебя так или иначе будут оказывать давление, и мне бы тоже не хотелось, чтобы ты превратился в простую пешку в чужой игре, как ты только что сам сказал, или в заложника той или иной идеи. Тебе следует сохранять определенную свободу маневра и выбора, поскольку именно в этом твоя истинная сила и власть, и эта свобода не должна зависеть от воли какого-то правителя. Моя же власть над тобой весьма ограниченна, но я считаю, что это только к лучшему. Главное — заставить других властителей при составлении своих расчетов учитывать твою волю и твои устремления.
Кроме того, ты должен учесть: люди здесь кое-чего от тебя ждут и будут досаждать тебе своими проблемами, требуя, чтобы ты их разрешил. — Аджихад наклонился ближе к нему и заговорил очень серьезно. — И я думаю, во многих случаях от твоего решения будет зависеть чье-то будущее, а одно твое слово порой сможет вознести человека к счастью или бросить его в пучину отчаяния. Молодые женщины станут спрашивать у тебя, за кого им выходить замуж, и многие из них любыми способами будут добиваться твоего внимания. А люди пожилые захотят узнать, кому из детей им следует завещать свое имущество. И так до бесконечности. И тебе придется проявлять по отношению к ним доброту и мудрость, ибо они доверят тебе самое сокровенное. Постарайся же ничего не решать с наскоку, ведь слова твои будут иметь гораздо более весомые последствия, чем ты думаешь.
Аджихад откинулся назад, устало прикрыл глаза и довольно долго молчал. Потом спокойно продолжил:
— Бремя власти в том и заключается, что приходится нести ответственность за благополучие тех, кто у тебя под началом. Я это знаю на собственном опыте: вардены уже довольно давно избрали меня своим предводителем. Теперь мои заботы отчасти придется разделить и тебе. Но учти: я несправедливости не потерплю. А насчет своей молодости и неопытности не беспокойся: опыт скоро придет, а молодость…
Эрагону стало неловко за свою горячность. А мысль о том, что люди будут обращаться к нему за советом, и вовсе выбила его из колеи.
— Но ты так мне и не сказал, что я буду здесь делать… — нерешительно начал он.
— Пока — ничего. Ты прошел больше ста тридцати лиг за восемь дней — таким достижением можно гордиться. Но тебе необходимо отдохнуть. А когда ты немного отдохнешь и придешь в себя, мы испытаем тебя, и ты покажешь нам свои знания и умения — как в военном искусстве, так и в магическом. И только после этого я расскажу тебе, какие пути в дальнейшем ты можешь выбрать, и ты сам примешь соответствующее решение.
— А что вы сделаете с Муртагом?
Лицо Аджихада потемнело. Он вытащил из-под стола меч Заррок и погладил прекрасные полированные ножны, чуть задержав пальцы на вычеканенном магическом символе.
— Муртаг будет оставаться в заключении, пока не позволит Двойникам проверить его память.
— Ты не имеешь права держать его в застенке! — возмутился Эрагон. — Он не совершал никаких преступлений!
— Мы не можем дать ему свободу, не убедившись сперва, что он не повернет свое оружие против нас. Совершал он преступления или нет — он не менее опасен для нас, чем его отец. — В голосе Аджихада послышалась грусть.
Эрагон понял, что ему не переубедить вождя варденов, к тому же опасения их казались ему вполне обоснованными.
— Как тебе удалось опознать его голос?
— Я однажды встречался с его отцом, — кратко сообщил Аджихад и, похлопав по рукояти Заррока, прибавил: — Жаль, что Бром не удосужился сообщить мне, что взял меч Морзана себе. Мне кажется, в Фартхен Дуре тебе этот меч лучше не носить. Многие здесь еще помнят те времена и ненавистного Морзана. Особенно гномы.
— Хорошо, я это непременно учту, — сказал Эрагон, и Аджихад протянул ему Заррок.
— Кстати, — заметил он, — у меня сохранилось кольцо Брома, которое он прислал в подтверждение истинности своего сообщения. Я хотел передать ему его, когда он вернется в Тронжхайм… Но теперь, я полагаю, кольцо принадлежит тебе. И, по-моему, ему бы самому хотелось, чтобы его носил ты.
Аджихад открыл ящик стола и извлек оттуда кольцо.
Эрагон с великим почтением принял его. Символ, вырезанный на верхней грани сапфира, был тот же самый, что и татуировка на плече Арьи. Он надел кольцо на указательный палец, восхищаясь игрой камня.
— Это… это высокая честь! — промолвил Эрагон, чуть запинаясь от волнения.
Аджихад мрачно кивнул, поднялся из-за стола и наконец заговорил с Сапфирой.
— Не думай, о могущественная Сапфира, что я забыл о тебе! Все, что я говорил, в равной мере относится и к тебе. Даже, пожалуй, важнее, чтобы именно ты отдавала себе отчет во всем происходящем, поскольку именно на тебя ложится ответственность за твоего Всадника в столь опасное время. Тебе не следует недооценивать свою мощь. Но смотри, не подведи Эрагона, ведь он без твоей помощи может оказаться и побежденным.
Сапфира опустила голову, и глаза их оказались на одном уровне. Они долго молчали, пристально глядя друг на друга. Аджихад первым прервал молчание, потупился и сказал:
— Для меня огромная честь — познакомиться с тобой.
«Он нам подходит, — сообщила Сапфира, искоса глянув на Эрагона. — Скажи ему, что на меня произвели большое впечатление и Тронжхайм, и он сам. Империя не напрасно его боится! Но пусть он знает: если он когда-нибудь поднимет на тебя руку, я не только разрушу весь Тронжхайм, но и его самого на куски разорву!»
Эрагон колебался, удивленный тем, какая злоба прозвучала вдруг в ее голосе, но все же передал ее слова Аджихаду, и тот совершенно спокойно ответил:
— Я и не ожидал ничего иного от столь благородного и могущественного создания! Но сомневаюсь, что тебе удалось избежать внимания Двойников.
Фахх! — насмешливо фыркнула Сапфира, и Эрагон поспешил вмешаться:
— Для этого им нуж

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 1:02 pm

быть намного сильнее. Я думаю, им бы не поздоровилось, если бы Сапфира действительно рассердилась. Вряд ли им приходилось иметь дело с разъяренным драконом. Вдвоем им, возможно, и под силу сломить мое сопротивление, но Сапфиру им не одолеть никогда! И ты, господин мой, должен был бы знать, что драконы обладают такими магическими возможностями, какие не способен развить в себе ни один обычный маг или колдун. Именно поэтому Бром всегда оказывался слабее, чем я. Мне кажется, что в отсутствие Всадников ваши Двойники несколько переоценили свое могущество.
Аджихада его слова, похоже, встревожили.
— Бром считался у нас одним из самых могущественных волшебников, — сказал он. — Только эльфы были сильнее его в магии. Если то, что ты говоришь, правда, нам придется многое пересмотреть. — Он поклонился Сапфире и добавил: — Как бы то ни было, я рад, что нам нет нужды причинять вред никому из вас.
Сапфира кивнула в ответ.
Аджихад выпрямился и, приняв властный вид, крикнул:
— Эй, Орик!
Гном тут же появился из-за двери, подошел к столу и остановился, скрестив руки на груди. Аджихад посмотрел на него довольно хмуро.
— Из-за тебя снова одни неприятности, Орик! — проворчал он. — Мне пришлось все утро выслушивать жалобы одного из Двойников на твое непослушание. Они требуют примерно наказать тебя. И, к сожалению, они правы. Нарушать дисциплину недопустимо, и ты за это ответишь.
Орик покосился на Эрагона, и глаза его сверкнули, но лицо осталось совершенно бесстрастным. Ответил он мгновенно, и голос его звучал весьма неприязненно:
— Куллы уже почти окружили Костамерну и стреляли в дракона, в его Всадника и в этого Муртага, но Двойники и не пытались их остановить. Они вели себя как… как последние шилвены! Они не хотели открывать ворота, даже когда Эрагон произнес все нужные слова — он был тогда еще по ту сторону водопада. И не желали спасать его, когда он чуть не утонул!.. Может, я и был отчасти неправ, но я не мог допустить, чтобы погиб новый Всадник!
— Это правда, я чуть не утонул, — поддержал его Эрагон. — Я бы ни за что не сумел выбраться сам, если бы он меня не вытащил из воды за шиворот!
Аджихад быстро на него посмотрел и снова обратился к Орику:
— А почему ты потом не слушался указаний Двойников?
Орик надменно вскинул голову:
— Они не имели права силой вторгаться в память Муртага! Впрочем, я не стал бы им препятствовать, если б знал, кто он такой.
— Нет, ты поступил совершенно правильно… Хотя для тебя самого было бы лучше сразу уступить Двойникам. Мы действительно не имеем права силой вторгаться в мысли людей, кем бы они ни были… Тем более что мы отнюдь не у себя дома. — Аджихад задумчиво пригладил свою густую бородку. — Ты поступил достойно, но при этом ослушался приказа своего непосредственного начальника, и, как тебе известно, наказание за это одно: смерть.
Спина Орика напряглась, и Эрагон воскликнул:
— Нет! Нельзя его казнить — он ведь всего лишь помогал мне!
— Ты не имеешь права вмешиваться в наши порядки, — резко оборвал его Аджихад. — Орик нарушил закон и должен за это ответить! — Эрагон начал было возражать, но Аджихад заставил его умолкнуть, подняв руку.— Впрочем, в данном случае наказание будет более мягким. А пока, Орик, я отстраняю тебя от твоих непосредственных обязанностей. Тебе запрещается также принимать участие в любых боевых действиях. Ты меня понял?
Орик мрачно кивнул: мол, все ясно. Впрочем, даже Эрагону было понятно, что он лишь выглядит удрученным.
— Далее. Поскольку тебе теперь нечем заняться, я назначаю тебя сопровождающим к Эрагону и Сапфире, пока они будут оставаться в Фартхен Дуре. Твоя задача — обеспечить их всем необходимым и следить, чтобы им было удобно. Сапфира будет жить над Иси-дар Митримом, а Эрагон может разместиться, где пожелает. Когда он отдохнет, отведи его на поле для тренировок. Там его уже ждут. — И в глазах Аджихада мелькнула веселая искорка. Орик низко поклонился:
— Хорошо. Я все понял.
— Вот и отлично! Можете идти, а заодно пришлите ко мне Двойников.
Эрагон поклонился и направился было к выход)', но остановился и спросил:
— Как мне найти Арью? Я хотел бы навестить ее.
— К ней пока никого не пускают. Тебе придется немного подождать — вскоре она сама к тебе придет. — И Аджихад опустил глаза на бумаги, разложенные на столе, давая понять, что аудиенция окончена.

БЛАГОСЛОВИ РЕБЕНКА, АРГЕТЛАМ!

Выйдя из кабинета Аджихада, Эрагон с наслаждением потянулся, все тело у него затекло от долгого сидения. Двойники, ожидавшие у дверей, меж тем зашли к Аджихаду. Эрагон повернулся к Орику:
— Мне искренне жаль, что из-за меня ты попал в беду!
— Подумаешь, беда! — презрительно воскликнул Орик и дернул себя за бороду. — Тем более что Аджихад поручил мне именно то, что я хотел.
Даже Сапфира была удивлена этим заявлением.
— Неужели ты хочешь сказать, что хотел оставить все свои прежние дела и обязанности ради того, чтобы нянчиться со мной? — спросил Эрагон.
И гном спокойно ответил, глядя ему прямо в глаза:
— Аджихад — прекрасный руководитель и отлично умеет поддерживать порядок, соблюдая при этом справедливость. Он наказал меня за невыполнение его приказа, но я ведь еще и подданный короля Хротгара. И, будучи подданным короля гномов, волен поступать так, как считаю нужным.
И Эрагон понял свою ошибку, он совсем позабыл и о двойном подчинении Орика, и о существующем в Тронжхайме двоевластии.
— Аджихад, стало быть, даже угодил тебе? Орик тихо засмеялся:
— Именно так! И теперь Двойникам уже не на что жаловаться. Правда, это еще больше их разозлит! Аджихад очень хитер. Ладно, приятель, пошли, ты ведь наверняка голоден. Да и дракона твоего еще надо устроить.
Сапфира возмущенно зашипела.
— Ее зовут Сапфира, — сказал Эрагон гному, и тот почтительно поклонился:
— Прошу прощения, госпожа дракониха, теперь буду знать. — Он снял со стены оранжевую лампу и повел их по коридору.
— Скажи, есть ли в Фартхен Дуре еще люди, владеющие магией? — спросил Эрагон, стараясь поспевать за удивительно быстро шагавшим гномом и все время прикрывать рукой печать, выбитую на ножнах Заррока.
— Их не слишком много, — пожал плечами Орик. — Да и умеют они, самое большее, всякие царапины лечить. Сейчас все их усилия брошены на исцеление Арьи.
— Но Двойники-то, похоже, в этом не участвуют?
— Ои, — буркнул Орик. — Да их искусство и не предназначено для лечения. Их таланты хороши для плетения заговоров или разработки планов захвата власти — причем в ущерб всему остальному… Дейнор, предшественник Аджихада, позволил им примкнуть к варденам, потому что нуждался в их помощи. Трудно противостоять слугам Империи без помощи магии, а такие колдуны порой способны полностью контролировать ситуацию на поле боя. Если честно, гнусная парочка, но они вполне находят себе применение.
Они вошли в один из тех основных тоннелей, что делили Тронжхайм на четыре части. Там было довольно много людей и гномов, их шаги гулким эхом отражались от полированных мраморных стен тоннеля. Но стоило Сапфире появиться в проходе, как тут же смолкли все разговоры и шум шагов. Вокруг нее тут же собралась толпа. Орик, не обращая внимания на зевак, свернул влево, направляясь к одному из выходов.
— Куда мы идем? — спросил Эрагон.
— Нам надо выйти из внутренних коридоров, чтобы Сапфира могла взлететь и устроиться в помещении, отведенном для драконов — оно находится над Исидар Митримом, Звездным Сапфиром, его еще называют Звездной Розой. Там нет крыши — только вершина Тронжхайма, ведь Фартхен Дур находится в кратере бывшего вулкана. Так что Сапфира сможет беспрепятственно улетать и прилетать, когда ей заблагорассудится. В Исидар Митриме всегда останавливались Всадники, посещая Тронжхайм.
— А без крыши ей не будет слишком холодно и сыро? — спросил Эрагон.
— Нет, — мотнул головой Орик. — Фартхен Дур хорошо защищен от ветра, дождя и снега. Кроме того, в стенах Исидар Митрима устроены специальные пещеры для драконов. Там тоже очень красиво, стены и пол из мрамора… Единственное, чего, пожалуй, следует опасаться, это гигантские сосульки — падая, они могут разрубить пополам лошадь, такое не раз бывало.
«Я прекрасно там устроюсь, — мысленно заверила Эрагона Сапфира. — В мраморной пещере и на большой высоте мне будет гораздо безопаснее, чем в любом другом месте — во всяком случае, из тех, где мы в последнее время останавливались».
«Может быть… А как ты думаешь, с Муртагом все будет хорошо?»
«Аджихад производит впечатление честного и благородного человека. Если Муртаг не попытается бежать, думаю, ничего особенно страшного ему не грозит».
Эрагону не хотелось больше ни о чем думать, он прямо-таки устал от раздумий, и в голове у него был туман — слишком резко изменилась ситуация по сравнению со вчерашним днем. Их сумасшедшее бегство из Гиллида наконец завершилось, но он словно все еще продолжал бежать куда-то, не в силах остановиться.
— А где наши кони? — спросил он у Орика.
— В конюшнях, а конюшни возле ворот. Если хочешь, можем сперва зайти туда.
Они вышли из Тронжхайма через те же ворота, через которые и вошли вчера. Золотые грифоны блестели, точно в солнечных лучах, в свете сотен светильников. Пока они беседовали с Аджихадом, солнце успело подняться значительно выше, и теперь его лучи уже не попадали в Фартхен Дур сквозь жерло кратера, и без них пространство внутри горы погрузилось в бархатистый полумрак. Единственным источником света служил сам Тронжхайм, причем свет, исходивший от города-горы, был настолько ярок, что и в нескольких сотнях футов от него было светло как днем.
Орик указал на белую вершину Тронжхайма и сказал Сапфире:
— Там тебя ожидает свежее мясо и чистейшая вода из горного источника. Выбирай себе любую пещеру, и тебе сразу приготовят постель и больше тебя не побеспокоят.
— А я думал, что мы будем жить вместе, — разочарованно протянул Эрагон. — Мне бы не хотелось жить отдельно от Сапфиры.
— Ты — Всадник, Эрагон, — почтительно склонил голову Орик, — и я сделаю все, чтобы устроить тебя как можно удобнее, но Сапфире, право же, лучше подождать в Исидар Митриме, пока ты хотя бы поешь. К тому же, тоннели, ведущие в столовую, недостаточно для нее просторны.
— А почему бы мне не поесть прямо в ее пещере?
— Да потому что еду готовят здесь, внизу, и тащить ее наверх — нелегкий труд. Если желаешь, можно, конечно, послать туда слуг с подносами, только это займет много времени. Правда, тогда ты сможешь поесть вместе с Сапфирой.
«Он действительно хочет сделать для меня все возможное», — думал Эрагон. Впрочем, тон, которым Орик произнес последние слова, заставил его усомниться в этом. Может быть, стремление разлучить его с Сапфирой хоть ненадолго — это какая-нибудь очередная проверка?
«Устала я, — услышал он голос Сапфиры. — Пожалуй, мне действительно стоит сейчас отправиться в пещеру для драконов… Ступай поешь, а потом приходи ко мне. Очень неплохо будет отдохнуть вместе, не опасаясь ни диких зверей, ни врагов. Слишком уж много трудностей выпало на нашу долю…»
Эрагон задумчиво поглядел на нее, потом повернулся к Орику:
— Хорошо, я поем внизу.
Гном улыбнулся, явно довольный. Эрагон расседлал Сапфиру, чтобы ничто не мешало ей отдыхать.
«Возьмешь с собой Заррок?» — спросил он у нее.
«Да, — и дракониха сгребла лапой меч и седло. — А лук все-таки лучше оставь при себе. Мы должны, конечно, доверять этим людям, но и глупостей себе позволять тоже не стоит».
«Ты права», — ответил Эрагон, слегка обеспокоенный.
Стремительным прыжком Сапфира взмыла в воздух. Зашумели ее крылья, и вскоре она исчезла за сиявшей в вышине вершиной Тронжхайма. Орик с облегчением вздохнул и заметил:
— Да, парень, тебе здорово повезло! Мне и самому порой хочется вот так вознестись в поднебесье и вольно парить над высокими утесами, подобно коршуну. Какое это, должно быть, захватывающее ощущение!
А впрочем, на земле я чувствую себя гораздо увереннее! А еще лучше — под землей. — Он громко хлопнул в ладоши и спохватился. — Прошу прощения, я, кажется, забываю о своих обязанностях! Мне следовало бы помнить, что ты ничего не ел с тех пор, как Двойники угостили тебя тем жалким ужином. Идем, отыщем поваров и попросим у них чего-нибудь посущественнее!
Эрагон следом за гномом вернулся в Тронжхайм, и они долго петляли по лабиринту коридоров и переходов, пока не добрались наконец до просторного продолговатой формы зала с невысокими каменными столами, сделанными, по всей видимости, специально для гномов. Позади длинной стойки в сложенном из мыльного камня огромном очаге жарко горел огонь.
Орик сказал несколько слов на незнакомом Эрагону языке, и какой-то толстый краснолицый гном тут же подал им каменные тарелки с жареной рыбой и тушеными грибами. Взяв поднос с едой, Орик повел Эрагона по лестнице куда-то наверх, в небольшой альков, вырубленный во внешней стене Тронжхайма. Там они и уселись прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Эрагон без лишних слов накинулся на еду.
Когда тарелки опустели, Орик удовлетворенно вздохнул и достал трубку с длинным мундштуком. Раскурив ее, он сказал:
— Достойная трапеза! Однако неплохо было бы запить все это добрым глотком меда.
Эрагон между тем обозревал из окна расстилавшиеся внизу земли.
— Вы здесь что-нибудь выращиваете? — спросил он.
— Нет. Солнечного света тут хватает только для мхов, грибов да плесени. Тронжхайм не может существовать без поставок из окрестных долин, и по этой причине многие из нас предпочитают жить в других местах.
— Значит, в Беорских горах есть и другие города гномов?
— Не так много, как хотелось бы, но, конечно же, есть. И Тронжхайм — самый большой из них. — Орик прилег, опершись на локоть, и глубоко затянулся. — Ты пока видел только нижние уровни города и, должно быть, не успел заметить, что большая часть Тронжхайма пустует. Пустуют порой целые этажи! В течение нескольких последних столетий гномы предпочитают селиться ниже Тронжхайма и Фартхен Дура, в пещерах и тоннелях, что пронизывают всю гору. Долгие годы мы трудились в недрах Беорских гор, и теперь вполне можно пройти от одного горного хребта до другого, не выходя на поверхность.
— Жаль, что Тронжхайм так опустел! — вырвалось у Эрагона.
— Мало того! Некоторые требовали даже вообще покинуть эти места, уверяя, что этот город слишком сложно содержать при наших ограниченных возможностях. Но Тронжхайм способен оказать народу гномов поистине неоценимую услугу…
— Какую же?
— В случае беды он может приютить весь наш народ. В нашей истории, правда, такое случалось всего трижды. И трижды этот город спасал гномов от полного истребления. Вот почему мы всегда держим здесь гарнизон, готовый к бою.
— Никогда не видел более прекрасного города! — искренне восхитился Эрагон.
Орик улыбнулся, не выпуская изо рта трубки.
— Рад, что ты так считаешь. Тронжхайм строило много поколений гномов, а ведь мы живем гораздо дольше людей. К сожалению, из-за происков проклятого Гальбаторикса немногим предоставляется возможность увидеть наш славный город.
— А сколько здесь варденов?
— Гномов или людей?
— Людей. Мне хотелось бы знать, сколько их бежало из Империи.
Орик выпустил длинную струю дыма, и она лениво свернулась вокруг его головы в кольцо.
— Здесь около четырех тысяч твоих соплеменников. Но это отнюдь не все вардены. Сюда собираются лишь те, кто хочет сражаться. Остальные живут в Сурде под защитой короля Оррина.
Так мало? — подумалось Эрагону. Сердце у него упало. Только одна королевская армия насчитывает почти шестнадцать тысяч воинов, а ведь это не считая ургалов.
— А почему Оррин сам не сражается с Империей? — спросил он.
— Если бы он проявил открытую враждебность, Гальбаторикс просто уничтожил бы Сурду, — сказал Орик. — А так он считает, что Сурда для него особой опасности не представляет. Правда, тут он как раз ошибается — ведь именно благодаря помощи и поддержке Оррина вардены получают большую часть своего оружия и провианта. Без его поддержки невозможно было бы организовать столь мощное сопротивление Империи.
Так что ты не слишком огорчайся тому, что в Тронжхайме не очень много людей. Зато здесь много гномов — гораздо больше, чем ты видел, — и все они пойдут в бой, когда настанет время и мы выступим против Гальбаторикса. Оррин также обещал помочь войсками. Да и эльфы тоже.
Эрагон мысленно связался с Сапфирой и обнаружил, что она занята трапезой — с аппетитом поглощает сочащуюся кровью заднюю баранью ногу. И тут ему вновь попался на глаза символ, изображенный на шлеме Орика: молот в окружении двенадцати звезд.
— Скажи, а что означает этот символ? — спросил он. — Я видел такой же на полу в Тронжхайме.
Орик снял с головы шлем и ласково коснулся символа своим корявым пальцем.
— Это знак моего клана. Нас называют Ингиетум, что значит «кузнецы». Изображение молота и звезд врезано в пол Тронжхайма, потому что это личный герб Коргана, нашего родоначальника. Один клан правит, а остальные двенадцать его поддерживают. Король Хротгар тоже из рода Дургримст Ингиетум, он принес нашему роду много славы и много чести.
Когда они возвращались на кухню, чтобы вернуть поднос и тарелки, в коридоре им встретился какой-то гном, который остановился перед Эрагоном, почтительно ему поклонился и с восхищением произнес:
— Приветствую тебя, о, Аргетлам!
И пошел дальше, оставив Эрагона в полном недоумении. Он даже покраснел от смущения, но слышать такое приветствие ему, как ни странно, было очень приятно. Ему еще никто никогда так низко не кланялся!
— Что значит слово «аргетлам»? — спросил он тихонько у Орика.
Тот, похоже, был удивлен не меньше самого Эрагона.
— Это слово из языка эльфов, — сказал он, — так они раньше называли Всадников. Оно означает «серебряная рука».
Эрагон тут же посмотрел на свою обтянутую перчаткой руку, вспомнив о «гёдвей ингнасия», о своей «сверкающей ладони».
— Хочешь, пойдем теперь к Сапфире? — спросил у него Орик.
— Может быть, можно сперва где-нибудь вымыться? Уж больно хочется смыть с себя всю грязь, что я собрал в пути, — сказал Эрагон. — Да и рубашка у меня вся перепачкана кровью и потом пропахла. Хорошо бы, конечно, ее сменить, вот только у меня денег нет, чтобы новую купить. Нельзя ли тут как-то заработать на новую одежду?
— Ты оскорбляешь нашего короля Хротгара, Эрагон! Разве ты не понимаешь, что таков долг гостеприимства? Пока ты в Тронжхайме, тебе и так доставят все, что нужно. А потом, конечно, ты сможешь за всерасплатиться, но совсем по-другому — уж об этом-то Аджихад и Хротгар позаботятся. Я тебе сейчас покажу, где можно вымыться, а потом тебе принесут чистую одежду.
И он повел Эрагона по длинной лестнице, ведущей куда-то вниз, под самое основание Тронжхайма. Коридоры и тоннели здесь были низкими, всего футов пять в высоту, и Эрагону приходилось идти согнувшись, стены в коридорах были красного цвета, как и лампы, их освещавшие.
— Это чтобы свет не слепил глаза, когда попадаешь сюда из темной пещеры, — пояснил Орик.
Они вошли в какую-то совершенно пустую комнату, в дальней стене которой имелась небольшая дверца. Орик, ткнув в дверь пальцем, сказал:
— Там баня и бассейн. Там же ты найдешь мыло и мочалку. А одежду оставь здесь. К тому времени, как ты закончишь мыться, тебя уже будет ждать новая.
Эрагон поблагодарил гнома и стал раздеваться. Ему было немного не по себе в этом подземелье, особенно давил низкий каменный потолок. И входить в неизвестную дверь тоже не хотелось. Однако он быстро снял с себя все и, сразу озябнув, бросился за дверь — как ему показалось, во тьму. Наконец ногой он нащупал теплую воду бассейна и сразу погрузился в нее.
Вода в бассейне была солоноватой, лежать в ней было на удивление приятно. Правда, сперва он подумал было, что на середине бассейна может быть и глубоко, но вскоре удостоверился, что вода повсюду доходит ему лишь до пояса. Ощупью добравшись до бортика бассейна, он обнаружил на нем мыло и мочалку и принялся отскребать с себя грязь. После чего просто поплавал — лежа на спине и закрыв глаза, — наслаждаясь теплом, чистой водой и покоем.
Когда он, роняя капли, выбрался наконец в освещенное помещение, то обнаружил там чистое полотенце, отличную льняную рубашку и штаны. Одежда пришлась почти впору. Довольный, он вышел обратно в тоннель.
Орик ждал его у входа в баню, дымя своей трубкой. Они снова поднялись по лестнице и вышли из города-горы наружу. Подняв лицо к вершине Тронжхайма, Эрагон мысленно окликнул Сапфиру, и она тут же слетела к ним из своей новой обители.
— А как же люди поднимаются на вершину Тронжхайма? — спросил Эрагон у Орика.
Тот засмеялся:
— Ну, это-то совсем просто! Разве ты не заметил лестницу? Там, за арками, что рядами вырублены на каждом уровне города-горы, есть лестница, она спиралью обвивает внешние стены центрального зала Тронжхайма и ведет в убежище драконов над Исидар Митримом. Мы называем ее Вол Турин, что означает «бесконечная лестница». В случае чего, конечно, бегать по ней вверх-вниз довольно затруднительно, да и времени много занимает. Впрочем, и при обычных условиях это не очень удобно. Поэтому для связи с теми, кто наверху, мы пользуемся сигнальными лампами — с их помощью и передаем сообщения. Есть и еще один путь наверх, но им редко пользуются. Когда строили Вол Турин, рядом с ней пробили в камне спускной канал и отполировали его изнутри. Он служит для быстрого спуска с самой вершины горы.
— А это не опасно? — улыбнулся Эрагон, вспомнив ярмарочные «горки».
— Не вздумай попробовать! Спуск пробит для гномов, он слишком узок для нормального мужчины. А если случайно вылетишь из желоба, можешь сильно удариться о ступени лестницы, или об арку, или вообще в открытый проем угодишь.
Сапфира, сухо похрустывая чешуей, сидела на земле на расстоянии брошенного копья от Эрагона и Орика. Вокруг нее тут же стала собираться толпа — гномы и люди. Эрагон с неодобрением смотрел на все увеличивавшуюся толпу, и Орик тихо посоветовал ему:
— Тебе лучше отсюда уйти. — Он подтолкнул его вперед и сказал: — Встретимся завтра утром у этих ворот. Я буду тебя ждать.
— А как я узнаю, что уже утро? — спросил Эрагон растерянно.
— Хорошо, я пошлю кого-нибудь, чтоб тебя разбудили. А теперь иди!
Эрагон не стал больше мучить его вопросами, а пробрался сквозь толпу и быстро влез Сапфире на спину.
Но прежде чем дракониха успела взлететь, из толпы выскочила какая-то старуха и вцепилась Эрагону в щиколотку так, словно у нее были не пальцы, а стальные когти — не вырвешься. На ее морщинистом лице горели ясные серые глаза, она была очень худа, щеки ввалились. На сгибе левого локтя она держала какой-то потрепанный сверток.
— Чего тебе? — испуганно спросил Эрагон.
Старуха приподняла сверток, и под тряпками открылось детское личико. Хриплым, полным отчаяния голосом она сказала:
— У этой малютки нет родителей, и некому позаботиться о ней, кроме меня, но я уже стара и слаба. Благослови ее, о, могущественный Аргетлам! Благослови ее, и пусть ей улыбнется счастье!
Эрагон оглянулся на Орика, надеясь получить от него какую-нибудь подсказку, но гном взирал на происходящее весьма сдержанно. Толпа примолкла. Все ждали, что ответит Эрагон. А старуха по-прежнему неотрывно смотрела на него и молила:
— Благослови ее, Аргетлам, благослови!
Эрагон никогда никого не благословлял. В Алагейзии к таким вещам относились очень серьезно: ведь благословение легко может обернуться проклятием, а не благом, особенно если дается с дурными намерениями или неправильно. «Разве я могу взять на себя такую ответственность?» — спрашивал себя Эрагон.
— Благослови же ее, Аргетлам! — требовала старуха. И он решился, но никак не находил нужных слов.
В голову ничего не приходило, пока он не вспомнил, что лучше всего обратиться к языку древних. Да, это будет настоящее благословение, данное не просто могущественным Всадником, но и с помощью слов, воплощающих не меньшую силу.
Эрагон наклонился к ребенку, стянул перчатку с правой руки и, положив ладонь на лоб младенца, произнес нараспев:
— Атра гюлай уни лиан таутхр оно у натра оно вайзе скёлир фра раутхр! Пусть удача и счастье сопутствуют тебе и пусть все беды обходят тебя стороной!
Произнеся эту фразу, он вдруг почувствовал знакомую слабость, как после использования магии. Он медленно натянул перчатку и сказал, обращаясь к старухе:
— Это единственное, что я могу сделать для твоей девочки. Если какие-то слова и способны отвратить от нее беду, то именно эти.
— Благодарю тебя, Аргетлам! — прошептала старуха, кланяясь, и принялась уже снова укутывать ребенка в тряпье, но тут Сапфира, фыркнув, вдруг вытянула шею, и голова ее нависла прямо над малышкой. Старуха, похоже, даже дышать перестала от страха. А Сапфира легко коснулась лобика девочки носом и сразу же опять подняла голову и слегка отодвинулась.
Толпа ахнула: на лбу девочки в том месте, где его коснулась Сапфира, звездочкой светилось белое пятнышко — такое же, как «гёдвей ингнасия» на ладони у Эра-гона. Старуха в немом восхищении уставилась на Сапфиру, в ее безумном взоре горела благодарность.
А Сапфира с Эрагоном на спине тут же взлетела, зевак так и отбросило назад мощным порывом ветра, поднятого ее могучими крыльями. Когда земля была уже далеко внизу, Эрагон перевел наконец дыхание и, обняв дракониху за шею, спросил:
«Что это ты сделала?»
«Я дала этой девочке надежду. А ты дал ей будущее».
Внезапно Эрагон ощутил страшное одиночество — несмотря на то, что Сапфира была рядом. Все здесь было таким чужим! И он был так далеко от родного дома! Пусть этот дом разрушен, но сердце-то все равно осталось там, в родных краях… Впервые столь грустные мысли завладели его душой.
«В кого я превратился, Сапфира? И года не прошло, как я стал взрослым мужчиной, а со мной уже советуется предводитель варденов! Меня преследует сам король Гальбаторикс! Я путешествую с сыном Морзана! И теперь еще люди просят меня благословить их детей! Какой такой особой мудростью я могу поделиться с людьми, какой они сами не обладают? Какие такие подвиги я способен совершить, каких не может совершить любой воин? Нет, это какое-то безумие! Надо возвращаться назад, в Карвахолл, к Рорану!»
Сапфира долго думала, прежде чем ответить. И голос ее звучал почти нежно:
«Ты просто только что вылупился из яйца, вот в чем дело. Вылупился и вышел в широкий мир. Я, может, и моложе тебя годами, но мысли у меня древние, драконьи. Не тревожься понапрасну. Ищи покой там, где находишься, и в том, кем ты стал. Люди частенько поступают просто по наитию. А от тебя требуется всего лишь указать им нужный путь. Собственно, вся мудрость и заключается именно в этом. Что же до подвигов, даже целая армия не сумела бы дать благословение ребенку так, как это сделал ты!»
«Но ведь мое благословенье ровным счетом ничего не значит!» — запротестовал он.
«Ничего подобного! То, что произошло сегодня, послужит началом еще одной истории о Всадниках и драконах, еще одной легенды. Неужели ты думаешь, что эта девочка в будущем удовлетворится ролью простой крестьянки или даже хозяйки таверны? Ведь отныне ее лоб украшен знаком дракона! Ее охраняет произнесенное тобой на древнем языке заклинание! Нет, ты просто недооцениваешь наше с тобой могущество и силу судьбы!»
Эрагон понурился.
«Меня это подавляет, — сказал он. — Мне кажется, что я сейчас живу не в настоящем мире, а в мире иллюзий, в мире мечты, где мне все доступно и где со мною все может случиться. Поразительные вещи действительно порой случаются, это я знаю, но до сих пор они всегда случались с кем-то другим, не со мной, и всегда где-то в иных краях или в отдаленную эпоху. И вдруг я нашел твое яйцо, и меня учил настоящий Всадник, и я не побоялся схватиться с самим шейдом… Разве могло это произойти с обыкновенным крестьянским мальчишкой? Я чувствую, что-то меняет саму мою сущность…»
«Такова твоя вирда, судьба, — сказала Сапфира. — Это она меняет тебя. Каждому возрасту нужен свой символ — наверное, с тобой происходит как раз такая перемена. Крестьянских мальчишек не нарекают именем первого Всадника без достаточно веских оснований. Твой тезка послужил началом, а ты стал продолжением. Или окончанием».
«Ох, ты все какими-то загадками говоришь… Но если все заранее предрешено, то зачем мне какая-то свобода выбора? Может, надо просто принимать свою судьбу такой, какая она есть?»
«Эрагон, — твердо произнесла Сапфира, — я выбрала тебя, еще сидя в яйце! И не просто так. Тебе выпал шанс, ради которого многие готовы были бы умереть. И ты недоволен? Ты чувствуешь себя несчастным? Нет? Тогда выброси из головы все сомнения! На твои вопросы нет ответов, а если и есть, то счастливее они тебя не сделают».
«Наверное, ты права, — кивнул Эрагон. — Но вопросы все же не дают мне покоя».
«Это ничего… Просто Бром умер слишком рано, он многого не успел… Мне ведь тоже порой бывает не по себе», — призналась Сапфира, и это удивило Эрагона: она очень редко казалась встревоженной.
Они уже поднялись высоко над Тронжхаймом, и внизу он увидел драконье убежище и сверкающий Исидар Митрим, огромный звездный сапфир. Он знал, что под камнем нет ничего — только огромный центральный зал Тронжхайма. Сапфира на неподвижных крыльях спланировала, нырнула в отверстие кратера и опустилась прямо на сапфир, громко заскрежетав по нему когтями.
«Ты его не поцарапаешь?» — забеспокоился Эрагон.
«Нет, это ведь не простой камень».
Эрагон сполз с ее спины и медленно повернулся, словно вбирая в себя невероятное зрелище, открывшееся его взору. Они находились в круглом помещении без потолка высотой футов в шестьдесят и примерно такого же диаметра. В стенах виднелось множество темных пещер разного размера — от небольшой, не выше человеческого роста, до огромной, с дом величиной. В мраморную стену были вбиты блестящие скобы, чтобы можно было добраться до самых высоких пещер. Из драконьего убежища наружу можно было выйти также через огромный арочный проем.
Эрагон долго рассматривал гигантский сапфир, сиявший у него под ногами, а потом, повинуясь внезапному импульсу, лег на пол и, прижавшись щекой к прохладной поверхности самоцвета, попытался посмотреть сквозь него вниз. Внутри камня дрожали какие-то линии, переплетались лучи света, но сквозь него различить что-либо в нижнем зале было невозможно.
«Мне, наверное, придется спать в другом месте», — сказал он Сапфире.
«Нет. У меня в пещере есть кровать для тебя. Сам увидишь».
Она повернулась и, не раскрывая крыльев, подпрыгнула футов на двадцать, приземлившись в пещере средних размеров.
Здесь царил полумрак; пещера оказалась значительно больше, чем ожидал Эрагон. Благодаря грубо отесанным стенам казалось, что пещера эта возникла естественным путем. У дальней стены на полулежал толстый матрас, достаточно широкий, чтобы на нем могла уместиться Сапфира, а рядом была кровать, прикрепленная прямо к стене. Пещеру освещала одна-единственная лампа под красным абажуром.
«Мне тут нравится, — сказал Эрагон. — Здесь ощущаешь себя более-менее в безопасности».
«Да, и у меня такое же чувство».
Сапфира свернулась на своем матрасе, наблюдая за ним. Эрагон еще немного постоял, озираясь, и со вздохом облегчения упал на кровать — сил у него совершенно не осталось.
«Мы с тобой стали редко беседовать в последнее время, — сказал он Сапфире чуть погодя. — Что же ты ничего не скажешь мне о Тронжхайме и нашей встрече с Аджихадом?»
«Погоди, еще рано делать какие-то выводы… Мне кажется, Эрагон, мы тут угодили в совсем иную войну. Мечи и когти в ней бесполезны, все определяют слова и связи. Двойникам мы явно не нравимся, и с ними надо быть настороже — это люди двуличные, они могут что-нибудь против нас затеять. И среди гномов наших сторонников тоже немного. Эльфам не нужен Всадник-человек, так что и от них не следует ожидать ничего хорошего. Самое большее, что мы пока можем сделать, это выявить тех, кто действительно пользуется здесь властью, и подружиться с ними. И сделать это надо побыстрее».
«Как тебе кажется, мы сможем сохранить свою независимость от вождей столь разных народов?» Сапфира устроилась поуютнее и сказала:
«Аджихад, похоже, готов предоставить нам свободу выбора, однако нам здесь не выжить, если мы не присоединимся к той или иной стороне. Ладно, подождем. Я думаю, мы скоро поймем, что нам делать».

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 1:02 pm

КОРЕНЬ МАНДРАГОРЫ И ЯЗЫК ТРИТОНА

Оказалось, что во сне Эрагон сбросил все одеяла, и они сбились под ним в кучу, от этого он и проснулся. Сапфира еще спала, дыша спокойно и размеренно.
Впервые за долгое время Эрагон чувствовал себя в безопасности, в душе у него даже пробудились какие-то надежды. Ему было тепло, он был сыт и мог спать сколько угодно. Внутри у чего словно перестала наконец закручиваться тугая пружина — она появилась там после смерти Брома, нет, даже с того момента, как он покинул долину Паланкар.
«Мне уже нечего бояться», — уверял он себя. Только вот положение Муртага не давало ему покоя. Как бы ни были гостеприимны вардены, Эрагон никак не мог смириться с тем, что это он — вольно или невольно — стал причиной того, что Муртага заключили в темницу. Ведь сам Муртаг не хотел идти сюда. Ситуацию надо было каким-то образом исправлять.
Глядя в потолок, он думал об Арье. Пустые мечтания! Эрагон встал и выглянул наружу. У входа в пещеру, вылизывая лапу, сидел крупный кот. Кот быстро глянул на Эрагона, и тому показалось, что в прищуренных кошачьих глазах блеснуло что-то знакомое.
«Солембум, это ты?» — мысленно спросил он кота.
«А то кто же».
Кот-оборотень встряхнулся и лениво зевнул, показав здоровенные клыки. Потом потянулся и прыгнул вниз, приземлившись прямо на Исидар Митрим.
«Идешь со мной?» — спросил он Эрагона.
Тот вопросительно поглядел на Сапфиру. Дракони-ха уже проснулась и лежала неподвижно, наблюдая за ним.
«Иди. Я пока тут побуду», — сказала она.
Солембум ждал в арочном проходе, который вел в другие части Тронжхайма.
Как только Эрагон спрыгнул вниз, Солембум повернулся, лязгнув когтями по полу, и исчез по ту сторону арки. Эрагон поспешил за ним, на ходу протирая заспанные глаза. Пройдя под аркой, он обнаружил, что стоит перед Бесконечной Лестницей. Иного пути вниз не было, и он спустился на следующий уровень.
И оказался в открытой аркаде, плавно огибавшей центральный зал Тронжхайма. В проемах между стройными колоннами была видна Звездная Роза, сверкавшая яркими лучами, и — далеко внизу — основание города-горы. Окружность центрального зала увеличивалась с каждым новым уровнем. Лестница, прорубленная сквозь пол аркады, вела вниз, на другой такой же уровень, и, проходя через множество таких же аркад, исчезала вдали. Спускной желоб тянулся с нею рядом, вдоль внешнего края ступеней. Возле лестницы лежала куча квадратных кожаных ковриков — видимо, на них гномы съезжали по желобу вниз. Справа от Эрагона пыльный коридор вел в жилые помещения этого уровня. Солембум пошел по коридору вперед, призывно помахивая хвостом.
«Подожди», — попросил Эрагон, пытаясь нагнать кота, но тот уже мелькал в дальнем конце прохода. Повернув за угол, Эрагон увидел, что Солембум остановился у какой-то двери и мяукнул. Дверь отворилась как бы сама собой, и Солембум скользнул внутрь. Дверь тут же закрылась, и Эрагон в изумлении замер на пороге. Он уже хотел было постучаться, но не успел даже поднять руку: дверь снова отворилась, изнутри вырвался луч теплого света, и, секунду поколебавшись, он переступил порог и оказался в довольно низком жилом помещении.
Здесь было две комнаты, щедро украшенные резным деревом и вьющимися растениями. Воздух был теплым и влажным. На стенах и потолке горели яркие светильники. На полу горой громоздились какие-то загадочные предметы, в дальней комнате виднелась огромная постель с балдахином на четырех резных столбах, тоже весьма щедро увитых плетями комнатных растений.
Посредине первой комнаты в роскошном кожаном кресле сидела Анжела, ведьма и прорицательница из Тирма. Она широко улыбалась.
— Что ты тут делаешь? — вырвалось у Эрагона. Анжела уютно сложила руки на коленях и предложила:
— Во-первых, не хочешь ли присесть? Усаживайся прямо на пол, и я с удовольствием отвечу на все твои вопросы. Я бы предложила тебе кресло, но оно только одно.
Вопросы так и рвались у Эрагона с языка. Он сел на пол между двумя стеклянными флягами, в которых булькало какое-то зеленое зелье с едким запахом.
— Значит, — воскликнула Анжела, наклоняясь к нему, — ты все-таки Всадник! Я так и думала, но до вчерашнего дня не была полностью в этом уверена. Полагаю, что Солембум, негодник этакий, все знал, но мне ничего не сказал! А мне надо было, конечно, догадаться, как только ты упомянул о Броме. Сапфира… Очень хорошее имя, и дракону подходит…
— Бром погиб, — прервал ее Эрагон. — Его убили раз-заки.
Анжела вздрогнула и принялась накручивать на палец завиток волос.
— Мне очень жаль, — сказала она наконец очень тихо. — Правда, очень жаль!
— Но тебя ведь это не удивляет, верно? — горько улыбнулся Эрагон. — В конце концов, ты ведь сама предсказала его смерть!
— Я не знала, чья это будет смерть, — возразила она, качая головой. — Но ты прав… меня это не удивляет. Мы с Бромом встречались всего пару раз. Ему не понравилось мое «фривольное», как он выражался, отношение к магии. Я его явно раздражала. Эрагон нахмурился:
— Тогда, в Тирме, ты смеялась над его судьбой. Ты даже сказала, что она похожа на скверную шутку. Почему?
Лицо Анжелы моментально напряглось:
— Теперь эта шутка действительно кажется скверной, но ведь я же не знала, что его ждет. Как бы это сказать… Бром был некоторым образом проклят. Такова уж, видно, его вирда! Ему на роду было написано терпеть неудачу за неудачей во всех своих начинаниях, кроме одного, хотя вины его в этом и не было. Он был избран Всадниками, принят ими в орден, стал одним из лучших среди них, но дракон его был убит. Он очень любил одну женщину, но именно эта горячая привязанность стала причиной ее гибели. И еще ему суждено было беречь и готовить тебя к будущим свершениям, но в конечном итоге он и в этом не преуспел. Единственное, что ему удалось, так это убить Морзана. Впрочем, вряд ли кто-то мог совершить нечто лучшее.
— Бром никогда не упоминал ни об одной женщине, — возразил Эрагон.
Анжела равнодушно пожала плечами:
— Я слышала эту историю от человека, который никогда не стал бы мне лгать. Ну, ладно, хватит болтать! Жизнь продолжается! Не стоит тревожить души мертвых нашими проблемами. — Она подняла с пола связку тростника и принялась ловко сплетать тростинки, явно не желая продолжать этот разговор.
Эрагон, поколебавшись, тоже решил сменить тему.
— А скажи, как ты оказалась в Тронжхайме? — спросил он.
— Вот это действительно интересный вопрос! — воскликнула Анжела. — Услыхав от тебя имя Брома — когда ты заходил ко мне в лавку, я вдруг почувствовала, что в Алагейзию возвращаются старые времена. Да и люди все шептались, что Империя охотится за новым Всадником, и я поняла, что драконье яйцо, хранившееся у варденов, наконец проклюнулось. Я заперла свою лавку да и отправилась в путь. Хотелось узнать об этом побольше.
— Значит, ты знала о яйце?!
— Еще бы! А ты как думал? Я ведь живу на этом свете гораздо дольше, чем тебе даже в голову могло бы прийти. И стараюсь все примечать. — Анжела помолчала, сосредоточенно плетя циновку, потом снова заговорила: — В общем, я поняла, что мне надо поскорее попасть к варденам. Я здесь уже целый месяц, хотя, если честно, мне это место не очень нравится — воздух тут слишком затхлый, по-моему. И все они тут, в Фартхен Дуре, чересчур серьезные и благородные! Впрочем, все они так или иначе кончат трагически. — Она тяжело вздохнула, но глаза ее смотрели весело и насмешливо. — А гномы и вовсе сущие дурачки, суеверные простофили, готовые всю жизнь рубить свои тоннели в толще горы. Единственная радость тут — грибы, их в Фартхен Дуре великое множество.
— Тогда зачем же ты тут торчишь? — не смог сдержать улыбки Эрагон.
— Да затем, что хочу быть в центре событий! — гордо ответила Анжела, склонив голову набок. — И потом, если бы я осталась в Тирме, Солембум бросил бы меня и ушел один. А я привыкла к его обществу, и оно мне нравится. А теперь расскажи-ка сам, какие приключения выпали на твою долю с тех пор, как мы с тобой расстались?
И в течение по крайней мере часа Эрагон рассказывал ей о том, что случилось с ними в последние два с половиной месяца. Анжела тихо слушала и, лишь когда он упомянул имя Муртага, вскричала:
— Муртаг?!
Эрагон утвердительно кивнул.
— Он рассказал мне о своем происхождении. Но сперва дай мне закончить, а уж потом будешь делать какие-то выводы.
Когда же он закончил свой рассказ, Анжела откинулась на спинку кресла и погрузилась в раздумья, позабыв даже про свою циновку. Солембум неслышно вылез из угла, где все это время прятался, и свернулся клубком у нее на коленях, высокомерно поглядывая на Эра-гона.
— Нет, это просто восхитительно! — воскликнула наконец Анжела, поглаживая кота. — Гальбаторикс объединяется с ургалами, затем на сцену выходит Муртаг… Насчет Муртага мне, конечно, следовало тебя заранее предостеречь… Впрочем, теперь ты уже наверняка знаешь, как он опасен, так что…
— Муртаг все это время был мне верным и надежным другом и помощником! — решительно прервал ее Эрагон.
— И все же будь осторожен. — Анжела помолчала, потом с отвращением произнесла: — Что же до этого шей-да, Дурзы, то, по-моему, сейчас это самая большая угроза для варденов. Не считая самого Гальбаторикса, разумеется. Ненавижу этих шейдов! Отвратительные колдуны! Хуже них, может быть, только некроманты да черные маги! Я бы с удовольствием даже с помощью собственной шпильки для волос выковыряла у этого Дурзы сердце и скормила его свиньям!
Эрагон был потрясен этим внезапным взрывом ненависти.
— Ничего не понимаю! — пробормотал он. — Бром говорил мне, что шейды — обыкновенные колдуны, только они используют для достижения своих целей духов, но разве это так уж страшно?
— Дело обстоит иначе, — покачала головой Анжела. — Обычные колдуны действительно не лучше и не хуже всех прочих магов и волшебников. Почти все они используют магию, чтобы властвовать над духами, во всяком случае, пытаются это делать. А шейды, наоборот, отказались управлять духами и, рассчитывая обрести куда большую власть, позволили духам подчинить себя. Но лишь самые злобные из духов стремятся властвовать над людьми и уж если завладеют человеком, то никогда его не отпустят. Такое может случайно произойти и с обычным колдуном, если он вызовет духа более могущественного, чем он сам. Но самая главная проблема в том, что, когда появляется такой шейд, его очень трудно убить. Ты, наверное, уже знаешь, что лишь двоим удалось совершить такой подвиг и при этом остаться в живых — великому эльфу Лаэрти и Всаднику по имени Ирнстад.
— Да, я слышал о них, — кивнул Эрагон и спросил, обведя рукой комнату: — А почему ты живешь здесь, так высоко и в отдалении ото всех? Это ведь не слишком удобно. И как ты умудрилась все это сюда затащить?
Анжела звонко рассмеялась, откинув назад голову, но смех ее звучал грустно:
— Сказать тебе правду? Я тут прячусь! Когда я прибыла в Тронжхайм, то лишь первые несколько дней жила в покое — пока впустившие меня в Фартхен Дур стражи не проболтались о том, кто я такая. И сразу же все здешние маги — хотя их магами-то назвать трудно — насели на меня и стали настаивать, чтобы я присоединилась к их тайному обществу. Особенно старались эти дражл, сороки проклятые, эти поганые Двойники, которые тут всеми магами заправляют! В общем, я пригрозила, что превращу их всех в жаб — простите меня, лягушки! — но их и это не остановило. И тогда я взяла и как-то ночью просто исчезла. Это было нетрудно проделать, тем более такой опытной колдунье, как я. И с тех пор я живу здесь.
— А тебе тоже пришлось допустить Двойников в свою память, прежде чем позволили войти в Фартхен Дур? — спросил Эрагон. — У меня-то они вдоволь в мыслях пошарили! Но я был вынужден так поступить…
Глаза Анжелы холодно сверкнули:
— Двойники никогда не осмелились бы проверять меня! Они до смерти боятся того, что я могу с ними сотворить. Конечно, им очень хотелось бы порыться в моих мыслях, только они прекрасно понимали, что после этого, вполне возможно, навсегда превратятся в безумцев, несущих полную чушь. Я ведь не раз бывала здесь и задолго до того, как вардены стали проверять память всех, кто приходит в Тронжхайм… Короче говоря, я и сейчас не намерена позволять кому-то лезть ко мне в душу!
Она встала, заглянула в другую комнату и сказала:
— Ну, хорошо! Я думаю, ты немало полезного узнал из нашей беседы. Однако тебе пора. Мне необходимо заняться зельем из корня мандрагоры и языка тритона — оно уже почти готово. Но ты обязательно приходи еще, когда будет время, только, пожалуйста, никому не говори, где я живу. Мне бы не хотелось снова куда-то перебираться. Это очень… утомительно и выводит меня из равновесия, а тебе совершенно ни к чему иметь со мной дело, когда я раздражена!
— Я непременно сохраню твою тайну, — пообещал Эрагон и встал. Солембум тут же спрыгнул с колен Анжелы.
Эрагон распрощался с ней, и Солембум отвел его назад, в убежище драконов, лениво махнул хвостом и тут же исчез.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Renovatio
 
avatar

Сообщения : 200
Дата регистрации : 2012-01-12
Откуда : из вселенной Терри Гудкайнда

СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   Ср Фев 29, 2012 1:03 pm

ТРОННЫЙ ЗАЛ ГОРНОГО КОРОЛЯ

В пещере Эрагона уже поджидал какой-то гном. Поклонившись и пробормотав: «О, Аргетлам!» — гном сказал, как-то странно выговаривая слова:
— Уже встал? Это хорошо. Кнурла Орик ждет тебя. Гном еще раз поклонился и поспешил прочь. Сапфира тут же вскочила, держа в когтях передней лапы Заррок. Эрагон нахмурился и спросил:
«А меч-то зачем?»
Сапфира, низко склонив к нему голову, протянула меч:
«Возьми. Ты же Всадник! Тебе следует носить меч, который принадлежал Всаднику. Пусть у Заррока кровавое прошлое — это не должно влиять на твои собственные поступки. Дай ему новую жизнь! И носи его с гордостью».
«Ты думаешь, это будет правильно? А помнишь, что советовал Аджихад?»
Сапфира засопела, из ее ноздрей вырвался клуб дыма:
«Ты должен носить его, Эрагон! Если хочешь быть выше всех здешних сил и интриг, не допускай, чтобы кто-то диктовал тебе, как следует поступить в том или ином случае».
«Ладно». И он нехотя пристегнул к поясу меч. Потом забрался драконихе на спину, и Сапфира вылетела из Тронжхайма. Внутри Фартхен Дура было уже достаточно светло, чтобы стали видны еще подернутые ночной дымкой стены кратера. До каждой из них, по прикидке Эрагона, было не меньше пяти миль. Пока они плавными кругами спускались к основанию города-горы, Эрагон рассказал Сапфире о встрече с Анжелой.
У ворот Тронжхайма к ним подбежал Орик:
— Мой король Хротгар желает вас видеть. Слезай, Эрагон. Быстрее!
И Орик чуть ли не рысью кинулся под своды Тронжхайма. Эрагон и Сапфира поспешили за ним. Не обращая внимания на зевак, которые тут же стали собираться в толпу, Эрагон спросил у гнома:
— А где Хротгар нас ожидает?
— В тронном зале. Это внизу, под городом, — не замедляя шага, отвечал Орик. — Это частная аудиенция, акт отхо, визит доверия. Тебе не нужно соблюдать никаких особых правил, просто говори с ним уважительно. Хротгара легко разгневать, но он мудр и умеет заглянуть в душу. В общем, прежде чем что-то сказать, хорошенько подумай.
Войдя в центральный зал Тронжхайма, Орик сразу свернул к одной из двух лестниц, находившихся у дальней стены, и они стали спускаться вниз. Лестница плавно изгибалась и в итоге после одного из поворотов соединилась со второй лестницей и превратилась в целый каскад широких, но довольно слабо освещенных ступеней, который через сотню футов привел их к двустворчатой гранитной двери, на обеих створках которой красовалось резное изображение все той же короны с семью растопыренными зубцами.
С каждой стороны портала стояло на страже по семь гномов с блестящими кирками в руках. Талии их были перетянуты поясами, украшенными драгоценными самоцветами. Завидев Эрагона, Орика и Сапфиру, гномы дружно ударили рукоятями кирок в пол, и гулкое эхо разнеслось по тоннелю и вверх по лестнице. Двери распахнулись.
Перед ними открылся темный зал. До его противоположной стены вряд ли долетела бы даже выпущенная из хорошего лука стрела. Собственно, это была настоящая подземная пещера, ее стены украшали огромные сталагмиты и сталактиты. Редко развешанные лампы давали приглушенный свет. Темно-коричневый пол был тщательно отполирован. В дальнем конце зала виднелся трон, и на нем — неподвижная фигура.
Орик поклонился:
— Король ждет вас!
Эрагон положил руку Сапфире на плечо, и они неторопливо двинулись к трону. Двери за ними закрылись как бы сами собой, и они остались наедине с королем гномов.
Гулкое эхо сопровождало каждый их шаг на пути к трону. Между сталактитами и сталагмитами они видели огромные статуи. Каждая скульптура изображала одного из королей гномов в короне и на троне, невидящие глаза каменных королей были сурово устремлены вдаль, на морщинистых лицах застыло какое-то свирепое выражение. На постаменте каждой скульптуры рунами было высечено имя того или иного покойного монарха.
Эрагон и Сапфира миновали больше сорока статуй, далее пошли пустые альковы, ожидающие будущих королей. Наконец они остановились перед Хротгаром.
Король гномов и сам был подобен величественной статуе, неподвижно восседая на своем высоком троне, вырубленном из цельной глыбы черного мрамора. Трон очень прост, массивен, но выполнен с большим мастерством. От него прямо-таки исходило ощущение силы и власти, и Эрагону сразу вспомнились те далекие времена, когда гномы безраздельно правили Алагейзией, не встречая противодействия ни эльфов, ни людей. Вместо короны на голове у Хротгара красовался золотой шлем, украшенный рубинами и алмазами. У него было суровое лицо бывалого воина, покрытое следами многих трудных испытаний. Из-под густых бровей поблескивали глубоко посаженные глаза, он проницательно и как-то безжалостно смотрел на своих гостей. Мощную грудь Хротгара облегала кольчужная рубаха, конец длинной белоснежной бороды был небрежно заткнут за пояс. На коленях у короля лежал тяжелый боевой молот, навершие которого было украшено знаком того же клана, к которому принадлежал и Орик.
Эрагон неловко поклонился и опустился перед королем на колени. Сапфира осталась стоять. Король чуть шевельнулся, точно очнувшись от долгого сна, и пророкотал:
— Встань, Всадник. Не пристало тебе воздавать мне такие почести!
Эрагон поднялся, изумленно глядя в непроницаемые глаза Хротгара. Тот окинул его тяжелым взглядом и произнес гортанно:
— Аз кнурл дейми ланок! — И тут же пояснил: — Это наша старинная поговорка. Она означает: «Осторожно! Новая горная порода!» Нынче ведь и впрямь то и дело новая порода попадается… — Он погладил рукоять молота. — Я не мог встретиться с вами раньше, хотя и хотел побеседовать с тобой в компании Аджихада. Слишком много хлопот доставляют мне внутренние враги, члены других наших кланов. На этот раз они потребовали, чтобы я отказал вам в убежище и изгнал из Фартхен Дура. Мне стоило немалых трудов переубедить их.
— Благодарю тебя, господин мой, — смиренно поклонился Эрагон. — Я и предполагать не мог, что мое появление здесь вызовет такую бурю разногласий.
Король благосклонно кивнул, поднял руку и шишковатым пальцем указал куда-то в глубь зала:
— Гляди туда, Всадник Эрагон. Вон там, на своих каменных тронах, сидят мои предшественники. Их число — сорок и еще один. Я стану сорок вторым. Когда и я покину сей мир, моя хирна тоже встанет в этом ряду. Самая первая хирна здесь — это изображение моего предка Коргана, который выковал этот вот молот. Имя молота — Волунд. В течение восьми тысяч лет, с рассвета нашей расы и до ее заката, гномы правили в Фартхен Дуре. Мы — кости земли, ибо мы старше и светлых эльфов, и свирепых драконов!
Сапфира едва заметно шевельнулась, а Хротгар чуть наклонился вперед, и его густой бас зазвучал гораздо тише и немного скрипуче:
— Я уже стар. Даже по нашим меркам. Я видел Всадников во всем их великолепии и славе, я беседовал с их последним предводителем, Враилем, и он, как и ты, преклонял предо мной колена в этих древних стенах. Немного осталось тех, кто еще помнит об этом. Я не забыл и то, как Всадники вмешивались в наши дела…
И как установили и поддерживали мир, позволивший всем без ущерба для себя и даже безоружными совершать переходы от Тронжхайма до Нарды.
И вот теперь ты, Всадник, стоишь передо мной… Значит, оживает старая традиция! Скажи — но говори только правду! — зачем ты явился в Фартхен Дур? Я знаю, что заставило тебя бежать из Империи, но каковы твои теперешние планы?
— Сначала нам с Сапфирой нужно просто немного передохнуть и набраться сил. Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы навлечь на вас беду, а лишь в поисках убежища. Слишком много опасностей встретилось нам на пути, а путь этот был длиной в несколько месяцев. Аджихад может, конечно, отослать нас к эльфам, но нам бы не хотелось уезжать отсюда.
— Стало быть, вам хотелось всего лишь на время обрести безопасное убежище? — спросил Хротгар. — Хотелось бы просто жить здесь, позабыв о том горе, которое причинили тебе слуги Империи?
Эрагон резко вздернул подбородок, его до глубины души возмутило предположение Хротгара:
— Если Аджихад уже успел рассказать тебе мою историю, господин мой, — гордо промолвил он, — то ты должен понимать, что у меня достаточно оснований бороться с Империей до тех пор, пока она не превратится в пепел на ветру. Но этого мало. Я бы хотел помочь тем, кто не может бежать от слуг Гальбаторикса. Среди них и мой двоюродный брат. Надеюсь, у меня хватит сил, чтобы оказать им помощь, и я непременно сделаю это!
Короля, похоже, удовлетворил его ответ, и он повернулся к Сапфире:
— А ты, дракон, что скажешь? Зачем ты сюда явился?
Сапфира, приподняв верхнюю губу, грозно заворчала.
«Скажи ему, — велела она Эрагону, — что я жажду крови наших врагов и с нетерпением дожидаюсь того дня, когда мы выступим в бой против Гальбаторикса. Но я не питаю ни жалости, ни любви к предателям и губителям драконьих яиц! Таким, как этот лживый король! Он целое столетие прятал у себя мое яйцо, и два яйца до сих пор находятся в его власти. И я готова при первой же возможности освободить своих братьев — пусть он об этом помнит! А еще скажи ему, что, на мой взгляд, ты совершенно готов к осуществлению тех задач, какие обычно выпадают на долю Всадников».
Эрагону было очень не по себе, когда он передавал королю гномов слова Сапфиры. Хротгар, выслушав его, чуть изогнул в усмешке губы — видимо, в знак удовлетворения, — и морщины на его лице стали еще глубже.
— Как я вижу, с течением лет драконы ничуть не переменились. — Он постучал костяшками пальцев по подлокотнику. — Знаете, почему это сиденье вырублено так грубо? Чтобы на нем никто не мог долго сидеть! Мне, например, всегда было на нем неудобно, и я без сожалений откажусь от этой обязанности, когда придет мой срок. А что тебе служит напоминанием о твоих обязанностях, Эрагон? Если Империя падет, займешь ли ты место Гальбаторикса и станешь ли требовать для себя королевского звания?
— Я совсем не стремлюсь к тому, чтобы править страной и носить корону! — взволнованно воскликнул Эрагон. — Быть Всадником — уже большая честь и ответственность. Нет, я не хотел бы занять трон в Урубаене… Но займу, если не найдется никого другого, кто желал бы этого и был бы достоин!
— И несомненно, будешь куда добрее к своим подданным, чем Гальбаторикс, — сказал Хротгар сурово. — Но ни один народ не должен иметь слишком юного вождя. Да и времена Всадников давно миновали, и больше им уж никогда не вернуться. Даже если драконьи яйца, которыми так дорожит Гальбаторикс, все же проклюнутся. — По лицу его пробежала тень, когда он оглядел Эрагона с головы до ног. — Ты, я вижу, носишь меч нашего заклятого врага. Мне говорили об этом, как и о том, что ты прибыл сюда вместе с сыном Проклятого. Все это меня отнюдь не радует. Дай-ка мне этот меч. — И Хротгар протянул к нему руку. — Я бы хотел рассмотреть его вблизи.
Эрагон вытянул Заррок из ножен и рукоятью вперед протянул его королю гномов. Хротгар опытным взглядом оружейного мастера осмотрел красный клинок. Лезвие меча, попав в луч света от лампы, заиграло ярким блеском, и король, попробовав пальцем острие, сказал:
— Этот клинок ковал настоящий мастер! Эльфы редко делают мечи — они предпочитают луки и копья, — но если все же делают, то результат превосходит все возможные ожидания! Но этот меч стал носителем зла, и я отнюдь не рад тому, что он оказался в моем королевстве. Впрочем, тебе самому решать, носить его или нет. Может быть, в твоих руках он обретет иную судьбу. — Он возвратил Заррок Эрагону, и тот снова опустил его в ножны. — Ну а что ты скажешь о моем племяннике? Ведь это он оказывает тебе всяческое содействие, с тех пор как ты здесь оказался.
— Твой племянник, господин мой?
Хротгар удивленно приподнял кустистую бровь:
— Ну да, Орик. Мой племянник, сын моей младшей сестры. Он долго служил у Аджихада — в знак моей поддержки варденов, — но теперь Аджихад его отослал, и он снова в моем полном распоряжении. Я рад был услышать, что ты заступился за него при встрече с Аджихадом.
И Эрагон понял, что эти слова — еще одно свидетельство доверия со стороны Хротгара.
— Лучшего проводника трудно придумать! — искренне сказал он.
— Я рад, — повторил король, явно довольный. — К сожалению, нашу беседу придется прервать. Меня ждут советники — у нас множество неотложных дел, но напоследок я бы хотел сказать тебе следующее: если хочешь получить поддержку гномов, нужно сперва показать, на что ты способен. У нас хорошая память, и мы никогда не торопимся принимать решения. Да и слова для нас ничего не решают — только дела.
— Я запомню это, — пообещал Эрагон, почтительно склоняя голову.
Хротгар тоже величественно поклонился на прощание:
— Можете идти.
Орик ждал Эрагона и Сапфиру по ту сторону дверей, ведущих в тронный зал. На лице его застыло выражение тревоги. Некоторое время он молча шел рядом с ними и, только когда они поднялись по лестнице в главный зал Тронжхайма, спросил:
— Ну как? Аудиенция прошла хорошо? Король был настроен достаточно благосклонно?
— По-моему, да, — ответил Эрагон. — Но он очень осторожен!
— Потому-то он и прожил так долго!
«Не хотелось бы мне, — мысленно заметила Сапфира, — чтобы этот Хротгар на меня рассердился и стал моим врагом!»
«И я бы не хотел, — признался Эрагон. — Но я так и не понял, как он относится к тебе. Похоже, он не слишком доверяет драконам, но напрямую ничего такого не сказал».
Сапфира даже развеселилась:
«Что ж, очень мудро с его стороны — он ведь мне едва по колено!»
Они остановились в центре зала, прямо под сверкающей Звездной Розой, и Орик сказал:
— Вчерашнее благословение вами той девочки произвело настоящий фурор — вардены теперь гудят, как разворошенный улей. А малышку прямо-таки настоящей героиней считают! Ее вместе с бабкой разместили в лучших комнатах. И все кругом только и твердят о сотворенном вами «чуде», так что все матери теперь будут стремиться тоже получить у вас благословение для своих детей.
Эрагон в панике оглянулся, словно ему хотелось спрятаться.
— И что же нам делать? — растерянно спросил он.
— Ну, не брать же благословение назад, — сухо сказал Орик. — Просто старайся держаться подальше от людных мест — насколько это здесь вообще возможно. Но в убежище драконов никого не пускают, так что там тебя никто не побеспокоит.
Но Эрагон вовсе не собирался возвращаться в убежище. День только начался, и ему очень хотелось получше изучить Тронжхайм вместе с Сапфирой, ведь теперь, за пределами Империи, им больше не нужно было разлучаться. Но и чрезмерного внимания со стороны здешних жителей ему тоже хотелось избежать, но вряд ли это было бы возможно в присутствии дракона.
«Ты чем намерена сейчас заняться?» — спросил он Сапфиру.
Дракониха ткнулась носом ему в плечо, слегка оцарапав его своей чешуей:
«Я возвращаюсь к себе в пещеру — там меня кое-кто дожидается. А ты можешь гулять по городу, пока не надоест».
«Хорошо. Интересно, с кем это у тебя свидание?»
Но Сапфира не ответила, подмигнув ему огромным синим глазом, она с достоинством двинулась дальше по одному из четырех главных коридоров Тронжхайма.
Эрагон сказал Орику, куда направилась Сапфира, и предложил:
— По-моему, неплохо было бы позавтракать, а потом немного посмотреть город. Ваш Тронжхайм — настоящее чудо, а я его еще почти не видел. А тренировки подождут до завтра: я еще не отошел после похода.
Орик кивнул, качая длинной бородой.
— Наверное, лучше начать осмотр с нашей библиотеки, — предложил он. — Там есть древнейшая коллекция манускриптов, некоторым из них просто цены нет. Возможно, тебе было бы интересно почитать историю Алагейзии в первоначальном варианте, которого не касалась гнусная длань Гальбаторикса?
Эрагон ощутил острый укол в сердце, вспомнив, как Бром обучал его чтению. А что, если он все позабыл? Ведь прошло уже так много времени с тех пор, как он в последний раз видел написанные на бумаге слова.
— Да, давай начнем с библиотеки, — согласился он.
— Вот и отлично!
Когда они поели, Орик проводил Эрагона по лабиринту бесконечных коридоров к библиотеке. Вход в нее украшала резная арка. Эрагон почтительно переступил порог главного зала и онемел от изумления.
Зал был похож на корабельную рощу. Ряды стройных колонн, точно стволы деревьев, уходили ввысь, к сводчатому потолку, до которого было не меньше двадцати ярдов. Между колоннами стояли книжные шкафы из черного мрамора, тыльной частью придвинутые один к другому. Вдоль стен тянулись ряды полок со свитками, разделенные узкими проходами и тремя винтовыми лестницами, ведущими на верхние ярусы. На равных расстояниях друг от друга были размещены рабочие столы, возле которых лицом друг к другу стояли каменные скамьи.
Здесь хранилось бесчисленное множество книг и свитков!
— Это наследие нашего народа, — пояснил Орик. — Творения величайших правителей и ученых, собрания народных песен и легенд, а также многое другое. Я думаю, это самая большая драгоценность, принадлежащая гномам. Здесь собраны и не только работы самих гномов, многие произведения созданы людьми. Ваша раса значительно моложе нашей, но весьма талантлива и плодовита. А вот произведений эльфов у нас почти нет. Они ревностно оберегают свои тайны.
— Сколько времени я могу здесь провести? — спросил Эрагон, направляясь к полкам.
— Сколько захочешь. Если возникнут вопросы, обращайся ко мне.
Эрагон с удовольствием рассматривал книги и свитки, доставая с полок те, что заинтересовали его названием или какой-нибудь необычной картинкой. Он с удивлением обнаружил, что для письма гномы пользуются теми же рунами, что и люди. Несколько смущало его, правда, то, что после длительного перерыва читать руны оказалось весьма затруднительно. Он переходил от одной полки к другой, медленно пробираясь в глубь библиотеки, и в конце концов застрял на месте, углубившись в переводы стихов Дондара, десятого короля гномов.
Он все еще читал, скользя глазами по изящно написанным строкам, когда вдруг услышал чьи-то незнакомые шаги и вздрогнул. Звук шагов напугал его, но он тут же упрекнул себя за глупость — он ведь наверняка был не единственным посетителем библиотеки. Но все же Эрагон поставил книгу на место и на всякий случай скользнул за ближайший шкаф, готовясь к любой опасности. Он слишком часто попадал в засады, чтобы пренебрегать своими предчувствиями. Шаги послышались снова — на сей раз он сразу понял, что к нему приближаются двое. Очень осторожно, ловя малейший подозрительный шорох, Эрагон преодолел открытый участок зала, тщетно пытаясь вспомнить, где оставил Орика. Он боком продвинулся вдоль стены, заглянул за угол и… нос к носу столкнулся с Двойниками.
Они стояли рядом, соприкасаясь плечами, лица их были совершенно бесстрастны, черные змеиные глаза буравили его, не мигая. Руки, упрятанные в складки пурпурных мантий, чуть подрагивали. Оба поклонились, но как-то насмешливо, даже, пожалуй, оскорбительно. — А мы тебя повсюду разыскиваем! — воскликнул один, и Эрагон внутренне вздрогнул: голос Двойника, удивительно напоминал противное шипение раззака.
— Зачем же я вам понадобился? — спросил он, изо всех сил стараясь поскорее связаться с Сапфирой. Та откликнулась мгновенно.
— После твоей беседы с Аджихадом у нас никак не было возможности… извиниться перед тобой. — В словах Двойника явно звучала насмешка, но придраться было не к чему. — Мы хотели засвидетельствовать свое… уважение к тебе.
Эрагон вспыхнул от гнева, но Двойники и впрямь почтительно ему поклонились.
«Будь осторожен!» — предупредила Сапфира.
Эрагон взял себя в руки: нельзя позволять себе раздражаться по пустякам! И он произнес с улыбкой:
— Это как раз я должен был выразить вам свое уважение и восхищение. Ведь без ваших умений и вашего одобрения я никогда бы не получил доступа в Фартхен Дур! — И он в свою очередь низко поклонился, постаравшись вложить в этот почтительный жест как можно больше сарказма.
В глазах Двойников сверкнул гнев, но и они приветливо заулыбались:
— Ну что ты! Для нас это огромная честь! Такая важная персона… И столь высокого мнения о нас… Мы в долгу перед тобой, твоя оценка была столь высока!..
Эрагон с трудом подавил раздражение и радостно воскликнул:
— Хорошо! Когда-нибудь я непременно припомню ваши слова!
И тут же услышал голос Сапфиры:
«Ты перегибаешь палку! Не стоит говорить то, о чем сам же впоследствии пожалеешь! Ведь они запомнят каждое твое слово, чтобы потом использовать против тебя!»
«Отстань, мне и без твоих нравоучений тошно!» Сапфира что-то проворчала, но умолкла.
Двойники подошли к нему совсем близко, их мантии тихо шуршали, голоса звучали вкрадчиво.
— Мы разыскивали тебя, Всадник, еще и по другой причине. Мы, то есть те из обитателей Тронжхайма, кто владеет магией, образовали небольшое тайное общество… Мы называем себя Дю Врангр Гата, что означает…
— «Извилистый путь», я знаю, — резко перебил их Эрагон, вспомнив, что говорила ему Анжела.
— Твое знание древнего языка достойно восхищения, — заявил один из Двойников. — Итак, я продолжу. Мы слышали о твоих подвигах и пришли, чтобы передать тебе предложение от имени всего общества Дю Врангр Гата примкнуть к нам. Для нас это было бы огромной честью. А также, подозреваю, и мы в свою очередь могли бы оказать тебе определенную помощь и содействие.
— Каким образом?
— Мы накопили значительный опыт в искусстве магии, — сказал второй Двойник. — Мы могли бы направлять тебя… научить тем заклинаниям, которые открыли сами, открыть смысл некоторых слов древнего языка… Для нас не было бы большей радости, чем помогать тебе — пусть самым незначительным образом — на твоем пути к славе. Мы не требуем никакой награды, но будем очень признательны, если ты сочтешь возможным поделиться с нами хотя бы крохами своих знаний…
Эрагон пристально на него посмотрел, он наконец понял, чего добиваются Двойники.
— Вы, видно, за дурака меня приняли? — резко прервал он их словоизлияния. — Не стану я у вас учиться — ведь вам только и нужно, что выудить из меня те знания, которые дал мне Бром! Вы, надо полагать, были в ярости, когда вам не удалось просто извлечь их из моей памяти.
Двойники тут же перестали улыбаться.
— Мальчишка! С нами не стоит лукавить! Между прочим, именно нам предстоит проверить твои магические способности! И это может принести тебе большие неприятности! Сам знаешь, достаточно не так произнести одно волшебное слово, и кто-то может погибнуть. Хоть ты и Всадник, но вдвоем мы значительно сильнее тебя!
Эрагон с трудом сдерживался, стараясь сохранить безмятежное выражение лица, но в желудке возник какой-то колючий ледяной комок.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, — я подумаю, но мне, возможно…
— В таком случае завтра мы ждем от тебя ответа. И постарайся дать правильный ответ! — Двойники холодно улыбнулись и исчезли в глубинах библиотеки.
Эрагону осталось лишь свирепо оскалиться им вслед.
«Никогда я не стану членом их подлой организации!» — сказал он Сапфире.
«Надо посоветоваться с Анжелой, — отвечала та. — Она имела дело с Двойниками. Возможно, она тоже сможет присутствовать при проверке твоих магических способностей. И тогда они не сумеют тебе навредить».
«Ты права!»
Эрагон даже немного заблудился среди книжных шкафов и полок, прежде чем наконец обнаружил Ори-ка. Тот спокойно сидел на лавке и полировал свой боевой топор.
— Я хотел бы вернуться в драконье убежище, — сказал Эрагон.
Гном сунул топор в кожаную петлю у себя на поясе и повел его к воротам, где их уже поджидала Сапфира, окруженная толпой людей. Не обращая внимания на зевак, Эрагон вскарабкался драконихе на спину, и они сразу взлетели.
«С этим надо разобраться как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы Двойники совали тебе палки в колеса». Сапфира явно была встревожена.
«Знаю. И постараюсь их не злить. Они могут быть очень опасны для нас».
«Постарайся. Ты хочешь сделать их своими союзниками?»
«Не то чтобы союзниками… Но завтра я твердо заявлю им, что вступать в их общество Дю Врангр Гата не намерен».
Оставив Сапфиру в пещере, Эрагон вышел наружу и задумался. Ему очень хотелось повидаться с Анжелой, но он не помнил пути к ее убежищу, а Солембума рядом не было, и он принялся бродить по коридору, надеясь случайно встретить кота или Анжелу.
Наконец это занятие ему надоело, и он вернулся к пещере. Еще на подходе к ней он услышал чей-то голос. Остановившись, он прислушался, но голос тут же смолк.
«Сапфира, кто у тебя?» — мысленно спросил Эрагон.
«Женщина… Очень властная на вид… Погоди, я ее отвлеку, и ты сможешь войти».
Эрагон проверил, легко ли выходит из ножен меч. Странно… Ведь Орик сказал, что в убежище драконов никого не пускают… Кто бы это мог быть? Он взял себя в руки, сосредоточился и решительно шагнул через порог.
В центре пещеры стояла молодая женщина и с любопытством рассматривала Сапфиру. На вид незваной гостье было лет семнадцать. В розоватом свете звездного сапфира смуглая кожа ее и четкие черты лица чем-то смутно напомнили Эрагону Аджихада. На девушке было красивое платье винно-красного бархата, прекрасно на ней сидевшее, тонкую талию обнимал пояс, с которого свисал усыпанный драгоценными камнями кинжал в кожаных ножнах весьма искусной работы и уже потертых — видимо, от частого использования.
Эрагон остановился, скрестив руки на груди и ожидая, пока красотка его заметит. Но девушка никак не могла отвести взор от Сапфиры. Склонившись перед драконихой в реверансе, она нежным голосом спросила:
— Нельзя ли узнать, где сам великий Всадник по имени Эрагон?
Глаза Сапфиры так и засверкали от сдерживаемого смеха.
Самодовольно усмехнувшись, Эрагон спокойно промолвил:
— Я здесь.
Девушка стремительно повернулась к нему, от неожиданности — и явно привычным жестом — схватившись за кинжал. Лицо у нее было удивительной красоты: миндалевидные глаза, прелестные пухлые губы, нежные округлые щеки. Она еще раз склонилась в реверансе — на этот раз перед Эрагоном — и сообщила:
— Меня зовут Насуада.
Эрагон низко ей поклонился и сказал:
— Ну, кто я, ты, госпожа моя, знаешь и так. Нельзя ли и мне узнать, кто ты и что тебе угодно?
Она очаровательно улыбнулась:
— Меня прислал к тебе мой отец, Аджихад. Не угодно ли тебе будет выслушать его сообщение?
Предводитель варденов отнюдь не показался Эрагону человеком, склонным к браку и отцовству. Интересно, думал он, какова же мать этой Насуады? Должно быть, это совершенно необыкновенная женщина, раз она сумела привлечь внимание такого человека, как Аджихад…
— Угодно, угодно, — пробормотал он.
И Насуада, откинув назад свои прекрасные волосы, заговорила нараспев:
— Мой отец рад, что тебе у нас хорошо и удобно, но он хотел бы предостеречь тебя от необдуманных поступков. Он считает вчерашнее благословение вами той девочки совершенно неуместным. Подобные вещи создают больше проблем, чем можно предположить сразу, и ни одной из них, в общем-то, не решают. Кроме того, мой отец настоятельно просит тебя поспешить с подготовкой к общей проверке твоих знаний и умений. Ему необходимо знать, сколь они велики, прежде чем он свяжется с эльфами.
— И ты взобралась сюда только для того, чтобы сообщить мне это? — спросил Эрагон, вспомнив, какой невероятной длины лестница Вол Турин.
Насуада покачала головой:
— Я воспользовалась подъемником, на котором сюда поднимают съестные припасы и другие грузы. Мы, конечно, могли бы передать это тебе и иным способом, но я решила доставить его сама, чтобы познакомиться с тобой.
— Не угодно ли тебе присесть, госпожа моя? — спохватился Эрагон.
Насуада засмеялась:
— Нет, спасибо. Меня ждут в другом месте. Да, я и забыла: отец велел передать, что ты можешь посещать Муртага в любое время. — Она строго посмотрела на Эрагона. — Должна сказать, что я уже встречалась с Муртагом… Мне показалось, что ему очень одиноко… И он очень хочет поговорить с тобой. Словом, тебе нужно поскорее с ним увидеться, — быстро закончила она и объяснила, как найти Муртага.
Эрагон от всей души поблагодарил ее и спросил:
— А как себя чувствует Арья? Не стало ли ей лучше? И не могу ли я ее навестить? Орик ничего мне о ней толком не рассказал.
Насуада озорно улыбнулась:
— О, Арья быстро поправляется! У эльфов всегда так. Но навещать ее никому не разрешается — только моему отцу, королю Хротгару и целителям. Они уже не раз беседовали с ней и многое узнали о ее пленении и тюремном заключении в Гиллиде. — И она бросила взгляд на Сапфиру. — Ой, мне пора! Не угодно ли тебе передать что-либо Аджихаду?
— Нет, разве что мое горячее желание навестить
Арью. И еще… Передай ему, пожалуйста, мою благодарность за оказанное нам гостеприимство.
— Я непременно все передам. Прощай, Всадник Эрагон! Надеюсь, вскоре мы снова встретимся с тобой. — Насуада поклонилась и, гордо выпрямившись, вышла.
«Если она действительно забралась на такую высоту только для того, чтобы увидеть меня — пользовалась она подъемником или нет, — за ее визитом стоит нечто большее, чем просто беседа», — задумчиво промолвил Эрагон, мысленно обращаясь к Сапфире.
«Я тоже так думаю», — ответила она и тут же отвернулась.
Поглядев на нее повнимательнее, Эрагон увидел Солембума, который уютно свернулся клубком в углублении возле самого драконьего горла и хрипловато мурлыкал, слегка шевеля черным кончиком хвоста. В нахальных кошачьих глазах был прямо-таки написан вопрос: а что тебя, собственно, так удивляет?
Эрагон покачал головой и расхохотался, не в силах удержаться:
«Сапфира, так это тебя Солембум тут поджидал?»
Дракониха и кот, невинно хлопая глазами, одновременно ответили:
«Естественно!»
«Да я просто так спросил, — постарался он успокоить их, все еще смеясь. Разумеется, следовало ожидать, что эти двое подружатся — уж больно они похожи, будучи к тому же созданиями волшебными, магическими. Эрагон вздохнул — сказывалось накопившееся за день напряжение — и снял с пояса меч. — Солембум, а ты не знаешь, где сейчас Анжела? — спросил он кота. — Я не знаю, где ее искать, а мне очень нужно с ней посоветоваться».
Солембум провел когтями по чешуйчатой спине Сапфиры и уклончиво сообщил:
«Она где-то в Тронжхайме».
«А когда она вернется домой?»
«Скоро».
«Как скоро? — настаивал Эрагон. — Мне с ней сегодня же переговорить нужно!»
«Не очень скоро».
Противный кот-оборотень явно не желал раскрывать все карты. И Эрагон сдался, пристроившись рядом с Сапфирой и слушая довольное мурлыканье Солембума. «Завтра обязательно схожу навестить Муртага», — сонно думал он, машинально поглаживая кольцо Брома.

_________________
Боишься меня? Бойся! Я злобный белорусский десятиклассник...
А это страшно)

23
Вернуться к началу Перейти вниз
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"   

Вернуться к началу Перейти вниз
 

Паолини. сер. Эрагон-1 "Эрагон"

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 2 из 3На страницу : Предыдущий  1, 2, 3  Следующий

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Фэнтези-форум. На грани миров. :: Книжный шкафчик :: Общая библиотечка-
Перейти:  
© ''Фэнтези-форум. На грани миров''. 2010. Все права защищены || При использовании любых материалов ссылка на форум строго обязательна
В Мой Мир
Всё о мире фэнтезиВселенная магии и приключений ждет тебя! Life and Mystic Создать форумBannerFans.com
Создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать бесплатный блог